Collateral Damage

Говорят, что за несколько минут до смерти вспоминаешь эпизоды из своей жизни. То, что произошло. Особенные или, может быть, просто случайные моменты. Доктор Джиллиан Фостер позволила бы себе не согласиться. Возможно или даже вероятно, она умрет. Она никогда раньше не видела взрывчатку в реальной жизни. Не говоря уже о таком близком расстоянии и в руках человека, которому она доверяет больше, чем кому-либо другому. Тем не менее или, скорее, из-за этого, ее разум пуст. Нет никаких мыслей или воспоминаний, отвлекающих ее от самой ужасной ситуации, в которой она когда-либо оказывалась за всю свою жизнь, хотя в последние недели были некоторые такие, которые были близки к тому, чтобы стать ужасными. Как это произошло так быстро? В какой момент ее жизнь полностью вышла из-под контроля? Джиллиан хочет что-то сказать, но в горле у нее встает комок. Она хочет пошевелиться, но невидимый груз пригвождает ее к месту. Не то чтобы она хотела двинуться и уйти, даже если это было бы единственным логичным решением. Однако это означало бы оставить его позади, а это единственное, чего она не может сделать. И не сделает. Она слышит, как подъезжают и с визгом шин останавливаются машины снаружи. Он был прав. Они здесь. Из-за него. Все ее тело начинает трястись. Еще несколько мгновений назад была последняя капля надежды на то, что он ошибался, что их жизням ничего не угрожает. Она могла бы отговорить его от его плана, который казался ей чрезмерной реакцией, но теперь, услышав, как несколько людей выпрыгивают из машин, крича друг на друга, она знает, что у них мало времени. Они прошли долгий путь. От незнакомцев до друзей, кем бы они ни были друг для друга сейчас. Было ли действительно наивно с ее стороны надеяться, что они смогут каким-то чудом остаться в жизни друг друга, когда этот кошмар закончится? По-видимому, да. Прямо сейчас кажется, что для них больше не будет нормальной жизни. Никогда. Потому что именно так все и заканчивается. Люди уже у входной двери. Они не заботятся о том, что привлекут внимание, в этом нет необходимости. Никто не придет, чтобы спасти их вовремя. Они наверняка вооружены, и у них только одна цель — убить мужчину перед ней. Им плевать на нее. Однако, если она окажется на линии огня, ее тоже убьют. Вот почему ему пришла в голову эта глупая идея со взрывчаткой. Сначала она подумала, что он хотел использовать ее в качестве защиты, но его лицо и поведение сказали ей обратное. В некотором смысле это защита. Единственное, о чем он мог думать. Простая математика. Сделка. Его жизнь за ее жизнь. Если он умрет, все кончено. Если он выживет, она тоже будет находится в постоянной опасности, потому что, как только они поймут, что она значит для него, они воспользуются этим. — Джиллиан. — Кэл тянется, чтобы прикоснуться к ней, пока не понимает, что в этом сценарии он сумасшедший со взрывчаткой, и одергивает руку. — Ты должен уйти сейчас. Как его голос может быть таким спокойным и нежным, учитывая то, что должно произойти? Входная дверь прочная. Им потребуется несколько минут, чтобы сломать ее, но это все, что осталось. Несколько минут. И она подумала о том, чтобы разделить с ним остаток своей жизни. — Должен быть другой способ. — Джиллиан удается выдавить из себя эти слова. — Ты не можешь этого сделать. Я тебе не позволю. В его глазах бесконечная печаль. — Прости, милая. Если у тебя есть идея получше, дай мне знать. — Его голос дрожит, и только сейчас она замечает, что у него дрожат руки. Сильно. Руки, которые держат взрывчатку. О Боже! — Они хотят моей смерти, а не твоей, — говорит Кэл устало, но решительно, не обращая внимания на свои трясущиеся руки. — Так и будет. На краткий миг, несмотря на абсурдность самой идеи, она подумывает о том, чтобы попытаться убедить его покончить с собой другим способом. Тогда она понимает, что это единственный способ, которым он сможет забрать хотя бы некоторых из них с собой. Если ему придется выйти, он взлетит на воздух. Буквально. — Не делай этого, — умоляет она, разрываясь. Он стискивает зубы. Ему пришлось. Здесь нет места для переговоров. Внизу люди взломали дверь. Сейчас они в здании. В этом огромном заброшенном здании, в котором нужно проверить каждый из множества этажей. Тем не менее им потребуется не более пары минут, чтобы найти их, так как они находятся на третьем. — Вот. — Кэл поворачивается и открывает окно на задний двор. — Это твой выход. На мгновение Джиллиан забывает, что слышит приближающиеся шаги, — дверь за дверью распахиваются на втором этаже — и подходит ближе, чтобы выглянуть наружу. Он же не серьезно. — Слишком высоко. Я не могу просто выпрыгнуть. — Она запинается в замешательстве. — Видишь это? — Он указывает на небольшой навес на уровне второго этажа. — Тебе нужно только спуститься по пожарной лестнице, пока не доберешься до него. Тогда ты сможешь спуститься оттуда на землю. Ржавая лестница не внушает доверия и заканчивается прямо над навесом, но, возможно, она достаточно прочная, чтобы выдержать ее вес. Шаги и крики приближаются. Люди сейчас на втором этаже. — Иди. Сейчас же, — подгоняет ее Кэл. Они оба стоят прямо перед открытым окном. — Нет! — Джиллиан качает головой. Ее инстинкт самосохранения подсказывает ей сделать это, вылезти из окна и спастись. Однако дело не в здравом смысле. Она не может оставить его. Когда Кэл понимает это, делает шаг вперед, и его тело практически толкает ее к отверстию и дальше, пытаясь удержать взрывчатку как можно дальше от нее одной рукой, в то время как он готов поймать ее другой. Кэл хочет, чтобы Джиллиан спаслась, а не упала и поранилась. Один шаг. Другой. Подоконник ниже, чем обычно, и его следующий шаг оказывает достаточное давление на ее тело, что ей приходится отступить и перекинуть одну ногу через него, шаря вокруг, пока одна из ее рук и нога не касаются пожарной лестницы. Теперь она наполовину внутри, наполовину снаружи, и хватает его за рубашку. Сначала Кэл думает, что она делает это, чтобы удержать равновесие, но затем притягивает его все ближе и ближе, пока у него не остается другого выбора, кроме как обнять ее свободной рукой, если он не хочет оторвать ее руку от своей рубашки. Он не собирается этого делать, не хочет быть так близко к ней со взрывчаткой в руке. Кэл тоже не решается опускать ее, хотя ему нужно, чтобы она была готова к использованию, когда сюда войдут. Не говоря уже о том, что он совершенно уверен, что она попыталась бы отобрать ее у него, будь у нее такая возможность. Джиллиан прерывисто дышит, слезы оставляют мокрые дорожки на его шее. Затем она откидывается назад, выражение ее лица все еще отчаянное, но в то же время решительное. Она сделает все, о чем он ее попросит. Все, что произошло за последние недели, пошатнуло ее взгляды на жизнь. Джиллиан, возможно, больше не знает, кому верить или кому доверять, но она верит в него. — Я люблю тебя. — Она не собиралась этого говорить. Ее признание поражает их обоих как гром среди ясного неба. Однако, как только она говорит это, наступает внутреннее спокойствие. Если это действительно конец, то нет необходимости хранить секреты. Она хочет, чтобы он знал. — Джилл… — Ее имя — это обезумевшее рычание в глубине его горла. Он тоже ее любит. Она услышала это в его голосе, даже в этом единственном слоге. Но он не может этого сказать. В противном случае у Кэла больше не будет сил осуществить свой план. Он мягко берет ее руку, которая все еще держится за него, и кладет ее на оконную раму. Он отпускает ее. Она должна отпустить. На долю секунды не раздается ни звука, только ощущение его руки, которая задерживается, прежде чем оторваться от нее. Затем начинается ад. Снаружи доносится шум, все громче и ближе. Дверь в комнату вот-вот выломают. Кэл отходит от нее вглубь комнаты, пока она больше не может его видеть. Джиллиан переносит свой вес, хватается обеими руками за пожарную лестницу и начинает спускаться с трясущимися коленями. Один шаг, два, три, четыре… Взрыв оглушительный. Осколки стекла и другие частицы сыплются на нее дождем; жар огня настолько силен, что слегка обжигает тыльную сторону ее рук. Однако наиболее опасна взрывная волна, которая без предупреждения сталкивает ее тело с лестницы. Ее свободное падение останавливается навесом между ними, ее тело наклоняется, пока не перевешивается через край, и снова она падает и падает, пока не ударяется о твердый бетонный пол заднего двора. Кэл. Его имя — крик на ее губах, но она не может сказать, действительно ли кричала или это было только эхо в ее голове. От боли в груди и костях у нее перехватывает дыхание. Джиллиан не может пошевелиться. Она просто лежит на заднем дворе, глядя на окно с осколками стекла, огонь и дым, пока ее зрение не затуманивается. Она слышит сирены на заднем плане, пение птиц, солнечный луч согревает ее лицо, но ничто больше не имеет значения.