Девы в беде

      Это оказалось пугающе легко. Дональд медленно разжал стиснутые на тонкой шее Марты пальцы и приподнялся на коленях, вглядываясь в её застывшее лицо. Внутри него закручивалась в спираль паника, стуча в висках испуганными молоточками. Он протянул руку и коснулся шеи, на которой остались темные отметины, пытаясь нащупать пульс. Долгих пять минут он вслушивался в ощущения, но пульса не было. Марта была мертва. Окончательно и бесповоротно мертва, и он был тому виной.       Дональд тяжело осел на пол, но тут же вскочил, лихорадочно натягивая спущенные джинсы и застегивая ширинку. Он это сделал. Страх затопил его с головы до ног удушливой мутной пеленой, сознание разрывалось на части от ужаса. Он только что своими руками убил человека. Дональд закрыл лицо руками и тоненько заскулил. Он не хотел. Это вышло случайно. Она не оставила ему выбора. Он не собирался её убивать, только изнасиловать. Но проклятая сучка сопротивлялась и кричала, что его посадят. А Дональд больше никогда не сядет в тюрьму. Поэтому пришлось закрыть ей рот. Вот так… кардинально. Он сделал несколько шагов в сторону, стараясь успокоиться. Он не виноват. Да, именно так. Это все проклятая неугомонная сучка. Она это заслужила. Дональд издал сдавленный смешок. Напилась в баре, пошла с незнакомцем, который обещал её подвезти. Безропотно, сама залезла к нему в фургон. Кто так делает? Разве мама её не учила, что нельзя так поступать? А за свои ошибки надо платить.       Он снова натужно рассмеялся, но тут же оборвал смех, так неестественно тот прозвучал. Дональд снова подошел к телу своей жертвы и внимательно оглядел её. На него внезапно снизошло ощущение полного спокойствия. Ровного, такого осязаемого, словно сверху на него опустился надёжный защитный купол. Он облизал пересохшие губы и растянул их в кривой ухмылке. Страх ушел, паника улеглась. Его, словно пустой сосуд, медленно заполняло пьянящее чувство торжества. Он почувствовал звенящую в крови эйфорию. Он — властелин мира, владетель жизни и смерти. Дональд перевёл взгляд на свои руки и медленно сжал их в кулаки. С этого момента его жизнь больше не будет прежней…

***

      Она сразу бросилась ему в глаза. Миниатюрная, тоненькая, с темными взъерошенными волосами, она сидела, нахохлившись, за стойкой бара, нервно оплетя ногами опору высокого стула. Было видно, что она выбита из колеи. Она меланхолично смотрела в одну точку остановившимся взглядом, время от времени поднося к ярким губам стакан с алкоголем. Кажется, она даже почти не моргала. Дональд внутренне усмехнулся и аккуратно уселся рядом. У него была выработана особая стратегия. Никакого лишнего внимания, напротив, он прикинулся полностью погруженным в себя. Нервно поерзал на стуле, заказал у бармена бокал пива и уставился в телефон, делая вид, что читает переписку. Ни жестом, ни взглядом не показать, что ему хоть как-то интересна его соседка.       Дональд несколько минут имитировал активную переписку, показывая все больше обеспокоенности. Затем гневно бросил телефон на барную стойку, постаравшись при этом, чтобы телефон упал экраном вниз, и со стоном опустил лицо в ладони. Плечи его слегка затряслись. И почти тут же его коснулись чужие пальцы.       Он довольно естественно вздрогнул и поднял голову, зная, что глаза сейчас выглядят покрасневшими, так сильно он вжимался лицом в ладони. К нему наклонилась та самая девушка, ради которой он устраивал этот моно-спектакль.       — Эй! Ты чего? — её голос был хрипловатым, но звучал приятно. Она старательно выговаривала слова, пытаясь обуздать заплетающее язык опьянение.       Интересно, сколько она уже выпила? Видимо, достаточно, чтобы впасть в сентиментальность и проникнуться сочувствием к незнакомцу. Дональд закусил губу, опуская взгляд вниз, стараясь не выдать злорадного торжества. Все вы ведетесь на жалость, тупые курицы. Он нацепил на лицо скорбное выражение и поднял голову. Потёр руками глаза, делая вид, что вытирает навернувшиеся слезы.       — Простите, — пробормотал он таким несчастным тоном, что мысленно дал сам себе пять. — Это все моя бывшая…       Беспроигрышное сочетание. И оно сработало. Спустя пять минут они уже жаловались друг другу на своих несносных бывших, запивая печаль алкоголем.       Она назвала своё имя — Садза. В ней и правда было что-то восточное, поэтому он не удивился. Каких только имен сейчас не дают. Сам он представился Роем, на тот случай, если кто-то услышит их разговор. Садза пила текилу, почти что чистую, с каждым глотком хмелея все больше и больше. Дональд же больше делал вид, чем пил, да и коктейли его по большей части состояли из газировки, с каплей алкоголя для запаха. Он не торопился, нет. Он выуживал её, как ценную рыбу, прячущуюся в подводных корягах. Игра доставляла ему ничуть не меньше удовольствия, чем ожидаемая награда в конце.       Наконец Садза, на его опытный взгляд, дошла до кондиции. Речь её стала неразборчивой, движения — неуверенными. Взгляд поплыл, стал масляным и стеклянным. Вот теперь самое важное. Дать возможность судьбе сделать свой ход.       Дональду казалось, что в этот момент он отпускает ситуацию, позволяет свершится тому, что неизбежно. Он никогда не выходил из бара вместе с намеченной жертвой. Говорил, что ему уже пора, прощался и шел на выход. Выйдя из заведения, он выбирал место, которое не попадало в поле зрения камер и прохожих, но с которого был хорошо виден вход. И ждал не более получаса. Девушка за это время могла уснуть за баром, её мог склеить другой мужик или к ней могли прийти друзья. Дональд всегда уверял себя, что уйдет, если девушка не выйдет спустя тридцать минут. Но они всегда выходили раньше. Плелись неверной походкой по улице, спотыкаясь на кочках и бормоча что-то себе под нос. Вот тут он и появлялся снова.       Садза появилась через десять минут. Покачнулась и оперлась рукой о стену и так и двинулась вперед, не отпуская спасительной опоры. Но здание скоро кончилось и она застыла, не решаясь сделать следующий шаг.       — Ох, милая, да ты на ногах не стоишь, — Дональд вложил в свой голос максимум участия. — Тебе помочь?       Вот здесь снова была сюжетная развилка. Если она начнет сопротивляться или просто не узнает его — он её отпустит. Может быть. Да, скорее всего, отпустит. Но, как правило, все они радовались ему, как старому знакомому.       — Роооой, — Садза глупо хихикнула, хватая его протянутую руку. — Тебя мне просто бох пслал, — она навалилась на него всем телом, обнимая за плечи и дыша в лицо перегаром. — Помги мне дмой дйти, — она глотала слоги, спеша выговорить все слова разом.       Бинго!       — Конечно, — Дональд обнял Садзу за талию и направил её в нужную сторону, — я тебя подвезу. Скажи только адрес.       С его поддержкой она смогла двигаться быстрее и он без проблем довел её до своей машины. Усадил на отведенное ей место, пристегнул ремень, помог поставить ноги. Когда он сел за руль, Садза уже успела задремать, свесив набок голову. Вот и славно. Ухмыляясь во весь рот, Дональд завел мотор и аккуратно выехал с парковки. Впереди его ждало самое сладкое.       Девушка проспала всю дорогу. Она даже похрапывала, приоткрыв рот. Дональд поглядывал на нее, изучая попавшую в его силки дичь. Ладная, не лишённая форм, симпатичная. В целом ему было всё равно, но брюнетки ему нравились больше. Он усмехнулся, отмечая, что на ней юбка, которая открывала взору аккуратные коленки. Он представил, как сможет запустить под юбку руки, и прибавил скорость. И совсем скоро машина выехала на присмотренную заранее поляну.       Дональд заглушил мотор и пригасил фары. Уже почти совсем стемнело, но небо было чистым и ярко светила луна. Дональд протянул руку и отстегнул ремень безопасности своей пассажирки. Садза пошевелилась и открыла мутные глаза.       — Мы приехали? — невнятно проговорила она.       Дональд ухмыльнулся.       — Приехали. Выходи.       Она неловко завозилась, открыла дверь и почти выпала наружу. Дональд неспеша вышел из машины, прихватив с заднего сиденья свернутый в рулон туристический коврик. Обошел машину и бросил его на землю и тот сразу же развернулся. Конечно, можно было бы и без него, но Дональд ценил удобство. Он подошел к Садзе, ухватил её под локоть и рывком поставил на ноги. А затем подтолкнул в сторону импровизированного ложа.       — Ложись! — скомандовал он, и в его голосе больше не было той вежливости и елейной предупредительности, которая коробила его самого весь вечер.       Садза широко распахнула глаза. Она беспокойно озиралась кругом и на её лице отчетливо проступал страх.       — Что это? — запинаясь, пролепетала она. — Где мы? Куда ты меня привез?       Дональд наклонился к её лицу и прошипел, брызгая слюной:       — Ты там, куда привела тебя твоя тупость. Ложись, я сказал! — он стиснул пальцами её подбородок и толкнул так, что она упала прямо на расстеленный коврик.       Лицо Садзы сморщилось, она беспомощно пыталась оттолкнуться ногами и отползти, но, кажется, ужас лишил её сил.       — Нет, прошу, — проговорила она плачущим голосом. — Не надо! — она перепуганно смотрела, как Дональд медленно подходит к ней, расстегивая ремень и пуговицы на ширинке. — Не делай этого!!! — её голос сорвался почти на визг.       Дональд опустился на колени рядом с ней, она в панике забила ногами, пытаясь его отпихнуть, но он цепко ухватил её за бедра и подтащил к себе. Садза опрокинулась на спину и больно приложилась затылком. Её глаза молили о пощаде, а руки слабо пытались оттолкнуть его, пока он по-хозяйски задирал её юбку и срывал с нее бельё. Трусики на ней оказались белыми в игривый черный горошек. Дональд довольно хмыкнул, откладывая их в сторону.       Он еще ближе подтащил к себе ослабевшее тело девушки и раздвинул судорожно сжатые колени. Садза всхлипывала, повторяя, как заведенная:       — Не надо… Прошу… Не делай это… Пожалуйста…       Её дрожащий голос был сладкой музыкой для ушей Дональда. Да, проси, умоляй, сучка. Облажалась и ноет теперь. Все вы шлюхи. Получай, что заслужила.       Он крепко обхватил её бедра и, преодолевая последнее сопротивление, всадил в неё член. Вот он, это самый сладкий момент, первое проникновение. Ничто по силе ощущений не сможет сравниться с ним. Протест чужой плоти, инстинктивные судорожные движения жертвы, полный контроль над чужим телом…       Внезапно Дональд ощутил тонкую, как иголка, острую боль, которая с каждым мигом усиливалась, заставляя нервные окончания сходить с ума. Он вскрикнул и оттолкнул от себя девушку, не понимая, откуда боль. Посмотрел вниз и снова закричал, теперь уже от ужаса.       — Что? Что это такое, твою мать?       Его член несколькими витками обвивало влажное, розовое, пульсирующее нечто, похожее на червя. Верхний конец этой твари дергался из стороны в сторону и тянулся к головке. Дональд попытался сорвать его с себя, но только снова вскрикнул, потому что эта попытка принесла ему новую дозу боли. Скользкое щупальце словно колючками впивалось в нежную кожу. Он в ужасе перевел взгляд на Садзу. Она больше не выглядела ни пьяной, ни испуганной. Она подобрала под себя ноги, поправила юбку и улыбнулась, так холодно и страшно, что Дональда бросило в холодный пот.       — Что это? — Дональд уже кричал, не скрывая обуявшего его липкого ужаса. — Что это… Что ты за тварь???       Садза рассмеялась мелким сухим смехом и посмотрела на него, склонив голову набок.       — Бедный глупый Дональд, — проворковала она, и он дернулся, как от удара. — Думал, он охотник. Забрасывал удочку, прикармливал, выуживал. Радовался, трофеи охотничьи собирал, — она подцепила пальцем свои трусики и покачала ими перед его лицом. — А оказалось, что он — добыча. Вот ведь удивительно, верно? А ведь я предупреждала!       — О чем ты говоришь? — взвизгнул Дональд. — Предупреждала?       Садза легко поднялась на ноги и подошла к нему, глядя сверху вниз. Тонкий заостренный край щупальца наконец-то дотянулся до головки и резким движением вонзился в уретру. Дональд заорал, пытаясь выдернуть паразита, но тот скользил в ладонях, быстро втягиваясь внутрь. На брюшке червя были видны тонкие полупрозрачные шипы, которые впивались в стенки при попытках вытянуть его наружу.       — Конечно, предупреждала, — почти ласково произнесла Садза, глядя в перекошенное лицо своего насильника. — Я сказала «Не делай этого!».       Дональд захлебнулся очередным криком и упал набок, корчась в судорогах. Розовое щупальце полностью втянулось внутрь. Девушка несколько минут наблюдала за телом, которое постепенно затихало. Наконец все мыщцы расслабились и незрячие глаза того, кто раньше был Дональдом Лэмпом, уставились на изменившееся лицо Садзы. Три пары черных глаз оглядели остывающий труп, а затем девушка удовлетворённо улыбнулась.       Пожалуй, место он выбрал подходящее. Здесь его никто не найдёт. А спустя три месяца в этих краях появится еще одна девушка по имени Садза…