Непростой экзамен 2

      Ах, снова сна ни в одном глазу. Эдд уже начал думать, что Стейси права, и с ним правда что-то не так, раз последние несколько дней его преследует бессонница. Но сейчас такой прилив неиссякаемой энергии хотя бы можно было оправдать — эмоции зашкаливали. Стейси сказала, что это должно помочь расслабиться. Почему же тогда он не может сомкнуть глаз, когда стрелки на часах давно уже показывают за полночь? Возможно, это сработало только для самой Стейси? Она ведь сразу же забылась сладким сном и сейчас мирно посапывала, укутавшись одеялом.       Произошедшее между ними пару часов назад с каждой минутой всё больше казалось какой-то больной фантазией, но свежая царапина на спине, неосторожно оставленная сломанным ногтем, была вполне себе настоящей. На всякий случай, Эдд ещё раз дотронулся до неё, перекидывая руку через плечо — да, она на месте, ему не приснилось. Другой рукой, свисающей с кровати, он нащупал свою футболку, которая уже несколько часов валялась никому не нужная, и поднял её к себе, комкая где-то в районе груди. Ну, теперь она хотя бы не на полу.       Каша в голове так и оставалась нерасхлёбанной. Диалог со Стейси на эту тему оборвался, но Эдд об этом не жалел: обсуждать клубок спутанных чувств внутри него всё ещё не хотелось. Тем более теперь, когда всё только усугубилось. Добавился тяжёлый камень ответственности, который сбросил на него Джейк, оставив свои обязанности. Теперь разрешить ситуацию должен был Эдд. Кто же ещё? Он ведь старший.       В кровати стало слишком жарко, и Эдд поспешил покинуть её, пока солёные капельки пота не заставили повреждённую кожу на спине по-настоящему болеть. Шурша плотной тканью, он натянул на себя подобранную с пола футболку и тихо вышел из комнаты, чтобы не разбудить Стейси. Из другого конца коридора на него смотрел черный плащ, который он сам же повесил на напольную вешалку возле входной двери. Он вдруг вспомнил, что за всеми вчерашними заботами внутри дома совсем забыл выложить оттуда всё, что поместил в карманы. Подойдя к вешалке, он запустил руку в один из них и вытащил знакомый предмет.       «Машина времени, а?» — подумал он. Можно ли было её как-то использовать?       Пытаясь рассортировать мысли в голове, Эдд зашёл на кухню. По пути, медленно шагая по холодному полу, он успел примерить устройство на себя. Оно как влитое сидело на его правом запястье, будто подначивая попробовать, нажать на одну из нескольких кнопок. Отбросив это глупое желание, Эдд включил тонкую лампу над столешницей и уселся на стул, продолжая размышлять.       Почему Торд гоняется за ними? Эта мысль не давала Эдду покоя, начиная с момента, как он впервые увидел листовку с собственной фотографией на стене какого-то дома. Зачем они могли ему понадобиться? Он обиделся из-за робота и решил мстить? Или хочет убить их? Хотя если бы он хотел, то уже убил бы, но они нужны ему живыми. И если Тома и Мэтта он отправил в госпиталь, а Дарлу в…       «Пыточная». Какое страшное слово. Как хочется избегать его даже в мыслях, не то что в речи. Как хочется верить, что Торд солгал и ничего с ней не сделал.       Так. Если их всех он раскидал по разным местам, а одного Эдда оставил, значит, на него у Торда были какие-то особые планы. И если так, значит ли это, что… он является его главной целью?       Да! Всё сходилось. Про то, что Дарла здесь, Торд не знал. Она и не разыскивалась, следовательно, не могла быть целью. Тома и Мэтта увели вдвоём, а Эдда оставили одного. Торд сказал, что не решил, что с ним делать, но мог и солгать. Он знал, чего хочет, просто решил оставить это на потом. Но «потом» не наступило, потому что Эдд сумел сбежать! И сейчас мог изменить ситуацию.       Эдд полностью уверил себя, что его роль ещё не сыграна, и Торд планировал что-то грандиозное. Ему было невдомёк, что с него этот план и начал осуществляться в момент, когда он сбежал. Правда, Торду это всё равно бы уже никак не помогло — Эдд пропал без следа, а значит, уже не представлял никакой ценности и свою работу навигатора в плане Торда не выполнил.       Тем не менее, теперь Эдд решил, что именно он — главная цель Красного Лидера, и всё это было затеяно только ради его поимки. А раз так, Торда нужно было лишить мотивации. Лучше уж пожертвовать собой, чем допустить какие-то действия Торда в сторону Стейси, Кристи и Кейт, которые находились рядом. Но что же тогда? Вернуться и самолично сдаться в плен? Нет, это бессмысленно. Но в таком случае оставался только…       Суицид?       Вспоминая бездыханное тело нового знакомого, Эдд сморщился. Ну уж нет, ещё одно такое потрясение его спутницы не выдержат. Это было бы слишком жестоко по отношению к остальным, да и вряд ли ему хватило бы смелости лишить себя жизни. Зато лишить жизни другого для него оказалось проще пареной репы. М-да…       Машина времени. Можно ли с её помощью переместиться в будущее? Даже если и можно, какой в этом смысл? Логичнее было бы переместиться в прошлое и, изменив его, повлиять на настоящее. Чтобы не было всей этой заварушки, всех этих обид, злобы и остального. Всё ведь идёт из прошлого. И наверняка Торд начал задумываться о том, чтобы устроить это, ещё тогда. «Тогда»… Когда же это «тогда»? Какая именно точка на временной ленте стала отправной? И почему Торд так поехал на всём этом, что конкретно заставило его пойти по такому пути? И если он ищёт Эдда… виноват ли он в этом?       Может быть, Торд давно был обижен. Может быть, всё это вина того, прошлого Эдда, который сделал или сказал что-то не так. А скорее даже делал и говорил, и это продолжалось очень, очень долгое время. Накапливалось, принимало форму. И в конце концов вылилось в то, что они имеют сейчас.       Тогда предотвратить это всё можно было только избавившись от причины проблемы. От прошлого Эдда.       Звук открывающейся двери прервал цепочку мыслей. Вдалеке, на коврике у входа Эдд увидел Кейт. Почему она вернулась? Неужели уже шесть часов? Нет, она всего лишь взяла с вешалки свою толстовку, надела её и снова вышла. Должно быть, на улице холодно. Всё же он просидел здесь слишком долго. Для исполнения нового плана стоило набраться сил, а без сна это было сделать невозможно. Эдд тяжело поднялся, задвинул стул, выключил свет и поплёлся в спальню, надеясь провалиться в долгожданный сон. Открыв дверь, Эдд был встречен удивлённым взглядом Стейси, которая сидела на кровати, наполовину завёрнутая в одеяло, и пыталась пригладить распушившиеся волосы.       — Когда ты проснулся?       — Я не спал, — смущённо пояснил он, пряча правую руку за спину.       Стейси вымученно посмотрела на него, не зная, как решить эту проблему. Он не спал уже довольно давно, и оставалось надеяться, что его в конце концов просто уложит усталость.       — У тебя мурашки… — заметила Стейси.       Эдд посмотрел на свою левую руку. Действительно, мурашки. Он вдруг почувствовал, что его знобит, хотя это совсем не ощущалось, пока он сидел как статуя за кухонным столом.       — Ладно, — выдохнул он, садясь на корточки возле своей сумки. — Я оденусь, всё равно скоро шесть, мне нужно будет заменить Кейт.       — Ты с ума сошёл? — возмутилась Стейси. Она тут же поднялась и, размотав одеяло, которое было на ней, швырнула его прямо на Эдда, да так, что он оказался накрыт им с головой. — Ложись спать! Я выйду вместо тебя, а ты потом, в девять.       Эдд пытался возразить, но все его слова ударялись о прочную стену из «не хочу ничего слушать», а потом совершенно безвозвратно тонули в «мы ещё поговорим о твоём состоянии» и «все живы-здоровы, мы справимся, ложись спать». Пожелание спокойной ночи, — хотя в данной ситуации было бы уместнее желать спокойного утра, — стало завершающим в этом споре, из которого у Эдда не было ни единого шанса выйти победителем. Дверь за Стейси закрылась, и она оставила мужчину наедине с тёплой кроватью, своими мыслями и витающим где-то в комнате сном, который всё никак не мог его сразить.       Посетив уборную, для чего, собственно, она и проснулась, Стейси умылась холодной водой, чтобы придать себе немного бодрости перед трёхчасовым стоянием на улице. Уснуть на дежурстве было бы совсем не здорово. Но время тянулось непозволительно медленно, и, дожидаясь шести часов, она стала бесцельно бродить по дому. Будь она подростком, давно бы уже примагнитилась к своему телефону и листала ленту первой попавшейся соцсети, но во взрослой жизни время оказалось таким ограниченным, что она и думать забыла про такое развлечение.       Стейси прошла в конец коридора, до самой входной двери. Прямо напротив входа располагалась гостиная, центром которой был диван. На нём спала Кристи, уставшая и замёрзшая после трёх часов на холодном ветру. Стейси подошла ближе и села на корточки перед подругой. Кристи всегда спала так, что любой, увидевший её, отметил бы, как мило это выглядит. Чаще всего она сворачивалась в позу эмбриона, но на узком диване это было невозможно осуществить, поэтому она просто обняла себя руками под одеялом. Её короткие волосы обычно не мешали ей, но сейчас одна из прядей чёлки упала ей на лицо, щекоча нос, от чего Кристи поморщилась во сне. Стейси осторожно, чтобы не разбудить, убрала эту прядь с лица подруги. Это напомнило ей о былых дружеских посиделках, плавно перетекающих в ночёвки. Как они могли разговаривать всю ночь, засыпая только под утро, и бесконечно хохотать лицом в подушку, чтобы не быть слишком громкими. Теперь собирались они редко, когда совпадали выходные, чтобы перетереть обо всём на свете и распить бутылку вина. А потом снова на работу.       Как же их угораздило сейчас оказаться здесь?       А желудок тем временем решил напомнить о своём существовании и предупредить, что если Стейси сейчас же не съест что-нибудь, то он сам съест её изнутри. Повинуясь чувству голода, она нехотя отошла от дивана и направилась на кухню, вспоминая, что несколько часов назад они с Кристи положили в холодильник. Постоянные перекусы уже надоели, хотелось нормальной еды, но чтобы её можно было приготовить быстро и без лишних сложностей. С учётом утащенных из дома Джейка продуктов, на ум приходила только яичница. Тем более, что старая потёртая сковородка смотрела на Стейси с самого видного места. Должно быть, Джейк готовить совсем не умел, раз уж она была в таком плачевном состоянии. Но так как в самом доме посуды не было, кроме уродливых кружек с надписями, оставленных хозяевами, кажется, вполне намеренно, пришлось перебиваться этим. В холодильнике нашлось и молоко. Оно, возможно, уже скисло и подошло бы скорее для блинов, да и омлеты это всё-таки больше по части Дарлы, а Стейси предпочитала скрэмбл.       Когда яйца зашипели, растекаясь по разогретой сковороде, Стейси вдруг вспомнила, что именно яичница была первым блюдом, которое они с подругами попробовали здесь, в Англии. И если бы память позволила, она бы сейчас смогла просмотреть множество приятных моментов, но, коснувшись горячей сковороды, Стейси мгновенно увидела в голове, как Дарла обожглась, поджаривая тосты.       Следующее, что заставило её подскочить, когда обожжённая ладонь оказалась под струёй холодной воды из-под крана, это настенные часы, висевшие совсем рядом. Шесть с лишним! Приглядываться и считать по тоненьким чёрточкам, сколько именно минут прошло, у Стейси совершенно не было времени. Она снова опаздывала, что было уже классикой. Она заметила Кейт, идущую прямо в сторону спальни с одной-единственной целью — разбудить Эдда. Допустить этого было нельзя, поэтому, выключив плиту одним движением, Стейси вылетела из кухни и схватила подругу за капюшон. Дверная ручка, на которой Кейт уже успела расположить свою ладонь, вернулась в изначальное положение, так и не успев повернуться до конца.       — Стой! Не буди его, — громко прошептала Стейси прямо Кейт в ухо.       — В смысле не буди? — та удивлённо развернулась. — Я вообще прикола не поняла, почему будильник не трезвонит? А если, пока я здесь торчу, кто-нибудь снаружи ошивается, м? Эдд должен был десять минут назад выйти, я ему даже звонила.       — Мы поменялись с ним, я сейчас пойду! Только… там яичница… — Стейси огорчённо обернулась в сторону кухни.       — Хоть яичница, хоть Эдд в трусах, я иду спать, а ты как знаешь, — Кейт пожала плечами, снова хватаясь за дверную ручку и теперь уже поворачивая её до упора. — Вторжение красных в дом, пока никого нет на посту, будет на твоей совести.       И тут Стейси поняла, что в комнате её подругу встретит как раз ни что иное, как самый настоящий Эдд в трусах. Но спит ли он? Это было интересно и самой Стейси, поэтому она позволила Кейт войти в спальню, шагнув через порог следом за ней.       — Спит… — с облегчением выдохнула Стейси, отпуская чёрный капюшон.       — Класс, — саркастично выплюнула Кейт. — Удачного дежурства.       Она устало рухнула на свободную половину кровати прямо вниз лицом и махнула Стейси рукой, ожидая, что та тотчас же помчится на своё место снаружи у входа в дом, но та уходить не торопилась. Она поджала губы, перебрала пальцы и помялась у порога, понимая, что подруга не видит её и, может быть, уже даже уснула, но объяснить, почему ей так не хочется, чтобы Кейт спала в этой постели, словами было сложно. Сдавшись и убедив себя, что в этом ничего такого нет, да и время поджимает, она закрыла дверь спальни и ринулась обратно на кухню, где собрала яичницу и сунула в питу, которая тоже вполне удачно оказалась в числе случайных продуктов. С таким переносным завтраком — без утреннего кофе, к разочарованию Стейси, — она взяла с журнального столика пистолет, оставленный Кейт, и вышла на улицу. Почти не опоздала! На часах 6:18.       Внешний мир встретил её свежим воздухом, лужицами грязи от так часто моросящих осенних дождей и холодным ветром. Доев свой завтрак и поёживаясь от неприятно низкой температуры, Стейси решила, что без верхней одежды два часа и сорок две минуты она тут не выдержит. Обойдя весь периметр двора, она убедилась, что рядом никого и, всё же стараясь быть побыстрее, проскочила в дом за чем-нибудь тёплым. На вешалке возле двери висел только плащ Эдда, а Стейси хотелось более мягкой ткани, поэтому она без стеснения опустила руки в рюкзак Кристи, валяющийся прямо у дивана, и достала оттуда первую попавшуюся вещь. Не тратя время на разглядывание предмета одежды, Стейси натянула его на себя и снова вышла из дома. Уже на улице, расправив его на себе, она поняла, что это была худи. Причём не простая. Доставая её из рюкзака, она сначала подумала, что это одежда Кристи — она любила носить красное. Но вещи были разложены по сумкам не по праву принадлежности, а по принципу «что куда поместится», поэтому сейчас, когда худи оказалась на ней, она вспомнила, что сама привезла её сюда, чтобы вернуть. Вернуть Торду.       Стейси украла её тогда, в первый раз. Действительно украла и стыдила себя за это, когда обнаружила её в чемодане, вернувшись домой. Она забыла вернуть её перед отъездом, хотя действительно хотела. Худи лежала в глубинах её шкафа долгие годы, пережила переезд и кучу генеральных уборок, но Стейси не решалась её носить. Она была скорее чем-то вроде сувенира, на который можно было только смотреть и вспоминать былое. А теперь она привезла её, надеясь ещё раз встретить Торда в более приятных обстотятельствах, чем его бывшие друзья. Да, может, это было глупо, но как же её тяготило наличие чужой украденной одежды в своём шкафу. Выбросить или отдать кому-то сил тоже не хватало, оставалось только ждать момента, когда можно будет избавиться от неё самым предпочтительным способом — вернуть хозяину.       Теперь сомнительно было, что такой момент подвернётся. Но худи приятно согревала и наконец-то была ей по размеру, и снимать её не хотелось.       Но всё-таки… Можно ли было надеяться, что Торд не такой, каким всем сейчас представляется? Как он к этому пришёл, какие были мотивы, предыстория? Издержки профессии заставляли Стейси невольно размышлять о каждом человеке, встречающемся на её жизненном пути, и Торд не был исключением. Теперь она рассматривала его совсем с другой стороны, нежели когда была подростком. Если, конечно, можно было его хоть как-то рассматривать, беря в пример ситуации восьмилетней давности и сцены глупого мультсериала, которые она с огромным трудом могла вспомнить. Ей не хватало очень важной детали в этом пазле. Ей не хватало настоящего Торда. Какой он сейчас? Как себя ведёт? О чём думает? Поговорить бы с ним, заглянуть внутрь, в душу, разворошить всё, что там есть, и докопаться до сути. Для Стейси он был очередной головоломкой, как и любой человек, приходящий к ней на сеансы. Просто некоторые раскалывались легко, как орешки, а некоторые… а некоторые просто Торд.       Что, если его невозможно починить? Что, если он сломан окончательно, и не хватит её профессиональных навыков, чтобы сделать хоть что-то? Что, если он начнёт представлять настоящую опасность, угрозу жизни? Несомненно, Стейси переживала за Дарлу. Переживала за Тома, за Мэтта, за всех остальных. Но ведь быть в плену и быть в могиле — это совершенно разные вещи. И если бы единственным выходом из сложившейся ситуации было убить Торда…       Смогла бы она это сделать?