Непростой экзамен 2

      Очередное утро и очередная стопка документов или чего-то другого — Лейла не особо вслушивалась, — которую необходимо было отнести в кабинет. Приятная рутина, которая ничуть её не утомляла и была, кажется, её любимой из всех опций, что она могла выполнять. Остальное надоело до жути: прошлое девочки по вызову, увы, преследовало её и теперь, а работа с бумажками вносила хоть какое-то разнообразие. На этот раз стопка из нескольких папок была большевата, и Лейла с трудом удерживала её в руках, передвигаясь на каблуках. Это был дресс-код, и хоть она и любила такую обувь в обычной жизни, на работе предпочла бы надеть что-то поудобнее. Всё-таки таскаться в них целыми днями тяжело — ноги устают.       Наконец пункт назначения оказался прямо перед ней. Одной рукой придерживая папки, другой она потянулась к ручке двери и успешно её открыла. Торда не было в его излюбленном вращающемся кресле, где он частенько испытывал свой вестибулярный аппарат, и Лейла с облегчением вздохнула. Его ухмыляющееся лицо её уже порядком утомило, не хотелось бы видеть его так часто. Неудача случилась, когда она попыталась уже закрыть дверь за собой. Ударившись локтем прямо об косяк и, видимо, задев таким образом локтевой нерв, она тут же выронила всё, что держала ослабевшей в момент рукой, прямо на пол. Листы посыпались из папок, перемешиваясь между собой. Лейла издала недовольный стон, выругалась и опустилась на колени, дабы собрать бумаги обратно, и только сейчас увидела, что в кабинете она была не одна. На стуле у правой стены сидела Дарла, сложив руки на коленях. Лейла нахмурилась.       — Ну помогла бы хоть, сидит как истукан!       Неразборчиво ворча что-то себе под нос, она продолжила складывать документы в папки, не рассчитывая даже на помощь. Лейла думала, что Дарла подчиняется только Торду, а потому сказала это, только чтобы выплеснуть эмоции. Но неожиданно для неё, её пальцев коснулись пальцы Дарлы, когда они обе потянулись за одним листком. Отдёрнув свою руку, Лейла удивилась:       — Не поняла… Как давно ты простым секретаршам повинуешься, а, сержант Дарла?       Лейла не вкладывала в эти слова какой-то особый смысл, не подозревала Дарлу ни в чём, а просто ляпнула от балды, ведь сама не знала, как это всё работает. Но реакция Дарлы на то, что она сказала, заставила Лейлу поднапрячься. Дарла вдруг остановилась, замерев с листком в руке. Она не могла решить, что делать дальше, так как подумала, что ошиблась и повела себя не так, как от неё ждали, вследствие чего могла себя запросто выдать. Лейла смотрела на неё с недоверием, и она окончательно растерялась, перестав контролировать все самовольства своего тела, поэтому у неё тут же задрожала рука, а изо рта вырвался нервный вздох. Если бы Лейла могла видеть её глаза, то догадалась бы ещё раньше. Со слов Торда она знала, что очки на ней должны контролировать её разум, превращая её чуть ли не в робота, но её поведение сейчас абсолютно точно было человеческим. Ошибаться, переживать из-за ошибки? Это свойственно только людям, точно не роботам.       — Да ты… ты и не под контролем вовсе! — воскликнула Лейла, когда пазл в голове сложился полностью. Затем она схватила Дарлу за запястье, заставив лист бумаги, который она держала, снова упасть на пол. — Полагаю, Торд об этом не знает. Мне стоит ему рассказать? — продолжала она, чувствуя как дрожит чужая рука в её крепком кулачке. — Притворяется она, посмотрите-ка!       Лейла говорила довольно громко, что было ей свойственно. Дарла запаниковала: она ведь может наделать проблем, если продолжит так кричать, и кто-нибудь обратит внимание и заглянет в кабинет! Поэтому Дарла пошла на отчаянный шаг и попросила:       — Тише! Пожалуйста… пожалуйста, не кричи…       Глаза Лейлы стали как два блюдца, она вскрикнула и отпрянула, выпуская руку Дарлы. Да, предполагать можно было много чего, но Дарла и вправду оказалась живой, и это немного выбило Лейлу из колеи. По крайней мере, на первые несколько секунд.       — И с чего вдруг я должна?!       Лейла была взволнована, а потому стала говорить даже громче, чем до этого, и Дарла просто не знала, как ещё можно заставить её замолчать. От ощущения своей беспомощности и страха того, что теперь с ней будет, она растеряла последние капли уверенности. Глаза предательски пощипывало, как будто она сейчас расплачется. Ах, нет, уже плачет.       Лейла на самом деле была сложным человеком, порой слишком чёрствым к другим, но такой её сделала жизнь. Она много жестокости видела вокруг себя, особенно по отношению к женскому полу, что было неудивительно в силу её бывшей профессии, но будучи неспособной противостоять этому, она нашла выход в игнорировании чужих проблем и заботе исключительно о себе. Столько переживаний за других её добрая душа просто бы не вынесла. Тем не менее, она не могла полностью перестроить свою личность. И, конечно, ей стало жаль Дарлу, когда та опустилась до слёз.       — Так, — Лейла подвинулась ближе. — А ну хватит. Да будет тебе… прекращай, а то сама себя сдашь.       Дарла плакала беззвучно, и слёзы капали ей на колени, оставляя влажные пятна на форме. Даже то, что сейчас видела Лейла, было далеко не полным набором чувств, которые испытала Дарла за последние дни. Выплеснуть все эмоции для неё было очень сложно, ведь она заталкивала всё, что чувствует, поглубже в себя, чтобы быть полезной другим, невзирая на свои страхи. Поэтому слёзы тихо скатывались по её щекам, и это был единственный доступный ей способ выпустить то, что ранило её изнутри.       Лейла совсем не была бесчувственной, нет. И она понимала, что обстоятельства, при которых Дарла оказалась здесь, очевидно, не самые приятные. И то, что её удерживают тут насильно, она тоже прекрасно понимала. Лейла не знала всей истории, не знала даже, кто Дарла вообще такая, но ей стало так больно, глядя на неё, что она просто не могла поступить так, как изначально грозилась. Первая их встреча была не из приятных, и Лейла честно могла признаться, что испугалась за себя и за своё место. Но теперь, когда она увидела, что Дарла сама здесь жертва, и уж тем более не представляет никакой угрозы, она прониклась сочувствием, хоть и старалась не пускать эту эмоцию в своё сердце, чтобы не усложнять себе жизнь. Сейчас избегать не получилось. Лейла теперь знала об обмане и непреднамеренно стала частью этой истории, а значит оставалось только выбрать сторону.       И Лейла выбрала. Женская солидарность была для неё превыше какой-то глупой верности озабоченному психопату. Она мало встречала приятных людей, и Торд уж точно не был одним из них, поэтому вопроса в выборе между ним и незнакомой девушкой, которую он заставил страдать, даже не вставало. Она бы хотела вытереть Дарле слёзы, но этому препятствовали громоздкие очки на её лице, а когда Лейла попыталась их снять, Дарла крепко вцепилась в них, боясь открывать лицо перед человеком, которому она ещё не могла доверять. Лицо Лейлы приняло тяжёлое, сочувствующее выражение. Она увидела в Дарле себя, как в зеркале, и в прямом и в переносном смысле. Отражающая поверхность очков не позволяла ей посмотреть Дарле в глаза, что немного удручало, но было принято Лейлой с пониманием. На месте Дарлы она поступила бы так же.       — Как же тебя угораздило вообще здесь оказаться?       Дарла не любила, когда её жалели, а потому сопереживающий тон Лейлы вызывал желание отстраниться. И пусть она всё ещё не была готова открыться ей, на самом деле ей было приятно, что хоть кто-то о ней волнуется. Она осторожно приподняла свои очки и вытерла слёзы сама, хотя видела, что Лейла уже готовила для этого свой рукав.       — Я не думаю, что нам с тобой стоит… разговаривать, — сомневаясь, сказала Дарла. Она хотела быть осторожной, но чего ещё можно было остерегаться, когда они уже завели разговор, и Лейла всё точно поняла?       — Если ты боишься… если ты боишься Торда, — прошептала Лейла, наклоняясь чуть ближе, — то не бойся. Он ничего тебе не сделает, пока я здесь. Я не скажу ему. Обещаю.       Будто в подтверждение своих слов, Лейла поднялась с пола и закрыла дверь на ключ. Это было сделано в целях безопасности, ведь раз уж она решила помочь Дарле, стоило быть осторожной. Вот только Дарлу этот жест больше напугал. Она страдала клаустрофобией, и пусть здесь было совсем не тесно, пугало её скорее нахождение в запертом помещении с человеком, которому она боялась доверять.       — Разве… тебе можно так делать? — уточнила Дарла, тоже вставая с пола, но только чтобы отойти на безопасное расстояние от Лейлы.       — Ой, — Лейла махнула рукой, — мне можно всё. Если даже и влетит, то я умею отрабатывать вину, не переживай, — горько усмехнулась она, но тут же добродушно улыбнулась. — Ладненько. Помоги-ка мне лучше собрать бумаги и рассказывай.       Лейла наклонилась, чтобы поднять всё ещё валяющиеся на полу папки, и Дарла всё же неуверенно подошла, чтобы помочь, но говорить не торопилась. Лейла и не заставляла, и когда они вместе молча собрали всю документацию с пола и аккуратно сложили на стол, Дарла подумала, что всё-таки эта девушка не выглядит угрожающе или хоть сколько-нибудь злобно, пусть её поведение было странным, и она сначала не располагала к себе. Перед Дарлой стоял человек, которому она хотела доверять.       — Тебе получше? — поинтересовалась Лейла, нарушая непродолжительное молчание.       Дарла коротко кивнула, затем задумалась и решила всё же пойти на контакт. Ей ведь нужно было с кем-то скооперироваться и как-нибудь связаться с тем солдатом, который вчера в этом же кабинете без всяких предпосылок вывалил на неё чуть ли не всё, что было у него на душе. Кажется, его звали Пол.       — Ты правда хочешь мне помочь? — силясь поверить в искренность собеседницы, спросила Дарла.       — Ну, я… не то чтобы большая шишка здесь, — неловко усмехнулась Лейла, — я, конечно, перегнула, когда сказала, что мне можно всё. Но если тебе нужна моя помощь, я… постараюсь что-нибудь сделать.       Лейла и сама не была уверена в своих словах. Для неё было так странно помогать кому-то спустя много лет отстранённости от нормального общения с людьми. Но то, что она хотела помочь, определённо было правдой. Эта ситуация была особенной, и помощь Дарле для неё означала и помощь себе в том числе, а в честном диалоге с самой собой она очень и очень нуждалась. Живя столько времени во лжи и притворстве, было очень легко потерять себя.       — А здесь разве не должны быть камеры? — вдруг вспомнила Дарла.       — М-м-м, — Лейла покрутила головой. — Должны, но сегодня Торд, кажется, забыл их включить. Да и вообще, его долго не будет, он утопал по делам. Можем тут хоть пижамную вечеринку устраивать, — рассмеялась Лейла.       Она давно не чувствовала себя так свободно. Казалось, это первый человек за многие годы, перед которым ей не нужно было притворяться, строить из себя доступную, но язвительную куколку. Вот так открыто, по-честному рассмеяться она могла бы только при подруге. Но у неё никогда не было подруг, поэтому она не знала, каково это, и этот момент был на самом деле волшебным.       Дарла на это лишь улыбнулась, но для неё одно это действие уже было волшебным, в таких-то обстоятельствах. Она наконец почувствовала, что Лейла теперь человек, которому она могла доверять.       Отойдя от стола, она села на тот же стул, на котором вчера слушала Пола, и пригласила Лейлу сесть рядом. Затем, колеблясь, потянулась к очкам, чтобы снять их. Лейла на это предупредила:       — Если ты не хочешь, то можешь остаться в них.       — Нет, — Дарла была серьёзна в своих намерениях, — я хочу, чтобы ты видела моё лицо.       Не расстёгивая застёжки на затылке, Дарла подняла очки выше, на лоб, чтобы в случае чего можно было быстро спустить их обратно. Встряхнув головой, она поправила чёлку и Лейла наконец увидела, с кем говорит. Глаза — зеркало души, и по глазам напротив она поняла, что у них с Дарлой точно есть точки соприкосновения, по крайней мере одна.       Боль.       Дарла начала свой рассказ с небольшого вступления о том, какое она вообще имеет отношение к Торду. Благодаря этой информации Лейла догадалась, что не просто так лицо Дарлы кажется ей знакомым. Они уже встречались ранее, давным-давно, когда у самой Лейлы случился конфликт с Тордом, и она наведалась к нему домой, а потом ушла, забыв о нём на много лет. Но услышав позже о том, кем он стал, она решила вернуться, потому что нуждалась в ком-то, кто бы снова достал её из грязи, как тогда, когда она впервые почувствовала себя достойной любви. Только теперь у Торда для этого была не только харизма, но ещё и власть, что Лейла посчитала решающим аргументом в споре с самой собой, раз уж любви он ей дать точно не мог. Да и она ему не могла. Так и получились взаимовыгодные отношения длиной в два последних года.       — А вчера, — продолжала Дарла, торопясь рассказать всё как можно короче, но при этом так, чтобы Лейла поняла, — здесь был один солдат… его зовут Пол, ты же наверняка знаешь его. — Лейла кивнула, и рассказ пошёл дальше. — Он разговаривал со мной и говорил… много всего говорил, но суть такая, что он тоже видит всю эту проблему, и мне кажется, что ему можно доверять.       — Я не так близко знаю его, — призналась Лейла, — но он… неплох, я бы сказала. Ну, я так думаю. Ты всё обсудила с ним?       — Нет! Я молчала, потому что… ну, знаешь… — Дарла замялась. — Я вообще не уверена, правильно ли себя веду. Видишь, перед тобой уже прокололась, а если бы это было перед Тордом?.. Я испугалась что-то отвечать и просто… ах, не знаю, — она устало вздохнула и закрыла лицо ладонями. — Мне правда нужна помощь, признаю, и такой союзник, как он, был бы очень-очень кстати, но я так… я так не хочу никого втягивать…       — А как ты собиралась действовать, притворяясь прислужницей, м? — задала вполне резонный вопрос Лейла. — Как бы это тебе помогло, будь ты одна?       — Тоже верно…       — Хочешь, я сама с ним поговорю?       — Что? Ты? — подняла голову Дарла.       — Ну да, — Лейла положила руку ей на плечо. — Скажи мне, что ему передать, и мы вместе что-нибудь точно придумаем. Он мужик смышлёный, думаю, с заданием каким-нибудь справится, — хихикнула она.       Все имеющиеся элементы стали потихоньку складываться в голове Дарлы в единую картину. Если через Лейлу она свяжется с Полом, то тот может как-нибудь добраться до Эдда, объяснить ему, как тут у них дела, и тогда уже действительно вернуться с планом, в котором Дарла, теперь уже с помощью двух других людей, сможет сыграть свою роль и привести историю к счастливому — хотелось верить — финалу. Может быть, и про Тома с Мэттом удастся что-нибудь узнать.       — Тогда, — Дарла опустила очки, давая понять, что сейчас будет её последняя реплика, — расскажи ему всё, что я думаю о его вчерашнем монологе, и попроси связаться с Эддом. Он всё ещё должен быть на том месте, куда мы с Полом и… и с кем-то ещё ездили, я забыла, как…       — Патрик, — напомнила Лейла. — Знаю я его, колючий тип, — улыбнулась она, а затем поднялась со стула, намереваясь уйти. — Тогда начнём.

***

      Столовая, находящаяся на нижнем этаже отеля, выглядела полупустой. Запуганные повара, тем не менее, продолжали готовить для захаживающих сюда между делами солдат. Некоторые из них оставались, рассаживались за столы и проводили свободное время за разговорами во время еды. Так поступили и Пол с Патриком, уже добрых полчаса обсуждая что-то вполголоса за маленьким столиком подальше от остальных. И так бы и продолжали этим заниматься, если бы их не отвлекла девушка, одним своим появлением привлёкшая внимание абсолютно всех, кто находился в помещении.       — Эй, ты, бровастый! Да-да, ты! — подтвердила Лейла, когда Пол поймал её взгляд. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы отойти от входа, оказаться у нужного столика и прилечь на него грудью. Патрик тут же скривился, выражая явное недовольство её компанией.       — На нас все смотрят, — процедил он так, чтобы она слышала. — Чего тебе надо? Могли бы и дальше проходить мимо друг друга, как делали это всегда.       — Я по делу здесь, — обратилась она к Полу, игнорируя ещё одного человека за столом. — Поговорить нужно.       Её глаза многозначительно скосились в сторону Патрика, однако собеседник намёка не понял. Лейла вздохнула.       — Тугодум ты. Надо обсудить вопросы личного характера, — пояснила она вполголоса. — Наедине.       — Чего-о-о? — с явным недоверием воскликнул Патрик, кривя губы в усмешке. — Я-то думал, вопросы личного характера ты с Тордом обсуждаешь.       Яркие глаза Лейлы неопределённого цвета между зелёным и голубым, обычно выглядящие, как безбрежное море, помрачнели и теперь иллюстрировали самый настоящий шторм. Она обернулась на Патрика и всё тем же пониженным голосом произнесла:       — Я бы тебе посоветовала засунуть язык в жопу и смыться отсюда. Я не шучу.       — Хрена с два я встану, — огрызнулся он, реагируя на дерзости. — Это моё место, мы здесь сидели и будем сидеть. Пол? — ища поддержки, обратился он к другу.       — Я… э… — растерялся тот. — Видимо, дело важное…       — Смеёшься? — возмутился Патрик. — Я тебя в последнее время совсем не узнаю. Ходишь за всякими…       Он оборвал свою реплику, когда догадался, что только что чуть не выдал друга с потрохами. Тот в свою очередь уже готов был пнуть его под столом, чтобы заставить замолчать, но не пришлось. Патрик выругался себе под нос, кашлянул и, показательно делая вид, что забыл про существование Лейлы, спросил у Пола:       — Мне… уйти?       В ответ Пол совершил некий неуверенный жест головой, не желая прогонять Патрика, но будучи заинтересованным в деле, которое к нему может быть у Лейлы. Собственно, она ситуацию и разрешила, снисходительно сказав:       — Сиди-сиди, кушай. Мы отойдём, чтобы тебе не мешать.       Патрик очень старался не съязвить в ответ, пока Лейла бесцеремонно схватила Пола за рукав и потащила на выход, а потом и вообще неизвестно куда. Известно стало чуть позже, когда эти двое оказались на улице, где их встретило пасмурное, мрачное небо, готовое в любую минуту облить землю дождём, и холодный ветер, заставивший Лейлу спрятать грудь под скрещёнными руками. Как только они отошли дальше от входа, Лейла опустила руку в карман, извлекая оттуда сигареты и буквально впихивая пачку прямо в руки Полу. Тот принял предмет и, не зная, что на это ответить, предпочёл дежурную вежливость:       — Э-э… Спасибо. Куда мы идём?       — Уже никуда, — ответила Лейла, осматриваясь вокруг и убеждаясь, что людей рядом нет. — Зажигай.       — Чего?       — Сигарету зажигай, быстро.       Повинуясь этому странному приказу, Пол открыл пачку и достал из кармана зажигалку. В это время Лейла уже успела вытащить сигарету и зажать её в губах, поэтому как только Пол зажёг свою, она просто прикурила у него. Освобождая свой рот от сигареты и беря её двумя пальцами, Пол спросил:       — Так ты можешь мне объяснить, что происходит? С чего вдруг такое внимание?       Вместо ответа Лейла отчеканила очередной приказ:       — Делай вид, что куришь.       — Да я и… просто могу.       Он стушевался, опустив голову и уделяя всё своё внимание сигарете. Лейла повела себя так же и спокойно курила, в то же время приводя мысли в порядок, чтобы правильно преподнести новость, с которой она пришла. Когда Полу, наконец, надоело это молчание, а его терпение стало иссякать, он снова спросил:       — В чём дело, Лейла?       А она ответила вопросом на вопрос, стряхивая пепел:       — Пол, ты умеешь хранить секреты?       Неожиданный вопрос немного сбил его с толку. Стараясь не терять нить разговора, он ответил:       — Ну... Да.       Лейла вздохнула, уводя взгляд куда-то далеко:       — Слушай внимательно, но не смей делать удивлённое выражение лица. Представь, что мы обсуждаем… ну, например, волосы на заднице Торда.       — Чего?! — Пол чуть не выронил сигарету изо рта. — Ты что несёшь?       — Успокоился, быстро, — командным тоном выдала она, поджимая сухие от ветра губы. — Ты хочешь, чтобы на нас внимание обратили?       — Да о чём речь-то, я понять не могу?!       — Дарла.       У Пола аж глаза загорелись. Он тут же забыл про все странные указания, полученные им от Лейлы ранее, и даже избавился от отвлекающей его сигареты, но говорить дальше она не торопилась и сделала ещё одну затяжку, растягивая не только сигарету, но и время. Затем, выпустив дым изо рта, она добавила ещё одну фразу:       — Она в сознании.       Эту фразу Пол обрабатывал дольше, чем предыдущую. Прежде, чем он успел среагировать, Лейла невозмутимо продолжила:       — Спокойно. Делай вид, что услышал что-то обыденное. Мы же вышли покурить, Пол. И обсудить волосы на заднице Торда.       Последняя фраза заставила Пола скривиться. Ну кто так маскирует секреты?!       — Господи, почему именно… агх. Я не понимаю.              Покончив с сигаретой и потушив её носком туфли, Лейла выдала, наконец, всю суть на одном дыхании:       — Очки на ней перестали работать, Дарла сейчас в сознании и была в сознании, когда ты говорил с ней вчера. Она всё слышала, бровастый.       — Она всё..! — только и успел вскричать Пол, как его тут же довольно грубо заткнули, да так, что это шокировало его не меньше услышанной только что новости. Лейла схватила его за челюсть и поцеловала, сухо и коротко, но достаточно для того, чтобы он опешил и замолчал, что ей и было нужно. Отстранившись в ту же секунду, она процедила ему прямо в лицо:       — Успокоился?       Не ожидавший такого напора, да и в принципе такого действия в свою сторону, Пол весь покрылся румянцем, как какой-нибудь подросток, и пялился на женщину, не в состоянии что-либо произнести. Когда волна эмоций немного утихла, он отошёл на шаг назад, протёр губы тыльной стороной ладони и всё-таки спросил:       — Зачем?..       Она закатила глаза.       — Я тут местная элитная эскортница, всем плевать. А ты начал кричать. Я же предупредила сразу, совсем что ли мозгов нет, а? — накинулась Лейла. — Если для тебя это важно, заткнись нахер и просто слушай. И кури, блять.       На последних словах она насильно впихнула ему в руку вторую сигарету, не особо волнуясь о здоровье его и так уже прокуренных лёгких. Тот окончательно пришёл в себя, действительно заткнулся и сделал так, как ему велели: закурил. Снова.       Рассказ Дарлы, который та и так сократила, чтобы быстрее ознакомить новую союзницу с ситуацией, на пути к Полу сократился ещё в два раза с помощью Лейлы, которая пропускала все несущественные по её мнению элементы истории и оставила только самое важное: тот факт, что Дарла была бы рада принять его помощь, и, конечно, задание, которое она придумала ему дать.       Эмоции на лице Пола менялись стремительно: от смущения до принятия, от неуверенности до решимости, от неприязни до признательности к Лейле. Последнее он выразил и словами, поблагодарив её за то, что всё это устроила. Задание он принял, обещая, что новостей можно будет ждать уже завтра.       Когда сигарета потухла и всё, что нужно было обговорить, было обговорено, они вернулись в здание отеля. Прежде чем разойтись с Лейлой в разные стороны, Пол посчитал нужным сказать, что ошибался насчёт неё, и ему жаль, что он плохо о ней думал. Та на это лишь усмехнулась. И когда красивая и тёплая улыбка, которую она подарила ему в момент прощания, сделала её лицо по-детски невинным, Пол понял одну важную вещь. Она тоже человек. Все они люди. И эту простую истину не могут изменить никакие обстоятельства, никакие из ролей, которые они играют в жизни. Под масками всегда скрываются настоящие лица.       А под формой — сердца.