Collateral Damage

У Кэла звенит в ушах. Он знаком с этой стрессовой реакцией своего организма, хотя до этого испытывал ее всего дважды в своей жизни. Один раз, когда Эмили попала под машину и ей пришлось перенести срочную операцию, а другой раз, когда ему пришлось наблюдать, как убивают человека во время его первой секретной миссии. Это пройдет. Все, что ему нужно сделать, это расслабиться. Однако напряжение в его конечностях и эмоциональное смятение говорят ему, что он не сможет сделать этого в ближайшее время. Он едва может ясно мыслить. Он плюхается в кресло и закрывает лицо руками. Кэл один в своем доме, Джиллиан на работе. Сегодня суббота, но один из ее пациентов на грани самоубийства, и поэтому она предложила ему приехать на выходные. Уже направляясь в офис, Джиллиан решила, что с таким же успехом может выкроить время для бумажной работы. Как обычно, Кэл отвез ее туда и не уезжал до тех пор, пока не убедился, что в остальных кабинетах есть сотрудники. Но работа в выходные, похоже, частое явление здесь. Джиллиан вернется домой только через пару часов. Дом… Только теперь он понимает, что начал думать о своем доме как о ее доме. Что-то глубоко внутри него угрожает разорвать его на части от одной только мысли, и он корчится. Машина снаружи резко тормозит, шины визжат, и Кэл вспоминает, как все это началось почти неделю назад. После замечания Джиллиан о его спортивном стиле вождения из-за визга шин, когда они подъезжали к ее квартире, она больше не комментировала это по дороге на работу. У нее не было для этого причин. Кэл ехал чертовски осторожно, подавляя желание врезаться в следующую машину или сделать что-нибудь еще безрассудное и отчаянное. Он не мог выбросить из головы картинки видеопотока. Мужчина в ее квартире. Нож. От одной мысли об этом у него скрутило живот. До сих пор крутит. Он провожает Джиллиан в ее кабинет и мимолетно целует ее. — Загляни, когда узнаешь, что будет дальше, хорошо? — Она едва может подавить свою нервозность, предполагая, что Кэл пойдет прямо к своему начальству и сообщит об угрозах, как они обсуждали. — Конечно, милая. — Это не ложь. Он планирует зайти позже, только должен придумать, что сказать ей в первую очередь, и, более того, как солгать ей, не солгав ей, потому что иначе она это заметит. Тупик. Кэл решает некоторое время бесцельно колесить по городу, пока напряжение в его теле не спадет достаточно, чтобы он мог что-нибудь придумать. Что ему сейчас действительно нужно, так это пробежка, но было бы трудно объяснить Джиллиан, почему он переоделся и весь мокрый от пота или почему от него пахнет свеженанесенным гелем для душа, когда он должен был сидеть в конференц-залах и проводить секретные встречи. Через некоторое время он чувствует, что напряжение спадает. Пока Кэл работал под прикрытием, он привык справляться с трудностями. Он не обращает внимания на то, что мужчины угрожали Джиллиан, и сосредотачивается исключительно на фактах. Какие есть варианты? Как и у каждого агента под прикрытием, у Кэла есть срочная посылка с деньгами, телефон, который невозможно отследить, и три паспорта на вымышленные имена. Страховка, гарантирующая ему немедленный побег. Он мог бы уехать из страны. Только то, что ему до сих пор не удалось раскрыть личность и мотивы людей, которые им угрожают, не означает, что он вообще не сможет этого сделать. Кэл почти уверен, что так и будет. Это просто вопрос времени. За исключением того, что у него нет времени, потому что нет запасного плана для Джиллиан. Он мог бы раздобыть и для нее поддельный паспорт, чтобы тайно вывезти ее из страны, но на его получение ушло бы около недели — его источник столь же надежен, сколь и придирчив, и он не рискнул бы доверить это кому-либо еще. В любом случае, в данном случае прятаться не получится. Кэл не может оставаться в другом месте или даже стране с Джиллиан, чтобы защитить ее и в то же время выяснить, кто на них напал. В выходные он случайно проверил, есть ли место, где Джиллиан могла бы ненадолго спрятаться одна — семья или друзья. Однако у нее больше нет семьи, а у ее бывшего жениха был дар отпугивать людей. Даже если Джиллиан намерена восстановить утраченные дружеские отношения, прямо сейчас в ее жизни нет никого, кроме него. Осознание этого было похоже на пощечину. Единственный близкий ей человек — это тот же самый человек, который подверг ее риску. Сражайся или беги. Если уйти в подполье — это не выход, он должен пойти на противоположное. Кэлу нужно яростно атаковать. Есть одна зацепка — мужчина, который был в квартире Джиллиан. Хайнс его знает. Поэтому Кэл может узнать его имя, и как только он сделает это, он сможет отследить людей, стоящих за этим. Все, что ему нужно сделать, это не высовываться, связываться только с надежными источниками по телефону из своих контактов экстренной помощи и убедиться, что Джиллиан в безопасности. Это не очень хороший план, но это все, что у него есть. Кэл заходит в кабинет Джиллиан около полудня, потому что знает, что на это время у нее не запланировано никаких сеансов терапии. — Привет. — Она вскакивает на ноги и подходит к нему, когда он входит. — Ну что? — Джиллиан нервно заламывает руки. Он обнимает ее и крепко прижимает к себе. Кэл научился иметь дело с ложью, не прибегая ко лжи. Как бы то ни было, ему трудно это дается. Когда он отпускает Джиллиан, она вымученно улыбается ему. — Ну? — снова спрашивает она, все еще нетерпеливо, но на этот раз тише. Очевидно, она готовит себя к плохим новостям, помня, что он сказал ей. Ему, скорее всего, будет поручено секретное задание. Кэл выдерживает взгляд Джиллиан. — Ты мне доверяешь? — Можно подумать, что то, что он собирается сделать, несправедливо, но в любви и на войне все средства хороши, а сейчас это и то, и другое. — Конечно. — Она сглатывает, интерпретируя его вопрос как то, что это — плохой знак. — Тогда, пожалуйста, не спрашивай меня, что будет дальше. Я не могу тебе сказать, и мы оба знаем, что ты услышишь, если я солгу. Она осмысливает его слова. — Так как же это работает? — спрашивает Джиллиан. — Ты решаешь, что мне говорить, а что нет, и я никогда не узнаю об остальном? — Ей это не нравится. — Что-то в этом роде, — подтверждает он. Другого способа справиться с этим нет. — Мне тоже это не нравится, но это единственный способ, к которому мы можем прибегнуть. Так будет лучше для нас обоих. Ты же понимаешь, что я это имею в виду, верно? — Да, — шепчет она. Затем делает глубокий вдох и выпрямляется. — Думаю, у меня нет выбора. Просто скажи мне… — Она начинает плакать. — Тебе обязательно уходить? — Нет, по крайней мере не сейчас. — Это единственная хорошая вещь в его дерьмовом плане. Он может остаться с ней. Она не должна быть так благодарна из-за этого. Все, что он делает, это подвергает ее еще большему риску. — О, Кэл… — Джиллиан заключает его в объятия. Кэл чувствует биение ее сердца у своей груди, его руки сами по себе гладят ее спину и волосы. Она так счастлива — и это разбивает ему сердце. — Могу я чем-нибудь помочь? — Она откидывается назад, чтобы посмотреть на него. Его пальцы обводят контур ее нижней челюсти. — Позволь мне убедиться, что ты в безопасности. Позволь мне отвезти тебя на работу, а потом забрать. Останься со мной в моем доме, пока все это не закончится, чтобы мне не пришлось беспокоиться о тебе. Ты можешь это сделать? — Кэл знает, что Джиллиан нравится быть в центре его внимания, даже если ей не нравятся ограничения, которые это влечет за собой. Она независимая женщина и не привыкла, чтобы кто-то постоянно присматривал за ней. По этой причине он ожидает, что она согласится ради него, но не без предварительного обсуждения этого вопроса. Чего он не ожидает, так это ее встречного вопроса. — Ты используешь угрозу против себя, чтобы заставить меня переехать к тебе? Ему нравится, что он заставил ее улыбнуться, пусть и непреднамеренно, несмотря на неприятную ситуацию. — Да. — Хорошо. — Она пожимает плечами и соглашается без лишних слов. — Если ты считаешь это необходимым, пусть будет так. На данный момент, — добавляет она, когда видит выражение его лица, в котором в равной степени преобладают сомнение и возбуждение. — Не может ли это соглашение случайно включать в себя массаж спины каждую среду и пятницу? — Кэл не может устоять. Так приятно дурачиться, как будто не было никаких угроз, как будто она действительно хотела переехать к нему, а не просто делала ему одолжение, чтобы успокоить его нервы. — Не испытывай свою удачу, — смеется Джиллиан. — А теперь позволь мне делать свою работу, пока ты не заберешь меня позже. — Она берет его за руку и сжимает ее, когда Кэл не решается уйти. — Я на самом деле доверяю тебе, и я готова сделать все, чтобы мы могли оставить эту ситуацию позади. Все будет хорошо. Доверие Джиллиан тяжело давит на Кэла. Что, если он не найдет выхода? Что, если она пострадает, независимо от того, сколько мер предосторожности он примет? Все будет хорошо. Он цепляется за эту мысль, когда выходит из ее кабинета.

***

Кэл трет глаза. Он так устал. Не из-за недостатка сна или простого переутомления. Его усталость уходит гораздо глубже. Это смирение, которое разливается по его венам, как ледяная вода. Как бы вы на это ни смотрели, он всегда приходит к одному и тому же выводу. Есть только один выход. Кэл помнит, каково было держать Джиллиан в своих объятиях в тот день. Краткий миг счастья. Ее доверие к нему заставило его поверить, что он действительно может это сделать — что он может спасти ее, спасти их. Это было всего пять дней назад, но кажется, что прошли годы. С этого момента все пошло под откос.

***

Понедельник

Они едут к ней домой после работы, чтобы забрать еще ее вещи, в основном одежду и книги. Хотя Джиллиан согласилась на его просьбу, Кэлу кажется, что он заставляет ее переехать к нему. Он задается вопросом, как это может повлиять на их отношения. Он использовал оставшееся время, пока она была на работе, чтобы проверить свой дом на наличие камер или жучков, но ничего не обнаружил. Очевидно, те люди довольны тем, что наблюдают за ними и прослушивают их телефоны. Они рано ложатся спать, и Джиллиан прижимается к нему, как бы желая заверить его, что с ними все в порядке. Их близость, как физическая, так и эмоциональная, настолько ошеломляет, что Кэл почти все ей рассказывает. Однако в конце концов он этого не делает. Это ничего не изменит, так зачем обременять ее?

Вторник

Кэл связывается с источником в офисе, который он считает надежным, чтобы узнать имя человека в квартире Джиллиан. Он почти забыл, что этот человек и раньше спасал им жизни, воспоминание о том, как он держал нож, собираясь ранить им Джиллиан, затмевает все остальное. Кэл решил не связываться с Хайнсом. Почему-то кажется безопаснее оставить его в стороне. Оглядываясь назад, он будет думать об этом как об ошибке, поймет, что доверился не тому человеку. Однако в то время он думал, что так будет лучше. После этого все, что он может сделать, это ждать. Терпение не входит в число достоинств Кэла, он беспокойный, нервозный. Джиллиан замечает это и дразнит его, чтобы снять напряжение. Это работает. Их подшучивания заставляют его чувствовать себя лучше. Только позже он замечает выражение ее лица, когда она не подозревает, что он смотрит на нее, и понимает, что это было притворство. Она обеспокоена, скорее всего, предполагает, что произошло что-то, связанное с угрозами. Тем не менее она не спрашивает его об этом, потому что обещала этого не делать. Той ночью, после того как они занялись любовью, Кэл долго лежит без сна, уставившись в темноту.

Среда

Его источник сообщает ему имя человека в квартире Джиллиан. Илай Локер. Имя вроде бы безобидно, как и его лицо. Но то, как Кэл мысленно произносит его имя, совсем не похоже на это. Презрение. Ненависть. Он не знает, сможет ли контролировать себя или нет, когда он действительно встретится с ним лицом к лицу. Возвращаясь с работы, они забирают еще кое-какие вещи из ее квартиры. Джиллиан пользуется случаем, чтобы показать ему дом, что не пришло ей в голову в понедельник из-за произошедшего в тот день. Когда они оказываются в ее спальне, она целует его. Кэл не знает, намерена ли она продолжать. Однако он следит за тем, чтобы больше ничего не произошло, потому что еще не проверил, прослушивается ли ее квартира, поскольку в данный момент она живет у него. Сначала ее гостиная, теперь ее спальня. Он едва оказался здесь, а они уже разорили ее квартиру ради него. Он представляет себе, как сбивает Илая Локера с ног, хотя это не очень помогает. Ущерб нанесен.

Четверг

Кэл выясняет местонахождение Илая Локера. В другой раз его опыт работы агентом под прикрытием работает в его пользу. Любой другой, вероятно, вообще не смог бы этого выяснить. Он сделал это меньше чем за час. Впервые Кэл чувствует себя так, как будто только что одержал верх. Он испытывает облегчение от того, что больше нет угроз или неприятных происшествий, надеется, что они поверят, что запугали его и он спокойно страдает, как они и хотят. Завтра он встретится лицом к лицу с Локером и выяснит, кто жаждет его крови.

Пятница

Джиллиан звонит ему через час после того, как он отвез ее на работу. Он собирался уйти и встретиться с Локером. Сначала Кэл даже не узнает ее голос, потому что она горько плачет. Паника нарастает до тех пор, пока он не понимает, что она не ранена. По крайней мере не физически. Ее близкая подруга неожиданно скончалась прошлой ночью. Одна из тех, которую она потеряла и с которой хотела снова увидеться. Они все еще общались в Сети, состояли в группе членов колледжа. Вот почему Джиллиан получила сообщение, когда было опубликовано известие о ее смерти. Она так расстроена, что даже не задумывается о том, что это может быть связано с текущими событиями. Конечно, она не задумывается, поскольку не знает, что ей также угрожали. Но Кэл знает лучше. В подобных ситуациях совпадений не бывает. Он предлагает заехать за ней, но она упрямо настаивает на том, чтобы остаться и закончить свой рабочий день как обычно. Столкновение с Локером исключено до тех пор, пока Кэл не поймет, что происходит. Это слишком рискованно. Либо смерть подруги Джиллиан действительно не что иное, как совпадение, либо это предупреждение, и Кэл не смеет думать о последствиях. Не в силах сидеть дома, он едет в офис Джиллиан и ждет ее снаружи в своей машине. Кэлу все равно, наблюдают за ним или нет — они все равно знают, как много она для него значит. Звонок поступает примерно через три часа. Им нравилось заставлять его ждать. — Ты мог бы спросить у меня его имя, — говорит голос на другом конце линии. На этот раз мужчина не приставляет пистолет к его голове. И все же ситуация кажется похожей, потому что речь снова идет о Джиллиан. Нет. Было бы совсем не весело. — Нет смысла что-либо отрицать. — Почему ты настаиваешь на том, чтобы разозлить меня, Лайтман? Или мне следует сказать доктор Лайтман? — Очевидно, он ознакомился с академической историей Кэла. Кэл не отвечает. Никакого ответа не предполагается. Предполагается, что он будет слушать. — Я думаю, ты получил мое сообщение. — Убийство подруги Джиллиан? О да, он получил сообщение — громко и ясно. — В следующий раз это будет она. Жди моих инструкций, как погасить твой долг. Больше никаких обходных путей. Его контакт в офисе, должно быть, крыса. Кэл чувствует себя так, словно у него из-под ног выдернули ковер. В мире, полном лжи, должно быть несколько человек, которым вы можете доверять. Однако прямо сейчас ему кажется, что осталось только два человека — Джиллиан и он сам. Они вдвоем против всего остального мира. — Расскажи мне, что я тогда делал, — просит Кэл. Это единственный неизвестный компонент. Единственная возможная точка опоры. Этот человек все еще не сказал ему. На другом конце провода повисла пауза. — Сегодня вечером, — говорит мужчина. — Я приду к тебе домой. Встретимся снаружи и убедимся, что она спит. Затем звонок обрывается.

***

Небо затянуло тучами, на улице стемнело, но Кэл не потрудился включить свет. Через окно он видит куст на своем переднем дворе, который позволяет тому, кто стоит между ним и домом, не быть замеченным с улицы. Вероятно, ему следует подстричь его. Нет, не вероятно, а определенно. С другой стороны, это уже не имеет значения. Ничто больше не имеет значения.

***

Джиллиан спит наверху. Кэл подмешал небольшое количество снотворного в ее чай. Как бы сильно она ни любила кофе, он убедил ее, что выпить чашку чая перед сном — это хорошо. Первая распространенная привычка. Если они не забудут о чае, потому что другие занятия выдвигаются на первый план, то есть. Он не хотел усыплять ее, но он должен был убедиться, что она не проснется и не поймет, что он не спит рядом с ней. Учитывая обстоятельства, в данный момент они оба чутко спят. Подсыпание снотворного в чай казалось ему еще одним из бесчисленных предательств. Это было в ее интересах и должно было защитить ее. Как и все, что он делает. Это окончательное оправдание для того, чтобы лгать ей, не произнося реальных слов вслух, и это медленно убивает его. То, как она смотрит на него. Ее доверием он злоупотребляет каждый день, даже если это делается ради благой цели. Всегда ли цель оправдывает средства? Кэл понятия не имеет. Мужчина отправляет ему текстовое сообщение незадолго до полуночи. Они встречаются снаружи, как тайные любовники, за кустом на его переднем дворе. Ночь холодная. Когда Кэл видит этого человека, он знает, что время пришло. Он расскажет ему, почему он затаил на него злобу, которая с годами не забылась, так что только смерти Кэла будет достаточно, чтобы компенсировать то, что произошло более десяти лет назад. Не говоря ни слова, мужчина протягивает Кэлу фотографию. Она изношена из-за того, что он, должно быть, бесчисленное количество раз доставал ее и рассматривал. Это черно-белая фотография женщины и маленького мальчика. Сначала Кэл думает, что это семья этого человека, его жена и сын. Затем он замечает одежду и то, что фотография должна быть старше. — Твоя мать. — Это утверждение, а не вопрос. Кэл чувствует уверенность. — Да. Фотографии, должно быть, не менее тридцати пяти лет, и все еще при взгляде на нее вновь открываются старые раны, которые так и не зажили. Даже в темноте Кэл видит это по лицу мужчины. — Она всегда любила меня больше, — говорит мужчина, явно погружаясь в воспоминания. — Вот почему моего брата нет на фотографии. — Его брат. Мужчина, который подошел к Джиллиан всего в нескольких футах от того места, где они сейчас стоят. — Мой брат… особенный. Он не чувствует любви или потери, как я. У них никогда не было такой связи. — Интересно. Несмотря на презрение к своему брату или, по крайней мере, к некоторым чертам его характера, этот человек, похоже, ценит все, что осталось от его семьи. Кровь гуще воды и все такое. — У нас разные отцы, но мы всегда держались вместе. Они никогда не заботились о нас, моя мать научила меня, что я несу ответственность, так как я старший, — подтверждает он предположение Кэла. — Что с ней случилось? Как будто кто-то щелкнул выключателем. — Ты с ней случился, — шипит мужчина. — Ты выиграл мои деньги. Наши деньги. Это было все, что осталось у нашей семьи. — Руки мужчины начинают дрожать. — Мы потеряли дом. Она не смогла вынести такого унижения. Из всех возможных сценариев этого не было в списке Кэла — что он и человек, который хочет видеть его мертвым, разделяют одну и ту же судьбу. — Твоя мать покончила с собой. — Это написано у него на лице. Боль настолько глубока, что никакое время в мире никогда не заставит ее исчезнуть. Кэл как никто другой знает это, и его желудок переворачивается, когда он вспоминает тот день, когда узнал, что его мать покончила с собой. — Мне ужасно жаль. — Он подумывает о том, чтобы рассказать историю о смерти своей матери, но велика вероятность, что мужчина ему не поверит, подумает, что он все выдумал, даже если предоставит доказательства. Удаление. Замешательство. Раздражение. Все это отражается на лице мужчины, прежде чем он переключается на единственную эмоцию, которая помогает ему переносить боль, — гнев. Он пришел, чтобы отомстить. Сострадание Кэла ничего не изменит. — Ты думаешь, это поможет? — рычит он. Кэл не указывает на то, что деньги, которые проиграл мужчина, вообще не были его, потому что тот уже выиграл их у друга Кэла раньше. Скорее всего, семья этого человека долгое время находилась в безвыходном положении. Это нетрудно себе представить. Одна мать, едва удерживающая свою семью на плаву. Двое сыновей, всегда на грани криминальной карьеры. История каждого самоубийства уникальна и печальна. Потребность в объяснении — разобраться в событии, которое, должно быть, вызвало это, найти виноватого — присуща человеку. В данном случае мужчина нашел и то, и другое, полагая, что, заставив Кэла заплатить за его предполагаемый грех, он восстановит равновесие природы и позволит его боли исчезнуть. Только вот этого не произойдет. — Месть не вернет ее, — делает попытку Кэл. Это точка невозврата. Возможно, это его единственный шанс договориться о том, будет ли он жить или умрет. Однако его слова, похоже, бесполезны. — Месть сделает нас равными. — Око за око. Его мать умерла. Кэл не может жить. — Твоя мать тоже научила тебя этому? Решил отомстить? — Это рискованная попытка, которая обязательно разозлит мужчину еще больше, но у него заканчиваются варианты. — Не смей так говорить о моей матери. — Это не сработает. Способность мужчины размышлять о своих действиях в связи со смертью матери давно утрачена. Надежда Кэла вмешаться пораньше, теперь, когда он знает, в чем суть угроз, превращается в дым. — Так что будем делать? — спрашивает Кэл. Он уже знает ответ — убить. И все же, возможно, еще остается какое-то пространство для переговоров. Может быть, он может предложить вместо этого палец или конечность, может быть, даже глаз, чтобы буквально воплотить пословицу. Он готов это сделать. Но… — Ты знаешь, — отвечает мужчина, как и ожидалось. — Есть только одна вещь, которая все решит. — Решительность в его словах и выражении лица говорят Кэлу, что здесь вообще нет места для переговоров. — Тогда ладно. Убей меня. — Кэл разводит руками. Он не сошел с ума, хотя иногда так кажется в промежутках. Все в этой ситуации сюрреалистично. Однако этот человек не убьет его. Не сегодня. Кэл прочитал это по его лицу так же легко, как и тот факт, что он не удовлетворится простым нанесением ему увечий, вероятно, будет наслаждаться этим только как жуткой прелюдией. Хотя это на него не похоже — сдаваться. Никогда. Если он не может поговорить со своим оппонентом, то, возможно, это вызовет эмоцию, которая каким-то образом подскажет ему, как достучаться до этого человека. Его резкие слова вызывают у Кэла реакцию, хотя и не очень полезную. До последнего он надеялся, что у его противника есть человеческая сторона, к которой он мог бы обратиться. Вот только он этого не сделал. Уже нет. Все, что видит Кэл, — это признаки социопата. — Нет, — усмехается мужчина. — Ты сделаешь это для меня. Время останавливается, когда приходит осознание. Если бы Кэл не заметил поблизости тени, говорившие ему, что мужчина пришел не один, он бы задушил его голыми руками прямо сейчас. У каждого есть самый большой страх, и помимо потери самых близких ему людей, это страх Кэла. Совершенно иррациональный страх, что, вопреки его здравому смыслу, риск совершить самоубийство заложен в его генах, что однажды он поступит с Эмили так же, как его мать поступила с ним. Кэл, скорее всего, мог бы убрать этого человека до того, как его люди схватят его, но с тех пор он будет в меньшинстве, не в состоянии защитить Джиллиан, которая спит внутри и не может защитить себя из-за действия снотворного. — Забудь об этом. — Это единственное, чего Кэл не сделает. Он не станет обременять этим свою дочь. На мгновение он забывает, что его жизнь в опасности, и жизнь Джиллиан тоже. — Тогда не делай этого. — Этот человек до жути спокоен. — Она у тебя. — Он жестом указывает на дом, где Джилл спит глубоким сном забвения. — И у тебя есть дочь. — Это застает Кэла врасплох. Ни для кого не секрет, что у него есть бывшая жена и дочь, но поскольку они развелись пару лет назад и даже не живут в одной стране, он, несмотря ни на что, надеялся, что они в безопасности, что мужчины о них не знают. Как будто угроз в адрес Джиллиан было недостаточно. Теперь они угрожают и его дочери. — Ты будешь жить. Они умрут. Жестокая логика. Этот человек живет с болью, которую оставила после себя смерть его матери. Он хочет отомстить, больше всего на свете хочет смерти Кэла. Но поскольку Кэлу приходится покончить с собой, чтобы это засчиталось, мужчина готов принять другой вид мести, который оставит Кэла с той же болью, с которой он живет каждый день, — потерять самых близких ему людей, — если Кэл не подчинится. Зои и Эмили живут в Японии. Зои работает там в американской компании. Когда ей предложили эту работу, они с Кэлом вместе решили, что она согласится и возьмет Эмили с собой. Как бы ни было тяжело Кэлу разлучаться со своей дочерью, они согласились, что взросление в другой стране в течение нескольких лет было бы великолепным опытом для Эмили. У них с Зои ничего не вышло, но они стали хорошими родителями. Благополучие Эмили всегда на первом месте. Есть ли у этого человека ресурсы, чтобы найти и причинить вред Эмили в Японии? Кэл сомневается в этом. С другой стороны, она вернется через несколько лет, и, если мужчина держал свою обиду более двадцати лет, чтобы отомстить, он определенно будет держаться за нее еще некоторое время, чтобы получить то, что хочет. Эмили никогда не будет в безопасности, и он никогда не сможет защитить их обеих — Джиллиан и Эмили. Кэл чувствует, как его охватывает оцепенелое смирение. — Выбор за тобой, — резюмирует мужчина свое жестокое предложение. Это не выбор. Это ультиматум. — Сколько еще? — спрашивает Кэл. Сколько времени у него есть, чтобы принять решение? Чтобы попрощаться с Джиллиан. С Эмили. — До завтра, — говорит мужчина. — Крайний срок истекает в полночь. Двадать четре часа — это все, что осталось у Кэла. — Скажи мне хотя бы свое имя. — Скажи мне свое имя, чтобы я мог найти тебя в аду и убивать снова и снова, даже если к тому времени мы оба уже будем мертвы, горя в вечном адском огне. Мужчина колеблется. — Шон Хейдж. — Затем разворачивается и уходит, темнота поглощает его.

***

Так вот как это закончится. Око за око. Кэл сверяется со своими часами. Прошло два часа. Два часа, в течение которых он ничего не делал, только бездельничал, вспоминая разные вещи. Вещи, которые произошли как давно, так и недавно. Первые шаги Эмили, ее первые слова, то, какой хрупкой и в то же время гордой она выглядела при поступлении в школу. Первый раз, когда он увидел Джиллиан, первый раз, когда они занимались любовью, тот момент, когда он понял, что готов обменять свою жизнь на ее. Время вышло. Он должен встретиться с Джиллиан. Только когда он трет лицо, он замечает, что оно мокрое. Кэл не помнит, как плакал. Все, что он чувствует, — это это оцепенение. Он цепенеет, когда выходит, цепенеет, когда заводит двигатель, и цепенеет, когда едет через весь город, чтобы забрать Джиллиан. Сегодня утром, когда он вез ее на работу, она погладила его по щеке, прежде чем выйти из машины. — Ты в порядке? Тебе нездоровится? Он действительно чувствовал себя больным. До сих пор чувствует. Есть только один выход. Эта мысль застряла в его голове в бесконечном цикле. Как должен чувствовать и выглядеть мужчина, который вот-вот примет решение, которое разобьет сердце не только ему? — Я неважно себя чувствую, — признался он. Кэл ни спал, ни ел, отказался от предложения Джиллиан приготовить его любимый завтрак в качестве компенсации за работу в субботу. Она подняла брови, но больше ничего не сказала по этому поводу. — Тебе следует обратиться к врачу в понедельник, если не станет легче, — обеспокоенно сказала она, и он был уверен, что она подумывала о том, чтобы не идти на работу и остаться с ним, возможно, даже начала подозревать, что что-то происходит. Кэлу пришлось взять себя в руки. Иначе она раскусит его. — Я так и сделаю, милая. Не волнуйся. Просто плохо спал. — Кэл выдавил из себя улыбку. После еще одного обеспокоенного взгляда Джиллиан сдалась и вышла из машины. В любом случае, Кэл не пойдет к врачу в понедельник. Он хватается за каждую соломинку, твердя себе, что есть небольшой шанс, что он может выжить. Однако, если он честен с самим собой, есть вероятность, что понедельник для него не наступит.