Collateral Damage

— Как это могло случиться? — Хайнс редко кричит на подчиненных, но на этот раз он не в состоянии сдержать свой гнев. Некоторые из его лучших людей недавно ушли в отставку, и такое ощущение, что ему приходится работать только с любителями. Он держит телефон возле уха крепче, чем это необходимо. — Твоя работа заключалась в том, чтобы наблюдать за ним двадцать четыре на семь, чтобы мы могли арестовать его, как только получим информацию, которую мы ждем, а ты — что? — стоишь в стороне и смотришь, как его берут под стражу за то, что он проскочил на красный свет? Человек, о котором он говорит, — Мэтью Банида, сын лидера террористической организации, которую они держат под наблюдением уже много лет. Основываясь на информации, которую Лайтман передал своему контакту примерно полчаса назад, они скоро смогут арестовать этого человека за некоторые реальные преступления, а не просто взять его под стражу за мелкий проступок. Арест нужен им как рычаг давления, чтобы они могли предложить его отцу сделку — снять обвинения с его сына, если он, в свою очередь, откажется от своих планов совершить теракт. За исключением того, что сын должен находиться за пределами тюрьмы или камеры в полицейском участке, чтобы они могли поймать его с поличным. Голос на другом конце провода говорит быстро, но Хайнс едва обращает на это внимание. — Нет, это ты послушай меня. Мне все равно, как ты это сделаешь. Но ты исправишь это, и ты исправишь это сейчас, в течение следующих двух часов. — Дурацкие сокращения расходов. Руководитель группы, с которым он разговаривает, — новичок. Хайнс недолго слушает и снова теряет терпение. — Я сказал, мне все равно. Просто сделай это. Он вешает трубку и массирует виски. В такие дни у него болит голова. Наблюдение должно было быть стандартной процедурой. Не такая уж сложная, но отчего-то невыполнимая, работа.

***

Звук будильника оглушительный, и трудно расслышать, что происходит снаружи. Однако какой-то шум все же проникает: крики, беготня, столкновения или падения тел. По крайней мере нет звуков выстрелов. Пока. Изоляция — как только Кэл подтвердил то, что Джиллиан уже предположила, они каким-то образом поменялись ролями. Он не является ее настоящим пациентом, но всегда казалось, что офис — это скорее ее территория, чем его, даже если он одолжен только для их тайной операции и не принадлежит ни одному из них. Джиллиан отпустила его руку, за которую схватилась в тот момент, когда сработала сигнализация, хотя она все еще стоит рядом с Кэлом, очевидно, решив, что это хороший выбор — оставаться рядом с ним, пока все не закончится. Он не двигается, стоя между ней и дверью, защищая ее от того, что должно произойти. — Что теперь? И не говори мне, чтобы я не волновалась, — просит она. Из всех возможных сценариев этого в списке Кэла не было, потому что изоляция — редкое явление. Обычно она вызвана попыткой побега или бунтом, и, к сожалению, звуки снаружи не похожи на первое. Это худший из всех возможных вариантов. Бунт. Джиллиан заперта здесь вместе с ним, в то время как злые, в некоторых случаях жестокие заключенные сходят с ума. Это тюрьма средней строгости. Однако это не означает, что в ней содержатся исключительно заключенные, замешанные в беловоротничковых или незначительных преступлениях. Здесь находятся и осужденные убийцы или насильники, которым разрешено отбывать оставшийся срок в условиях более низких мер безопасности, чем в тюрьме строгого режима, за хорошее поведение. Так что нет, Кэл не скажет Джиллиан, чтобы она не волновалась, потому что она права в своем волнении. Поэтому он не отвечает ей и даже не пытается скрыть свое озабоченное выражение лица. Если они хотят выбраться из этого более или менее невредимыми, она должна быть очень бдительной. Джиллиан делает глубокий вдох и выпрямляется, одаривая его натянутой улыбкой. Кэл этого не планировал. И это не касается изоляции. Конечно, он и этого не планировал. Нет, это касается его неожиданных и очень сильных чувств к женщине, которая застряла здесь вместе с ним. Доктора Джиллиан Фостер. Кэл ненавидел всю идею этой тайной операции в последнюю минуту, продуманной офисными сиделками, и был готов ненавидеть каждую минуту ее реализации. Но потом он вошел в кабинет тюремного психолога и увидел ее. Он не верит в любовь с первого взгляда. Влечение — да, но любовь… это совсем другое. Однако он должен признать, что было что-то помимо физического влечения, что привлекло его с самого начала. Доктор Джиллиан Фостер завладела его воображением и с тех пор никогда не отпускала его. Намек Кэла на то, что он думает о ней, когда остается один в своей камере, был неплохим подспорьем. Что ж, так оно и было, но было и правдой. Он правда много думает о ней, и его мысли имеют, скажем так, широкий диапазон — от ее профессии до ее личности вплоть до последней, скажем, физической составляющей. Он смотрит на ее натянутую улыбку, его рука протягивается и похлопывает ее по руке, чтобы поддержать, хотя бы напомнить ей, что она не одинока в этом. Кэл мельком увидел силу Джиллиан под ее ласковым фасадом, когда она рассказала или, скорее, не рассказала ему о своем женихе. Он точно не знает, что произошло, но одной мысли о том, что этот ублюдок намеренно прикоснулся к ней и причинил ей боль, достаточно, чтобы заставить его сжать кулаки. Кэл сделает все, чтобы она не пострадала. Как раз в тот момент, когда Кэл направляется к двери, чтобы запереть ее, она распахивается, и в комнату врывается охранник, его лицо и язык тела напряжены. — Руки, — приказывает он, обращаясь к Кэлу. Нет! — почти кричит Джиллиан. — Он должен защищать меня! Не надевайте на него наручники! Затем она вспоминает, что их первоочередной задачей должно быть убедиться, что прикрытие Кэла не раскрыто, и сохраняет молчание. Охранник надевает на Кэла наручники и приковывает его к одной из труб отопления у стены. — Оставайтесь здесь и заприте дверь, — велит охранник Джиллиан, уже направляясь к выходу, доставая пистолет. — Я не могу отвести его обратно в камеру прямо сейчас, но я вернусь, чтобы забрать вас так быстро, как только смогу. — Он не планирует возвращаться, чтобы спасти ее. Джиллиан понимает это по тому, как он выдавливает слова. Неубедительный лжец. Несмотря на это, она кивает, делая вид, что верит ему. Выберется она отсюда или нет, в любом случае, не будет зависеть от охранника. Как только охранник уходит, Джиллиан запирает за ним дверь. — Мы должны снять с тебя цепи, — заявляет она. При других обстоятельствах эта реплика стала бы поводом для недомолвок, которых Кэл никогда бы не упустил. Как бы то ни было, Кэл только удовлетворенно ухмыляется: — Наконец-то ты начала мыслить как преступник. Джиллиан игнорирует его комментарий, оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно освободить его. — Проверь на столе, нет ли ключей. — Кэл почти сожалеет, что ему приходится прерывать ее. Он с удовольствием понаблюдал бы за ее усилиями еще немного, но они не могут позволить себе терять время. Когда он сказал ей, что его встречи с ней были его экстренным планом, он говорил не только о телефонных звонках и своей возможности общаться с внешним миром. Возможно, он и не Джеймс Бонд, даже если у него сексуальный британский акцент, но у него есть тот или иной козырь в рукаве благодаря предусмотрительности его работодателя.

***

— Не говори мне то, чего ты не знаешь. Расскажи мне, что знаешь. Сказать, что он просто злится, было бы преуменьшением. К настоящему времени Хайнс в ярости. Сначала его команда не предотвратила взятие Мэтью Банида под стражу дорожной полицией, а теперь еще и это. Он смотрит на мигающий заголовок по телевизору, сообщающий ему о последних новостях. На экране появляется изображение Федерального исправительного учреждения Камберленд. Там объявлена изоляция, предположительно из-за бунта некоторых заключенных. Внутри находятся два его человека — Кэл Лайтман и Джиллиан Фостер, — и даже если его начальство считает их расходным материалом, он не готов потерять еще одного агента, не говоря уже о психологе, который никогда раньше не выполнял задания под прикрытием. — Теперь вы можете сказать мне, связаны ли беспорядки со слухами о том, что в тюрьме находится тайный агент, или нет? — снова спрашивает он. — Вы понимаете, что на карту поставлены жизни некоторых наших людей? Он разговаривает по телефону с их отделением связи, которое должно быть вызвано всякий раз, когда происходит что-то, потенциально связанное с прессой, например, изоляция с агентом под прикрытием внутри тюрьмы. К сожалению, его контактное лицо в отделе связи — еще один новичок, который говорит ему, что потребуется некоторое время, чтобы выяснить это. Конечно, так и будет. Дело не в этом. Но Хайнс буквально чувствует запах неудачи по телефону. Ему не нужно полагаться на многолетний опыт, чтобы понять, что это ситуация высокого риска для Фостер как гражданского лица и как женщины. Вопрос только в том, насколько это будет опасно для нее. И если вдобавок ко всему будет раскрыто прикрытие Лайтмана, ситуация станет еще хуже для них обоих. — Тогда лучше начать прямо сейчас, — рявкает он, вешая трубку. Учитывая временные рамки, пока еще слишком рано. Никто в тюрьме не может знать, что Лайтман слил информацию, которая, как предполагается, приведет к аресту Мэтью Баниды. Арест еще даже не состоялся. С другой стороны, тюрьма — опасное место с произвольными правилами. Лайтман получил информацию от другого заключенного, и, возможно, этот заключенный проговорился. Кто знает. Первоначальный план состоял в том, чтобы вытащить Кэла из тюрьмы, как только Банида будет арестован, но держать его там до последнего на случай, если что-то пойдет не так и ему придется собирать больше информации. Однако первоначальные планы изменились. Отдел по связям обеспечит контроль за ущербом, если публично подтвердится предположение о том, что беспорядки связаны со слухами о тайном агенте в тюрьме. Его задача будет заключаться в сокрытии фактов, дабы сохранить конфиденциальность тайной операции. Безопасность Лайтмана и Фостер по необходимости должна быть на втором месте. Хайнс устал. Он добрался до вершины, но в такие дни, как этот, он чувствует, как это отражается на каждой клеточке его тела. Слишком много потерянных или искалеченных жизней, слишком много неудачных операций. Его головная боль усилилась. Он берет телефон и звонит своему помощнику. — Соедините меня с Локером.

***

Кэл видит, что Джиллиан пытается сохранять спокойствие, пока ищет ключи, чтобы расстегнуть его наручники. Он видит каждое микровыражение со своей позиции. На самом деле она ведет себя именно так, как он бы предсказал, если бы кто-то спросил его заранее. Она, должно быть, смертельно напугана, но ей удается блокировать свой страх, по крайней мере немного для того, чтобы быть помощью, а не обузой. Должно быть, ей трудно сосредоточиться из-за усиливающегося шума снаружи. Угрожающая композиция, состоящая из быстрых шагов и агрессивных голосов. Иногда тело даже налетает на дверь, но пока это, кажется, происходит случайно, пока люди (заключенные? охранники?) пробегают мимо офиса. Будучи тюрьмой средней строгости, Федеральное исправительное учреждение Камберленд не имеет корпуса безопасности, зоны, которая находится в постоянной изоляции или может быть закрыта отдельно в случае беспорядков, чтобы другие районы не пострадали. Здесь меры безопасности довольно низкие, и беспорядки уже распространились из тюремных камер в предполагаемую безопасную зону, где расположены административные помещения. Таким образом, изоляция распространяется на всю тюрьму. Никто не входит, никто не выходит. Внешнему миру ничто не угрожает. Однако внутри тюрьмы больше нет безопасной зоны. Все ведут честную игру с мишенью. Джиллиан роется в верхнем ящике, затем в нижнем. Стук. Стук. Опять кто-то, должно быть, пробежал мимо очень близко к двери. Рано или поздно они попытаются ее открыть, Кэл буквально видит эту мысль на лице Джиллиан, когда она мельком смотрит на дверь, и выражение ее лица мрачнеет. Он разделяет тот же страх. Кэл даже не осмеливается представить, что произойдет, если заключенный вышибет дверь, пока он все еще в наручниках и не сможет защитить ее. Честно говоря, ему будет проблематично делать это так или иначе, поскольку он один против бурлящей массы освобожденных заключенных. Не говоря уже о том, что он должен вести себя как один из них. Шаг за шагом. Сначала Джиллиан должна найти ключи и освободить его от наручников, тогда он найдет способ вытащить ее невредимой. Кажется, прямо перед дверью развязалась драка. На этот раз стук в дверь гораздо громче. По-видимому, кого-то бросили на нее. Джиллиан вздрагивает и поднимает глаза, вероятно, чтобы проверить, продавливается ли дверь или выдерживает. К сожалению, она перестает искать ключи в процессе выполнения. Но они не могут себе этого позволить. Кэл понятия не имеет, когда их удача иссякнет и одному из заключенных придет в голову идея проверить, находится ли в своем ли кабинете симпатичный психолог, но инстинкт подсказывает ему, что это ненадолго. Даже если Джиллиан лечит всего нескольких заключенных, к настоящему времени распространился слух, что она — загляденье. — Просто продолжай искать ключи, — напоминает он ей. — Ты помнишь, что я могу читать голоса, не так ли? — задает риторический вопрос она, нащупывая ключи под верхним ящиком. — Ты мог бы хотя бы попытаться изобразить уверенность. — Кэл думал, что сделал это, но, очевидно, она читает голоса лучше, чем он притворяется уверенным в отчаянной ситуации. — Подожди. Там что-то есть. — Джиллиан нащупывает что-то под нижним ящиком. Когда он снова видит ее руку, она протягивает ему ключи и с облегчением улыбается. — Там кто-то есть? — Стук в дверь настойчивый и громкий. Они оба замирают. — Эй? Доктор Фостер? Я думаю, мне нужна ваша помощь. Джиллиан направляется в сторону Кэла, но он останавливает ее. — Нет, — произносит он тихо, чтобы его не услышали снаружи. — Брось ключи и продолжай искать пистолет. Она широко раскрывает глаза, когда он упоминает пистолет, но делает, как сказано. Кэл ловит ключи и возится с ними, чтобы отстегнуть наручники. Он узнал голос снаружи. Он принадлежит осужденному убийце. Что еще хуже, все знают, что он еще и насильник, и это не оставляет никаких сомнений в том, почему он здесь. Этот человек в два раза крупнее Кэла, и он ни за что не сможет сдержать его голыми руками. — Доктор Фостер? — Голос снаружи дразняще напевает. — У меня зуд, и мне нужно, чтобы вы почесали. — Здесь нет пистолета. — Голос Джиллиан дрожит. — Ты уверен, что он где-то здесь? — Он должен быть. — Кэл отстегнул наручники и подходит к столу. — Эй! — Снова крики и стук в дверь. — Выходи, или войду я. — Кэл… Фасад Джиллиан начинает рушиться. Он хочет заверить ее, что ничего не случится, но это означало бы отрицать неминуемую угрозу. Поэтому он останавливается только на мгновение и мягко касается ее руки, наполовину притягивая ее к себе, наполовину отталкивая в сторону, чтобы продолжить поиски. Это своего рода физическая уверенность в том, что он сделает все, что в его силах, чтобы защитить ее. Джиллиан наклоняется вперед, нуждаясь в его близости. Она так близко, что он чувствует ее дыхание на своем лице. Он не думает об этом, просто поднимает руку и нежно проводит пальцами по ее подбородку. Это интимный жест, и все же в нем нет ничего странного или неуместного. Тогда ему приходится отвернуться от нее, чтобы искать оружие. Когда они послали его сюда, они сказали ему, что ключи и пистолет будут в столе, если дело дойдет до худшего. Дверь вибрирует из-за сильных ударов снаружи. Он долго не выдержит. Кэл выдвигает ящики, высыпает их содержимое на пол, переворачивает их в поисках скрытых полок. Его не волнует шум. Он больше не имеет значения. Джиллиан стоит рядом с ним. Она перестала двигаться, выведенная из равновесия его очевидным отчаянием. На этот раз ему не нужно ничего говорить, чтобы она могла прочитать это по его голосу. Его поведение — это все, что нужно для того, чтобы она узнала правду. Ужасную правду. Без оружия он не сможет защитить ее. Со своей точки зрения, роясь на полу, Кэл видит ноги Джиллиан. Высокие каблуки, колготки, юбка. Кэл хотел бы, чтобы она надела сегодня брюки. Пистолет должен быть где-то там. Пожалуйста. Но его руки продолжают хвататься за пустоту. Иногда уборщица или один из сотрудников ищет вещи, которые можно украсть, находит и забирает пистолет. Он должен был попросить Джиллиан во время одной из их предыдущих встреч проверить, на месте ли он. Нужно считать, что ему повезло, что ключи не стащили. Кэл выпрямляется и смотрит Джиллиан в глаза. — Здесь нет пистолета. В этот самый момент происходят сразу две вещи. Дверь в конце концов поддается, и сигнализация прекращается, уступая место жуткой тишине, которую нарушает тихое хныканье Джиллиан при виде заключенного, готового применить насилие. Время слов прошло. Мужчина направляется прямо к своей цели — Джиллиан, лишь слегка раздраженный беспорядком в комнате. Кэл автоматически встает перед ней. Он сжимает кулаки, понимая, что никогда не сможет выиграть этот бой. Однако, возможно, ему удастся потянуть время, и произойдет чудо. Но затем заключенный, кажется, что-то замечает и останавливается. Кэл смотрит на Джиллиан, которая стоит позади него. Только теперь он замечает, что ее внешний вид немного помят из-за лихорадочных поисков, которые она провела. Ее волосы взъерошены, а подол блузки частично свисает. Кэл снова смотрит на заключенного, который все еще не двигается, а затем снова на нее. «Я должен вести себя как один из них», — мелькает у него в голове более ранняя мысль. Конечно. Мужчина не понимает, что Кэл хочет защитить ее. Он думает, что Кэл добрался до нее первым. Беспорядок в офисе и несколько взъерошенный вид Джиллиан наводят на мысль об этом. Его следующие слова подтверждают предположение Кэла. — Я чему-то помешал? Заключенный — интеллигентный человек. Теперь Кэл вспоминает, что однажды разговаривал с ним, вспоминает его презрительное отношение к женщинам. Он видит и относится к ним как к собственности. Тем не менее он уважает собственность другого человека. Отвратительная, но простая логика, которая играет ему на руку. Чудо, на которое он надеялся. Кэл чувствует тепло тела Джиллиан и только сейчас осознает, что он вытянул перед ней правую руку, как барьер, его ладонь свободно касается ее бедра. Еще один факт, который подразумевается как защитный жест, но может быть истолкован как собственническое поведение. Человек, защищающий то, что принадлежит ему. Ирония не ускользнула от Кэла. Теперь он знает, как он может защитить Джиллиан. За исключением того, что для этого нужно сделать то, что он презирает. Он поворачивается лицом к Джиллиан, при этом поворачиваясь спиной к другому заключенному. Кэл видит беспокойство и удивление на ее лице, когда делает это. Джиллиан еще не знает, что сейчас для нее существует только одна угроза и что это больше не другой заключенный. Это он. Даже если ему придется притворяться. На ее лице страх, когда она смотрит через его плечо на другого мужчину. Кэлу больно сознавать, что этот страх может быть направлен на него в любой момент. Кэл как можно мягче хватает ее за плечи. Учитывая, что он собирается быть жестким и безрассудным, она все равно вздрагивает. Можно только притворяться. Выражение беспокойства и удивления на ее лице становится более интенсивным, это уже не просто микровыражение. — Еще бы! — Хотя Кэл и смотрит на Джиллиан, его слова предполагают ответ заключенному позади него. — Это мое. Я только начал. — Эти слова также предназначены для него, но еще больше для Джиллиан. Она поймала каждую ложь, которую он сказал до сих пор, и Кэл надеется, что она поймала и эту, понимая, что он ведет себя так, потому что хочет спасти ее, а не потому, что внезапно стал насильником. Он наблюдает за ее микровыражениями. Все еще удивляясь. Все еще волнуюсь. Но затем выражение ее лица меняется и освобождает место для чего-то другого. Понимание. Черт возьми, она хороша. Даже при нынешних обстоятельствах она поняла его правильно. — Тогда действуй. — План Кэла работает. Ответ заключенного нейтрализует непосредственную угрозу, но он не покидает кабинета, так что Кэлу приходится продолжать в том же духе. Пока он здесь, с ними, его настроение может измениться в любой момент. Кэл все еще крепко держит Джиллиан за плечи. Он наклоняется вперед, делая вид, что целует ее в шею, одна его рука теперь в ее волосах, удерживая ее голову на месте, чтобы он мог прошептать ей на ухо, не вызывая подозрений: — Я не причиню тебе вреда. Просто подыграй мне. Чтобы завершить свой номер, ему нужно, чтобы Джиллиан дала ему отпор. Однако Кэл хочет, чтобы она сделала это, полностью осознавая его поступок, а не потому, что она на самом деле боится его и чувствует, что должна защищаться. Когда он откидывается назад, чтобы посмотреть ей в лицо, Джиллиан незаметно кивает ему, ее глаза перебегают с заключенного, наблюдающего за ними, на него и обратно. Мужчина, кажется, наслаждается зрелищем, прищелкивая языком. — Она сама напросилась. Давай, дай ей то, что ей нужно. Или ты хочешь, чтобы я тебе помог? Глаза Джиллиан теперь прикованы к лицам заключенных, и ее взгляд внезапно омрачается страхом. Судя по шороху за спиной, Кэл предполагает, что мужчина сделал шаг в их сторону. Ему нужно действовать быстро и убедительно, надеясь, что это то, что потребуется, чтобы заключенный признал, что Джиллиан — его территория, и ушел навсегда. Даже если он никак не сможет подготовить ее к тому, что должно произойти дальше, Кэл должен убедить себя, что она согласна с его планом. Не то чтобы был другой вариант. И все же, когда он ищет и находит в ее лице что-то, чего раньше не видел, это больно. По крайней мере не до такой степени. Доверие. Взгляд Джиллиан возвращается к его лицу, когда руки Кэла хватают ее за воротник блузки. Прости, милая, произносит он одними губами, прежде чем разорвать его на части, толкая ее к дивану.