зеркало раскрытия демонов

      Прежде чем Цзинь Лин вернулся в Пристань Лотоса, Вэй Ин успел с Цзян Чэном порядка пяти раз поругаться и шесть раз столкнуться. Остальное время Цзян Чэн мастерски игнорировал его существование в пределах Юньмэна, обходя десятыми дорогами или уткнувшись в какие-то отчёты.       Ругались они всё время по одной и той же причине — Цзян Чэн элементарно не желал никакого воздействия «гусуланской брынчалки от гусуланского отпрыска», вторя, что ему прекрасно чувствуется, а если Вэй Ин ещё и свалит с его глаз долой, то будет здоровее всех. Тем не менее, за порог его никто не выставлял, хотя слуги косо оглядывались на вышагивающего по пристани Вэй Ина.       Он бы и сам ушёл давно, без наставлений и пинков под зад, однако ему важно было проконтролировать хотя бы первое «Очищение» на Цзян Чэне. Тем более, учитывая категоричность последнего, возможно, его придётся вырубить, прежде чем играть эту мелодию. Вэй Ин не уверен в том, что нужный эффект таким образом будет достигнут — чтобы ядро и меридианы циркулировали так, как надо, человек должен быть в сознании.       Тогда Цзян Чэна придётся связать…       Углубившись в эти мысли, Вэй Ин упустил момент, как что-то маленькое со всей скорости врезалось в его ногу. А после заскулило.       Следом заорал и Вэй Ин, свалившись с причала, на котором ждал Цзинь Лина, в воду.       — Сахарок, фу! Он несъедобный!       Вэй Ин наглотался воды, но под страхом смерти ни за что бы не вылез на поверхность, оставив торчать только макушку и притворившись мёртвым. Пёс лаять и скулить перестал, может быть, ушёл, а, может, и навис над ним, оскалившись, ожидая, когда…       Додумать мысль Вэй Ин не успел, кто-то лаконично за шиворот, как котёнка, вытащил его из воды и усадил на причал.       — Каким образом ты можешь зваться Старейшиной Илина? Тебя стоило бы назвать позором или посмешищем. Сахарок в жизни никого не кусала!       — Цзинь Лин, прекрати его задирать! Учитель Вэй, вам нехорошо?       Вэй Ину и впрямь было нехорошо, но стало значительно лучше, когда задиристый тон Цзинь Лина сменился на ласковый и тихий голос Лань Сычжуя, а следом его рука опустилась ему на плечо.       Пришлось отцепить ладони от своего лица и посмотреть на мальчишку с самой счастливой улыбкой.       — А-Юа… То есть, Сычжуй! Давно не виделись, ребёнок. Как поживаешь? Как Вэнь Н… Твой дядя? Как в Гусу? Нормально кормят? Что-то ты исхудал! — Вэй Ин, словно заботливая бабушка, принялся ощупывать рёбра Сычжуя, приговаривая «совсем ничего не ешь!». — Как Лань Чжань? Не ругает? Ты смотри, если ругает, я ему быстро…       — Учитель Вэй, всё в порядке, не волнуйтесь.       Цзинь Лин, стоя рядом с ними, насупился и отвернулся, сложив руки на груди и горделиво вздёрнув нос. Сычжуй переглянулся с Вэй Ином, сжав его плечо ещё раз, прежде чем подняться и предложить свою помощь, чтобы встать.       Вэй Ин покачиванием головы отказался и потянулся к Цзинь Лину, чтобы одёрнуть того за ханьфу.       — Ты чего творишь?! У тебя руки мокрые! — Вэй Ин пакостно улыбнулся и попробовал ещё раз, но добился ещё более гневного взгляда. — Ну, и чего ты добиваешься?!       — Твоей помощи. Помоги мне подняться, будь добр.       — Сам поднимайся. Ты как половая тряпка, тебя хоть выжимай.       — Ой, только не говори мне, что знаешь, как выглядит половая тряпка…       Цзинь Лин грозно зашагал в его сторону, но путь перегородил стоявший молча Сычжуй под довольное хихиканье Вэй Ина. Он поднялся сам, без чужой помощи, и тотчас тоже зашагал в сторону Цзинь Лина, распахнув руки для объятий.       — Иди сюда, мелкий паршивец, будем обниматься!       «Мелкий паршивец» попятился назад, глядя на стекающую с него воду.       — Только попробуй! И я Фею позову!       — Это подлые приёмчики, глава ордена Ланьлин Цзинь!       — Я тебе всё сказал!       Вэй Ин опустил руки и захохотал, когда Цзинь Лин трусцой отправился к главному входу, но, на всякий случай, осмотрелся по сторонам: мало ли, какие Феи и Сахарки рядом гуляют…       — Учитель Вэй, вы не ушиблись при падении?       Обратив внимание на Сычжуя, Вэй Ин покачал головой и выжал воду с волос.       — Ничего такого. Вы нормально добрались?       — По пути встретили несколько гулей, но никакой проблемы не возникло. Ханьгуан-цзюнь передавал вам привет.       Вэй Ин улыбнулся.       — Ему тоже обязательно привет передашь! Он тебя без проблем отпустил? — Сычжуй ответно улыбнулся и кивнул. Хорошо. — Цзинь Лин рассказал, зачем ты понадобился?       Лучше бы, конечно, Цзинь Лин присочинил и не выкладывал всю подноготную про тёмные артефакты.       — Только вкратце. Глава ордена Цзян пострадал от тёмной энергии на последней охоте, из-за чего ему потребовалось «Очищение».       Всё-таки мелкий паршивец неглупый, оказывается!       — Да, всё так, — кивнув, Вэй Ин потянул Сычжуя за локоть ко входу, и тот от него не одёрнулся, как некоторые, только потому, что он насквозь промок! — Только одним «Очищением» здесь вряд ли обойдётся.       — Сколько, как вы думаете?       — Неделю как минимум.       — Я так и предположил. Иначе вы бы сами справились.       Вэй Ин потрепал его по волосам и не стал говорить о том, что ещё столько же понадобится для того, чтобы уговорить Цзян Чэна на то, чтобы ему сыграли «Очищение».       Однако…       Переодевшись, он подхватил ожидающего его около двери Сычжуя и направился прямиком на… Крики? Ругань? Возмущения?       В общем, направились они с Сычжуем в сторону кабинета Цзян Чэна, чуть ускорив шаг, и застопорились прямо около двери, переглянувшись друг с другом. Влезать в разборки столь вспыльчивых личностей не очень хотелось ни тому, ни другому, но подслушать аккуратненько-то можно.       — …И если тебе так угодно, то мне — нет! Я ещё не высказался насчёт предыдущего случая! — поразительно, но на повышенных тонах выговаривался как раз-таки не Цзян Чэн, а Цзинь Лин. Вэй Ин слышал, что тот ему что-то отвечает, но делает это негромко, что даже слов не разобрать. Вот так племянничек! — Я очень зол на тебя, дядя. И впредь ты не будешь так поступать! И я у тебя не спрашивал, хочешь ты того или нет, ты сделаешь! Иначе я попрошу Сычжуя наложить на тебя заклинание молчания, а с Вэй Ином буду тебя держать!       Упомянутый в разговоре хохотнул, представив эту картину, но образ быстро распылился: даже вдвоём с Цзинь Лином они Цзян Чэна не удержат, если тот действительно захочет вырваться. Лань Сычжуй сделал вид, что ничего не слышал, ведь правила в Гусу запрещают подслушивать.       Цзинь Лин поутих, Вэй Ин аж запереживал — он, конечно, говорил, что Цзян Чэн его никогда и пальцем не тронул, но после таких отчитываний… Вэй Ин не уверен, что он бы сам удержался от подзатыльника.       Но волнение долго не продлилось — отворилась дверь, чуть не заехав Вэй Ину в нос. Цзинь Лин недовольно на него посмотрел, однако заплаканные глаза только слепой бы не увидел.       — Заходите.       Цзян Чэн сидел на своём месте с отсутствующим видом. И продолжал так сидеть, даже когда Сычжуй поклонился ему и поздоровался как подобает.       — Что я должен делать?       Цзинь Лин на дядю не смотрел, заинтересовавшись книжной полкой, а Вэй Ин как раз смотрел только на него и думал о том, что такого упрямца, как Цзян Чэн, мог переупрямить исключительно ещё больший упрямец.       — Господин Цзян, вы — ничего. Вам нужно будет просто расслабиться и сесть в удобную для вас позу.       — И этому тоже сыграй, — подал голос Цзинь Лин, указывая на удивлённого Вэй Ина. — Дядя сказал, что ты вместе с ним просидел там достаточно долго.       — Цзинь Лин, боюсь, на мне это никак не отразилось, — про несформировавшееся ядро он и так знает, так чего добивается? Неужто Вэй Ин должен ему на пальцах объяснять, что приёмчики «Очищения» на нём не работают? — Я себя чувствую превосхо…       — Я непонятно выразился? Лань Сычжуй, им двоим сыграешь, — не менее поражённый Сычжуй мог на такое только кивнуть, а Цзян Чэн насмешливо вздёрнул бровь, мол, сам напросился! — Малая часть энергии ян в тебе всё же присутствует, а что, если она тоже оказалась заражена?       — Это невозможно, Цзинь Лин, я…       — Разговор окончен! Пойду и скажу слугам, чтобы подготовили покои для Лань Сычжуя. А вы, — вперив взгляд сначала в Вэй Ина, а потом и в Цзян Чэна, Цзинь Лин повторил слова Сычжуя в какой-то насмешливой манере, — устраивайтесь поудобнее и расслабьтесь! Слушайте звуки гуциня.       Каков же паршивец!       Вэй Ин перевёл возмущённый взгляд на Цзян Чэна, когда за Цзинь Линем захлопнулась дверь.       — Ты вырастил более несносную копию себя!       — Он и от тебя далеко не ушёл!       Сычжуй неловко прокашлялся, напоминая о своём присутствии, и Вэй Ин опомнился, тяжело вздохнув. «Очищение» его сопровождало в кошмарах, в которых он был без ядра и часами сидел перед Лань Чжанем, что играл ему, делая вид, будто мелодия, само собой разумеющееся, работает как надо. Утомительно!       — Всё, Цзян Чэн, поднимайся. Чем раньше мы начнём, тем быстрее мы закончим, — несмотря на недовольный вид, Цзян Чэн и впрямь поднялся со своего места и направился к Вэй Ину, что устроился на полу в позе для медитации. Сел рядом. — Знала бы шицзе, что её сын строит двух взрослых мужиков, как ему захочется…       Вообще-то, Вэй Ин пробормотал это себе под нос, но Цзян Чэн умудрился услышать и кивнуть:       — Она бы его похвалила.       Повернувшись к нему, Вэй Ин успел заметить что-то наподобие грустной улыбки, мелькнувшей мимолётно, и тут же улыбнулся сам, активно закивав:       — Конечно, похвалила! — чтобы избежать заслезившихся глаз, Вэй Ин мигом их закрыл и зажмурился. — Всё, Сычжуй, мы готовы, начинай.

***

      «Очищение» — поистине красивая мелодия, которую Вэй Ин удосужился услышать в разных исполнениях. Если у Лань Чжаня она была идеально отработанной, звучащей в унисон с его сердцебиением, то у Лань Сичэня она была будто бы частью его самого. Про талантливое и коварное исполнение «Очищения» от Мэн Яо Вэй Ин бы лучше умолчал.       У Лань Сычжуя мелодия звучала, насколько помнил Вэй Ин, правильно, однако её всё равно что-то отличало от мелодий Лань Сичэня и Лань Чжаня. А-Юань старался, это заметно по его выражению лица, которое Вэй Ин заприметил одним глазком.       Непоседливость Вэй Ина была врождённой, наверняка доставшейся в подарок ему от матери, потому и неудивительно, что через двадцать минут вся эта история ему порядком поднадоела. Цзинь Лина на горизонте видно не было — можно втихую свалить, но Вэй Ин из кожи вон лез, чтобы угодить этому ребёнку. Пришлось остаться на месте.       Периодически ёрзая и вздыхая, когда ноги затекли, он всё же открыл глаза и заметил, что Цзян Чэн, наоборот, держит их крепко закрытыми и не шевелится.       Ну, послушания у Цзян Чэна всегда было на немножко больше, чем у него…       Как выяснилось спустя минуту наблюдений, дело было даже не в послушании: «Очищение» и впрямь действовало на Цзян Чэна так, как было нужно. А ещё он клевал носом и был близок к тому, чтобы разбить себе лоб об пол, почему Вэй Ин и дёрнулся в его сторону, подставив плечо.       Уснул.       А-Юань тут же прекратил играть, подняв на них взгляд, а Вэй Ин нащупал руку Цзян Чэна и принялся слушать пульс.       — Такое случается, учитель Вэй, — зашептал Сычжуй, заметив беспокойство Вэй Ина. — Перенапряжение, нарушение в циркуляции ци, воздействие тёмной энер…       — Я всё это знаю, — также зашептал Вэй Ин, выдохнув — пульс был в порядке. Он перевёл взгляд на лицо Цзян Чэна и удивился тому, насколько тот даже в беспамятстве выглядит хмурым и встревоженным. — Это обморок?       — Это крепкий сон.       Конечно, после воздействия тёмного артефакта Цзян Чэну нужен был постельный режим хотя бы на неделю, но он же кошмарный упрямец! Вэй Ин не успевал вести подсчёт тому, сколько тот перед ним носился с документами, то отчитывая адептов, то принимая подданных в главном зале.       Цзинь Лин заявился как раз в том момент, когда Вэй Ин перекинул руку Цзян Чэна себе через плечо и собирался поднять его. Паршивец лишь в первые секунды выглядел испуганным, но после собрался и без лишних вопросов подскочил к Цзян Чэну с другой стороны, помогая Вэй Ину дотащить того до покоев.       Сон и впрямь был крепким: Цзян Чэн даже бровью не повёл, пока его не уложили на подушки. Цзинь Лин принялся лихорадочно снимать со своего дяди обувь, расслаблять манжеты на одеждах, в общем, устраивать спать со всеми удобствами, а Вэй Ин же, в свою очередь, встал столбом и не знал, куда деть руки, чем помочь, и уместна ли его помощь этим двоим в принципе.       Закончивший со всем Цзинь Лин одёрнул его от этих мыслей, потянув за рукав ханьфу к выходу, и Вэй Ин последний раз взглянул на Цзян Чэна: тот выглядел мирно спящим, а не тем, кому нездоровится.       Прослушав разговор Цзинь Лина и Лань Сычжуя, Вэй Ин дёрнулся, когда перед его лицом принялись щёлкать пальцами, надеясь привлечь внимание.       — Ты в забвение, что ли, впал?       По сути, да. Вэй Ин глубоко задумался о воздействии «Очищения» и точно ли его правильно использовать в такой ситуации. Обычные медитации здесь бы тоже отчасти помогли, однако времени на это ушло бы больше, что Цзян Чэну только во вред.       Если энергия ян циркулирует правильно, то она и сама в состоянии очистить себя от энергии инь. Но вот нарушен ли был поток — вопрос, на который у Вэй Ина ответа не было. Вразумительного объяснения от целителей он не добился, а Цзян Чэн беспрерывно повторял, что чувствует себя хорошо.       Есть ещё один вариант: проверить самому. Учитывая, что это его ядро, то оно должно потянуться к первоначальному владельцу при правильном потоке. Достаточно сосредоточить в определённой точке малую энергию ян, что была в теле Мо Сюаньюя, и…       — Вэй Ин!       — Учитель Вэй?       Вэй Ин снова дёрнулся, посмотрев на закрытую дверь за собой и после вперив недовольный взгляд в мальчишек.       — Что вы расшумелись! Здесь я, здесь. Думаю о том, как вас, неугомонных, развлечь, — говорил Вэй Ин на несколько тонов тише, чем обычно. — Вы знаете, какой сегодня день?       Вообще-то, он и сам был бы не в курсе, если бы утром не увидел, как Цзян Чэн раздаёт указания. Но перед мелочью повыделываться-то хочется.       — Кто-то просил тебя нас развлекать?       — А вот и не угадали! — Вэй Ин закинул руки на плечи обоих мальчишек, потянув их по коридору — подальше от покоев главы ордена. — Праздник драконьих лодок! Ну и молодёжь пошла, даже о таких элементарных вещах не осведомлена.       Цзинь Лин безуспешно пытался скинуть с себя его руку, а Лань Сычжуй внимал каждому слову с самым сосредоточенным выражением лица. Вэй Ин подумал и решил, что развлечься им всем явно не помешает.       — Цзинь Лин, я же тебя не заставляю состязаться с простым народом в гребле на лодках. Помимо прочего, это же фестиваль, на котором люди отдыхают, танцуют, поют, пьют и едят много вкусностей! И раз глава ордена сейчас не в состоянии проконтролировать весь этот процесс, — Вэй Ин уверен, что Цзян Чэн бы и не сунулся на это празднество, отправив туда какого-нибудь адепта, но Цзинь Лину зубы же заговорить надо, — то эта задача перекладывается на твои плечи. Не вредничай и не заставляй меня тащить тебя туда силком.       В таком темпе они уже вышли на улицу, если Вэй Ин и дальше продолжит рассказывать околесицу, то Цзинь Лин и глазом моргнуть не успеет, как окажется в центре празднества. А оттуда Вэй Ин уже не позволит ему убежать.       — С чего вдруг это моя задача? Я глава другого ордена, у дяди есть свои помощники!       — Слушай… Ты мне кое-что напомнил. Разве пристало главе ордена так долго отсутствовать на посту?       Так-то Вэй Ин знал о том, по какой причине Цзинь Лин может покидать пост на какое-то время, не прилипнув к нему одним местом, но пусть лучше сам глава ордена об этом поведает, пока Вэй Ин уже их вывел за пределы ворот.       — Для этого существует моё доверенное лицо!       Кажется, малой подвоха не заметил. А вот Сычжуй понял замысел Вэй Ина и улыбнулся.       — Какое ещё такое доверенное лицо?       Адепты поклонились им, а вдалеке уже замелькали разноцветные огоньки фестиваля. Тихо зазвучали песни.       — Не придуривайся, что не знаешь, — Цзинь Лин насупился и отвернулся, а у Вэй Ина уже руки затекли, но он не жаловался. — Мой брат по линии отца.       — Родной?!       Ломаем комедию, как можем.       — Ты что несёшь?!       Вэй Ин уже и сам не знал, что нёс, но задачу свою почти выполнил: лодки уже хорошо можно было разглядеть, как и узоры на них.       — Он мой приближённый, но не замена. Ему нравится быть причастным ко всем делам в ордене. Я ему доверяю.       «Был когда-то у нас такой приближённый, которому все доверяли из-за его мягкой и лживой улыбки!»       Благо, что у Цзинь Лина есть Вэй Ин, который таких лжецов за ли чует! И Цзян Чэн, который таких лжецов Цзыдянем отмудохает.       — Тем более, не могу же я дядю надолго оставлять одного? Я его, вон, всего две недели не видел, а он уже… — Вэй Ин вовремя прикрыл ладошкой рот Цзинь Лину и мило улыбнулся Сычжую под недовольное мычание. Отпустил, когда тот понял, что чуть не проболтался. — Вэй Ин!       Но Вэй Ин уже его не слышал: выбирал лакомства детям на прилавке. И пусть «дети» и не дети уже вовсе, ему нравится чувствовать себя тем всезнающим и помогающим решать проблемы взрослым.       Не добавляющим проблемы — самое главное. Сложное и главное.       Юньмэнские сладости имели свою изюминку в виде перца. Немудрено, что Сычжуй так старательно пытался сохранить лицо, даже имея за спиной небольшой опыт в виде дегустации кухни Вэй Ина. Цзинь Лин же и вовсе есть это не стал, а принялся осматриваться, недовольно поглядывая на Вэй Ина, прилипнувшему уже к другому прилавку.       — Я должен сейчас быть рядом с дядей, а не развлекаться.       — Ну, и какой прок от этого? Дышать он не перестанет, разве что громче обычного тебя отчитает, если проснётся и увидит, что ты маешься без дела.       Но Вэй Ин Цзинь Лина понимал, потому и притащил их сюда, чтобы не сесть вторым около Цзян Чэна, периодически проверяя — дышит ли он. Это ж дурость такая! С чего вдруг ему перестать это делать? С чего вдруг такое всеобъемлющее волнение, будто он нашлёт на себя какое-то проклятие, если тотчас не убедится в полной сохранности главы ордена? Цзян Чэн — не кисейная барышня, с него пылинки сдувать не надо, за такое и отхватить по первое число можно от объекта всех переживаний.       Вот бы найти эту леди, что околдовала — наверняка! — Цзян Чэна, который несведущ в тонкостях любви, и высказать ей всё, что он по этому поводу думает.       — Ты что делаешь? — Цзинь Лин очнулся от своих дум, когда Вэй Ин уже почти прицепил на его руку только что купленный талисман.       — Это для отвода зла.       «Когда-то, когда тебе ещё и месяца не было, я несколько недель толком не спал, мастеря для тебя поистине сильнейшую вещь. Но это та история, о которой сейчас не следует вспоминать».       — Но от гнева твоего дяди не поможет, увы, — хохотнул Вэй Ин, посматривая на разворачивающиеся возле них танцы. Цзинь Лин ощутимо пнул его, а Сычжуй всё ещё был слишком вежливым для того, чтобы не доесть юньмэнскую сладость, даже если от неё лицо у обычного гусуланца принимало обречённый вид.       Несмотря на первоначальную реакцию, сразу же Цзинь Лин талисман снимать не стал. А Вэй Ин долго раздумывать не стал — у него, вообще, с этим туго — и потащил этих двоих в эпицентр плясок.       — Нет, отпусти меня!       — Учитель Вэй, в Гусу запрещены танцы!       — Я никому не расскажу!       Поток людей быстро затянул их в самую гущу традиционных и выверенных движений, даже умудрившись разделить, Вэй Ин успел только помахать рукой на прощание Сычжую, которого моментально взяла за руку явно смотрящая в будущее партнёрша — господин с налобной лентой да ещё и в таких одеждах!       С Цзинь Лином дела обстояли посложнее, Вэй Ин едва ли самостоятельно смог пробиться к нему, боясь, что затопчут, а то как брошенный щенок под копытами лошадей — и не скажешь же, что глава ордена. Пока пробирался, успел перецеловать руки порядком пяти барышень, кружащих его.       Подхватив Цзинь Лина под локоть, он увёл его от центра, туда, где тоже танцевали, но в более спокойном темпе.       Лодки отплыли от причала, и толпа загалдела, аж в ушах заложило. Цзинь Лин вцепился в руку Вэй Ина и отказывался отпускать, но тот был и не против; потянул за собой, обхватив ладонь поудобнее, и закружил.       — Ты чего творишь?!       — Так ты ведь юная госпожа! — увидев, что ожидаемый эффект разительно отличается от получившегося, Вэй Ин остановился. Ситуация хуже, чем он предполагал, Цзинь Лина таким образом ему точно не расшевелить, только от себя оттолкнёт. — Хорошо-хорошо. Если тебе и впрямь так это не нравится, то пойдём отсюда.       Всё же в воспитании ему бы ещё поднатореть, а желательно начать с элементарного «хочешь ты того или нет?».       Однако Цзинь Лин не сдвинулся с места, когда Вэй Ин его потянул, а пробормотал себе что-то под нос. Ввиду звучащих песен, Вэй Ин его совсем не услышал.       — Цзинь Лин?       — … Танцевать я не умею! Доволен?       Вытаращив глаза, Вэй Ин быстро справился с первой реакцией и сменил её на мягкую улыбку.       — А ты покажи здесь того, кто умеет, — кинув беглый взгляд на толпу, Вэй Ин отпустил Цзинь Лина. — Сычжуй — не в счёт.       Тот и впрямь вошёл во вкус, либо девушка с ним оказалась действительно разбирающейся в танцах.       Цзинь Лин вглядывался в толпу, будто и впрямь решительно искал того, кто умеет, после чего указал кивком головы.       — Она.       Вэй Ин развернулся, не ожидая увидеть ничего не особенного, но оказался неправ в своих предположениях. Девушка, на которую указал Цзинь Лин, и в самом деле двигалась потрясающе, одновременно и выделяясь из толпы, и сливаясь с ней.       Выделялась она, в первую очередь, по одному признаку: короткие волосы, едва ли ниже плеч, собранные недешёвой заколкой, показывающей её высокий статус. Но и для женщин, и мужчин волосы являлись прямым показателем наличия связи с простым людом или же кого-то почтительнее. Столь коротко обрезанные волосы могли свидетельствовать о разном, и Вэй Ину почему-то стало любопытно.       — Она? Да ничего особенного, даже я могу танцевать получше.       Цзинь Лин закатил глаза, прямо точь-в-точь как его дядя, и подтолкнул к толпе, оставшись стоять в стороне.       — Так меньше чеши языком!       Повыделываться перед Цзинь Лином ему хотелось, но было чёткое ощущение, что эта девчонка его всё-таки уделает. И когда наконец он пробрался к ней через множество девушек, что пытались утянуть его в танец, то в своём предположении убедился.       Но сдаваться так просто не собирался!       Её чёрные волосы выразительно хлестнули его по щеке, когда он притянул её за руку к себе — столь близко они находились. Обычно девушки обходились в танцах прикосновениями рук, не более, однако эта леди не постеснялась на своей талии руки Вэй Ина, который не успевал повторять за ней движения.       Закружило их так конкретно, что перед глазами заплясали фонари и мордочки нарисованных драконов.       Вэй Ин опомниться не успел, как оказался зажат в толпе, которая тут же расступилась, а его внезапная партнёрша схватила его под локоть, затанцевав в такт песням. И что ему оставалось делать? Конечно же, поспевать за ней, улыбаясь уходящему в закат солнышку.       Руки у неё были крепкие, можно сказать, что меч в них точно периодически держится, раз даже Вэй Ина несколько раз умудрилась удержать от столкновения с другими. При очередном чересчур близком для благовоспитанной девушки движении он смог даже прочувствовать ядро — значит, оказался прав в своих доводах. Простой эта девчонка не была.       Напоследок ему пришлось взять на себя ответственность за то, чтобы она не свернула себе шею, потому что осмелился поднять (мы ведь тут перед Цзинь Лином выделываемся) и закружить.       В общем-то, он не опозорился, хотя мог! И по наступлению тишины, когда толпа устала и принялась расходиться, чтобы выдохнуть, Вэй Ин услышал её смех — звонкий и пронзительный.       — Не представитесь, молодой господин? — и разговаривала она так же, как и танцевала — флиртующую ипостась не заметил бы только тот, кто сам такой манерой разговора не пользуется. Вэй Ин к таким не относился. — Моё имя — Фэн Цин. Премного благодарна, что оказали мне такую честь.       Вэй Ин задумался и не вспомнил такого клана. Да и представляться своим именем не собирался, потом проблем не оберёшься, решив воспользоваться старым методом.       — Юань Дао, госпожа! Для вас как изволите.       И когда их двоих обнаружили Цзинь Лин с Сычжуем, то совсем не удивились, что оказались рядом с прилавком, где продавали сосуды с самым высококачественным алкоголем в Юньмэне! По крайней мере, так гласила вывеска.       Вэй Ин что-то активно рассказывал, пока сидящая рядом с ним Фэн Цин посмеивалась, раз за разом прикладываясь к сосуду. Он от неё тоже не отставал, а хозяин прилавка не успевал подавать питьё своим гостям.       — Ты бессовестный! Почему мы… Сычжуй должен переживать и искать тебя по всему Юньмэну?       Они это, конечно, преувеличили. По крайней мере, и Сычжуй, и Цзинь Лин всё время находились в поле его зрения.       — Прошу прощения, это моя вина! Не стоило Юань Дао оставлять своих младших братьев одних, — Фэн Цин произносила его «имя» насмешливо, обо всём уже догадавшись. Тем не менее, настоящее сказать не просила, уже хорошо.       — Юань кт…       — Всё в порядке! Мы всё равно собирались уходить. Просто хотели убедиться, что с нашим старшим братом ничего не приключилось, — Сычжуй — смышлёный малый. Цзинь Лин не слишком обрадовался тому, что его перебили, а после потащили под руку.       Конечно, Вэй Ин не мог не подыграть, даже если в этом не было смысла. Чисто ради развлечения. И Цзинь Лина, чтобы не расслаблялся.       — Сычжуй, убедись, чтобы твой младший брат тоже не попал ни в какие неприятности! Я скоро приду.       Возмущения Цзинь Лина он уже не расслышал, углубившись в разговор с новой знакомой, а «скоро» растянулось до кромешной темноты.       Создавалось впечатление, что он в своё отражение на воде смотрит; Фэн Цин не заканчивала за ним предложения, но мыслила в том же направлении и не стеснялась говорить о том, что в использовании энергии инь не видит ничего дурного. Вэй Ину труда не составило понять, что повышенный интерес к тёмному пути у той лишь из любопытства — на практике не использовала, но была умна и смотрела на мир шире, чем большинство.       Отрезанные волосы были свидетельством «позора семьи», что невольно напомнило Вэй Ину снова себя. Бывает же такое.

***

      Ночной Юньмэн любим Вэй Ином поистине детской любовью, яркими воспоминаниями и подранными коленками. Слышны негромкие всплески воды, кое-где горят фонари, но их света недостаточно, чтобы осветить весь путь, однако Вэй Ину это и не требуется: он помнит каждый порожек, каждый спуск и трещащую дощечку. Даже несмотря на то, что Цзян Чэн здесь почти всё перестроил, дорогу домой он оставил нетронутой.       Может быть, чтобы Вэй Ин однажды вернулся по ней.       С грустью рассмеявшись лунному свету, он слегка покачнулся: девчонка-то его уделала в распитии спиртных напитков! Вэй Ин справедливо считал себя непробиваемым, но Фэн Цин оказалась достойным противником, и даже не пошатнулась, когда поднималась, чтобы уйти. Вэй Ин тоже не чувствовал себя особо захмелевшим, но его выдавали с лихвой приподнятое настроение и желание рассказать всем о том, что Пристань Лотоса — самое красивое место на всём белом свете.       Но для начала ему нужно проведать Цзян Чэна. В конце концов, тот продрых полдня, сейчас спать не должен. Даже если и спит, Вэй Ин — очень тихонечко. Одним глазком. Отхватить он от него не боится и не боялся никогда. Даже в тот момент, когда Саньду оказалась вполне нешуточно воткнута у него под рёбрами.       Внутри царит та же успокаивающая тишина, что и снаружи, лишь слышны попытки Вэй Ина не выдать своё присутствие и не разбудить даже уснувшего в укромном углу паука. Впрочем, здесь он с треском провалился, чуть не сбив попавшуюся на пути вазу, вовремя подхватив её в полёте. Виной всему неловкое тело Мо Сюаньюя, не иначе, ведь сам Вэй Ин по своей природе грациозен!       Добравшись вслепую по памяти коридоров и смеющихся мальчишек, что на цыпочках крались к своим комнатам после полуночи, Вэй Ин оказался около двери в покои главы ордена.       Почему-то оцепенел, занеся руку для стука.       Всё это так нелепо, на самом деле. Они оба, пытающиеся делать вид, что у них всё в порядке, что между ними никогда никаких разладов не происходило. Всё же проще, чем говорить об этом.       А о чём, собственно, говорить? Всё уже сказано, сделано, возврату не подлежит, а поступки не смываются так, как написанное на песке морской волной, не стираются, как подошва излюбленной обуви.       Но правда в том, что такие, как они, никогда не смогут быть чужими. Но и золотую середину постигнуть не смогут, ведь сами небеса прописали им кидаться из крайностей в крайность: либо ненавидь до самой смерти, либо люби так отчаянно, что и золотое ядро покажется всего лишь детской игрушкой.       Выдохнув, Вэй Ин всё же решился постучать, но ему никто не ответил. Тогда он, недолго раздумывая, приоткрыл дверь и увидел пустую постель и потухшую свечу.       Значит, ему всё же не спится. Наверняка сидит со своими делами внутри ордена, донесениями, официальной волокитой, чем там ещё такие люди занимаются? Однако, добравшись до кабинета, Вэй Ин и его обнаружил пустующим. Заволновался.       Впрочем, мало ли, где мог пропадать Цзян Чэн. Вэй Ин ему не нянька, даже уже не друг, он перед ним отчитываться не должен, куда и зачем пойдёт.       Но Вэй Ин решительно направился блуждать по коридорам и пристани, решив, что спать не ляжет, пока не обнаружит потерянное. Быть может, Цзян Чэн и вовсе отправился к этой своей девчонке, которая его довела до тёмного пути? Вот уж! Тогда Вэй Ин просто обязан отыскать его, чтобы показать, что такая девушка уж точно не заслуживает его внимания! А Вэй Ин вот на данный момент очень в нём нуждается.       Смешно стало тогда, когда он уже третий круг наворачивал вокруг пристани, но переродился явно слеповатым котёнком: свечи, горящие в храме предков, светят всегда, даже когда догорают — их сменяют другими. По этой причине он и не задумался вглядеться, чтобы легко распознать силуэт, сидящий на коленях.       Хлопнув себя по лбу, Вэй Ин, торопясь, зашагал к храму предков, однако словно неведомая сила остановила его прямо впритык перед входом. Или же «неведомой силой» он решил прозвать нечасто гостящую у него совесть, кто знает.       В последний раз, в этом самом месте, они с Цзян Чэном не на самой радужной ноте разошлись. Мадам Юй и дядя Цзян наверняка презрительно смотрят ему в затылок — Вэй Ин чувствует и боится поворачиваться. Ещё раз сюда зайти без приглашения он бы не решился.       К сожалению, тихо стоять и наблюдать за склоняющимся перед надгробиями Цзян Чэном тоже не вышло. К Вэй Ину пристал комар, от которого он сперва отмахивался, а после прихлопнул ладонями столь оглушительно, что огонёк на некоторых свечах задрожал. А Вэй Ин скорее почувствовал, а не услышал, как тяжело вздохнул потревоженный Цзян Чэн, с большой вероятностью давно вычисливший его присутствие.       — Вэй Усянь.       — Я, правда, старался не шуметь! — сдув упавшую на лицо прядь волос, Вэй Ин отлепился от стены. — Всё-всё, ухожу…       — …Или же садишься рядом и просишь прощения у матушки с отцом за то, что снова потревожил их покой.       От удивления Вэй Ин даже забыл переступить порог, из-за чего споткнулся и чудом не растянулся на полу. Цзян Чэн на чертыхающиеся звуки развернулся вполоборота и посмотрел так, что никто бы не смог устоять на ногах и сразу же плюхнулся на колени.       Вэй Ин на отбитых коленных чашечках не сосредоточился, хотя там к утру явно заалеют синяки, а сразу же потянулся к благовониям, чтобы зажечь их подрагивающими руками под пристальным взглядом Цзян Чэна.       — Мадам Юй, дядюшка Цзян, я знаю, что вы совсем не рады моему присутствию, — затараторил он шёпотом, сложив ладони вместе. — Цзян Чэн разделяет ваше мнение, но почему-то я всё ещё здесь.       — Только потому, что Цзинь Лин настоял на этом, — буркнул Цзян Чэн, отвернувшись от него. Вэй Ин на эти слова внимание обратил и расплылся в улыбке, но глаза не открыл.       — Ваш внук — просто пречудесный ребёнок! Хлопот, правда, доставляет столько же, сколько и мы с Цзян Чэном в его возрасте. Я теперь понимаю, почему вы так часто настаивали на наказаниях, Мадам Юй. И понимаю, почему вы нам так много шалостей спускали с рук, дядюшка Цзян, — Цзян Чэн рядом шумно выдохнул, а Вэй Ин решил не подбирать слова и говорить всё, что покажется важным. — Пристань Лотоса изменилась до неузнаваемости! Вы должны гордиться своим сыном, ведь, несмотря на эти изменения, находиться здесь всё также само удовольствие.       Переводя дух, Вэй Ин поклонился ниже, зашептав ещё быстрее.       — Я знаю, что не являюсь желанным гостем для вас. Знаю и не смею надеяться на прощение! Поверьте, я корю себя не меньше вашего. Но знайте, что я благодарен вам за каждый день, что я провёл здесь. Отплатить могу разве что своим отсутствием, чтобы лишний раз не тревожить вас, но Цзян Чэн настоял на том, чтобы я извинился, — атмосфера в храме предков кружила голову и путала мысли, Вэй Ин даже забеспокоился — не повторит ли он свой прошлый опыт нахождения здесь, свалившись в обморок. Но пока, вроде, всё было хорошо. — Прошу у вас прощения не только за то, что потревожил, но и за всё остальное! Однако, Мадам Юй, я бы рад исполнить вашу предсмертную волю, но Цзян Чэн сам влезает в неприятности и ищет приключения. Защищать его даже ценой своей жизни становится всё затруднительней!       — Ты чего городишь?! — стоит сказать, что подзатыльник Цзян Чэна оказался удивительно безболезненным.       — Правду! — открыв глаза, Вэй Ин сперва опешил: мир вокруг него поплыл. После недолгого переосмысления увиденного, выяснилось, что это из-за слезящихся глаз.       Цзян Чэн тоже на это обратил внимания и быстро отвёл взгляд.       Вытерев глаза рукавом, Вэй Ин уселся смирно и старался не дышать, пока Цзян Чэн сосредоточился на том, чтобы попрощаться с родителями и наверняка извиниться за него. Вот только Вэй Ин разговаривал с ними слышно, а Цзян Чэн бормотал тихо и неразборчиво.       За это время мысли Вэй Ина потеряли нить повествования и приобрели весьма неожиданный ход: спустя минуту беспрерывного взгляда на Цзян Чэна до Вэй Ина дошло, что он любуется им. Причём, как цельной картиной, так и отдельными частями: едва ли приоткрывающимися губами в шёпоте, дрожащими ресницами с закрытыми глазами, острым профилем и несколькими прядями, уместно выбившимися из причёски, скользящими по скуле и виску.       Цзян Чэн всегда был красив, но эта красота Вэй Ином воспринималась как данность; сейчас же — как то, к чему руки чешутся прикоснуться, но совесть не смеет позволить.       Заметив, что его залипание было рассекречено, Вэй Ин не поспешил отвести взгляд, а сумел выдавить улыбку.       — Я, вообще-то, пришёл спросить про твоё самочувствие.       Непоколебимо выдержав зрительный контакт, Цзян Чэн поднялся с колен и отряхнулся, поправив складки на одежде.       — Вэй Усянь, прекращай строить из себя саму заботливость. Я не нуждаюсь в твоём показном или вежливом волнении о себе. Обойдусь.       — Ну что ты за человек такой! — склонившись на прощание перед надгробиями, Вэй Ин не слишком изящно подскочил, встав перед Цзян Чэном и наставив на него палец. — Делать мне больше нечего. Я, может, и рад за тебя не волноваться, вот только ты не позволяешь!       — Прямо-таки не позволяю!       — Прямо-таки не позволяешь!       Оба вздрогнули из-за поднявшегося ветра, что задул некоторые свечи, и синхронно развернулись к надгробиям, сочтя это за знак. Точнее: за недовольство Мадам Юй и дяди Цзяна насчёт того, что они здесь расшумелись.       Покинули они храм предков тоже вместе, решив продолжить спорить на улице, но Вэй Ину за эту минуту и спорить перехотелось. Цзян Чэн тоже замолчал, вперив взгляд в озеро с лотосами, но уходить не спешил, и Вэй Ин решил попытаться сделать то, о чём думал.       — Цзян Чэн, позволь мне… Позволь мне убедиться, что твоя ци циркулирует правильно.       Всё. Он сказал. Сейчас будет послан на все четыре стороны, даже если все четыре стороны омывают озёра и реки.       — Каким образом? — Цзян Чэн повернулся к нему, сложив руки на груди. — Ты записался в отряд опытных целителей?       — Мне необязательно быть целителем, чтобы почувствовать меридианы твоего ядра, — Вэй Ин не сказал «своего», но знал, что Цзян Чэн услышал именно это. Заметно по лицу.       — Моё здоровье в полном порядке.       — Ничего и не в порядке!       — Прекрати делать вид, будто тебя это волнует!       Вэй Ин сделал шаг назад и сжал кулаки — вот уж упрямец. Невыносимый. Схватить бы его за грудки да впечатать в стену со всего размаху, даже если после велика вероятность после очутиться в воде.       Но за такое мнение он не мог злиться на Цзян Чэна, в конце концов, он сам сделал всё, чтобы тот так думал.       Выдохнув, Вэй Ин досчитал до пяти и умерил пыл. И тон. Не хватало ещё всю Пристань Лотоса поперебудить.       — Цзян Чэн, ты, кажется, не понимаешь всю серьёзность ситуации. Я объясню, — переведя взгляд на воду, Вэй Ин приложил все усилия, чтобы у него самого голос не задрожал от сказанного. — Тёмная энергия и впрямь разрушает и тело, и душу. Но, в первую очередь, светлую энергию. Твоё золотое ядро. Если поток циркуляции нарушен, значит, песнь «Очищения» здесь не поможет. Меры нужны посерьёзнее. Уж прости, если ты лишишься из-за своего упрямства и этого золотого ядра, то я тебе ничем помочь больше не смогу. Единственную, кто мог провести эту процедуру, вы нарекли виновницей всех бед и дружно, всеми орденами, прикончили.       Цзян Чэн рядом с ним поперхнулся воздухом, а Вэй Ин заглушил собственную дрожь — он мысленно уже раза три извинился за сказанное, но с этим упрямцем только так. Либо бьёшь по больному, либо выслушивай безразличие.       Подойдя к нему, Вэй Ин выждал момент, давая возможность отойти, но Цзян Чэн слепо смотрел в одну точку и не моргал. Приняв это за «да», Вэй Ин сосредоточил малую энергию ян в своей ладони и положил её на грудь вздрогнувшего Цзян Чэна.       Сначала ничего не происходило, слышно было лишь сбитое дыхание двоих, а сердце Цзян Чэна под рукой Вэй Ина тарабанило так, будто норовило пробить себе путь наружу и вывалиться ему на ладони. Сам Вэй Ин был сосредоточен на ощущениях и не заметил потерянный и сбитый с толку взгляд непрошибаемого на такие эмоции главы ордена.       В какой-то момент Вэй Ина словно потянуло ближе, энергия ян будто засветилась ярким солнцем в нём, а тепло собралось обжечь, если он тотчас не одёрнет руку, чего Вэй Ин не сделал, сжав ханьфу Цзян Чэна в кулаке и облегчённо улыбнувшись.       Поднял на него взгляд, на мгновение потерявшись, а после убрал руку и поклонился.       — Глава ордена, с циркуляцией вашей ци полный порядок. Можно продолжить исцеляться с помощью «Очищения». Прошу прощения за то, что вторгся в ваши личные границы, — чуть помолчав, Вэй Ин всё же решил добавить. — И за то, что сказал ранее. А теперь разрешите отправиться спать.       Вопреки сказанному, Вэй Ин разрешения дожидаться не стал, даже не взглянул на Цзян Чэна, а сразу же развернулся и зашагал прочь. Всё же, после такого спектакля ему одними подзатыльниками вряд ли бы удалось отделаться.