Непростой экзамен 2

      Не в первый раз уже доводилось Эдду видеть это помещение. Глаза цеплялись за знакомые детали: высокий потолок, пара люстр, тёмные стены. Ну и, конечно, две двери напротив друг друга, длинный стол и множество стульев. Это была та же переговорная, в которую его привели однажды ещё с Томом, Мэттом и Дарлой. Сейчас пленных всё так же было четверо, но теперь уже их состав изменился. Кристи, Стейси и Кейт рассматривали комнату, потому что делать в тех условиях, что они оказались, было больше нечего. Руки связаны, оружие изъято, вокруг охрана, и ни одна из двух дверей не может послужить выходом из этого гнетущего места.       Эдд упрямо смотрел в стол перед собой, стараясь не поднимать глаз на Стейси, которую усадили напротив. Ему никак не хотелось комментировать произошедшее. Он чувствовал себя преданным и оскорблённым до глубины души. Всё могло бы закончиться в одно мгновение, если бы она не влезла и не помешала. Возможно, сейчас они бы уже сидели не здесь, а в каком-нибудь более приятном месте.       Стейси потирала собственные пальцы, так же не желая смотреть на человека напротив. Она не понимала, что чувствует. С одной стороны, ей было стыдно за свой импульсивный поступок. С другой — она ведь просто хотела решить ситуацию по-другому, не так радикально. Жизнь множество раз тыкала её носом в ошибки, но Стейси никак не могла перестать верить в людей. Она не понаслышке знала, какими сложными существами они могут быть, и поэтому всегда давала шансы. Всегда бралась за тяжёлые случаи, докапывалась до сути проблемы и решала её. В её жизненных принципах не было слова «сдаваться». Поэтому и сейчас она не хотела просто отбросить проблему с помощью уничтожения её первопричины. Да и причина ведь не человек, а то, что внутри него. И именно туда ей хотелось заглянуть.       Кристи потряхивало. Она, конечно, предполагала, что всё может закончиться так, но это не меняло того, что ей от этого было не по себе. Запястья чесались, ладони потели и холодели одновременно, а сделать с этим было ничего нельзя, и это раздражало, поэтому она нервно трясла ногой под столом. Неконтролируемая тревога не покидала её тело с момента, как они только вышли из дома, а с каждой минутой ожидания и пребывания в неизвестности становилась ещё сильнее. Их ведь просто бросили здесь, не говоря ни слова, и нельзя было даже предположить, что произойдёт дальше и произойдёт ли вообще. Ни Торда, ни Дарлу они не видели с момента, как их затолкали в одну из машин. Где они были сейчас? Что Торд планировал делать? Ответы на эти вопросы оставались на фантазию Кристи, и красочность не очень приятых сцен, создаваемых её воображением, ей совсем не нравилась.       Стул слева от Эдда занимала Кейт. Из этого положения, даже не поднимая головы, она прекрасно видела обеих своих подруг. Подрагивающие пальцы Кристи прямо напротив мало отличались от её собственных, только вот Кейт держала их под столом. Ей не хотелось, чтобы остальные видели её подавленность, но всё выдавало совершенно страдальческое лицо. Ей было по-настоящему тяжело перенести это поражение, своё поражение, но теперь она смирилась. И если какое-то время назад, когда она только увидела толпу солдат, движущихся прямо к ней, ей хотелось ворваться в их ряды, растолкать всех и каждого, биться пусть даже голыми руками, то сейчас весь энтузиазм сошёл на нет. Сил не оставалось уже ни на что, кроме бессмысленных размышлений. Даже фильтровать дрейфующую в своей голове информацию она в этом состоянии уже не могла, и разрешила себе думать обо всём, что приходило на ум. Вспомнить какие-нибудь эпизоды из прошлого, случайный анекдот, стихотворение, которое она когда-то учила в школе. Она разрешила себе быть живой, разрешила чувствовать. И если восемь лет назад она бы убила себя за такое, то сейчас… Это ведь оказалось не так страшно, как она думала, и жить становилось легче. Устанавливая тоталитарный режим в собственной голове, она забывала о том, что в конце концов это должно привести к какой-никакой революции. Но на самом деле изменения приходили в её мышление постепенно, и она бы сравнила их скорее с реформами. Но начались ведь они тоже неспроста. Для этого ей нужен был мощный толчок, и она прекрасно знала, кто им послужил.                     Время тянулось мучительно медленно, но ни слова между пленниками так и не было сказано. Поэтому, когда дверь открылась, и в комнату вошёл прекрасно знакомый им всем человек, Кристи почувствовала, как пересохло у неё в горле, с нескрываемым облегчением произнося:       — Том!       — Том… — еле слышно пробубнил Эдд себе под нос.       Он был не один. За ним через дверь проскользнул Мэтт и с некоторым напряжением окинул помещение взглядом. Ответные взгляды не заставили себя долго ждать: всё же они не виделись несколько дней, и ребята не знали вообще ничего о том, что происходит с этими двумя. Судя по всему, они были в порядке, но внешние изменения не заметить было просто невозможно. Однако никто этому не удивился: Эдд уже видел их такими в прошлом, а девушки — в мультсериале-первоисточнике. Гораздо больше они удивились тому, как, оставляя Мэтта чуть позади себя, Том проскочил к стулу, где сидела Стейси, с совершенно недружелюбным выражением лица и неясным пока намерением. Последнее он, впрочем, пояснил сразу же:       — Торд сказал, чтобы мы привели Стейси к нему, так что... Поднимайся, — кивнул он ей.       Эдд отвёл взгляд от Тома и устремил его, наконец, на Стейси. Она теперь тоже смотрела на него, но ни слова не сказала. Поджав губы и продолжая неотрывно смотреть в глаза напротив с нечитаемым посылом, она стала вставать со стула, как и попросил Том. Эдд снова взглянул на него.       — Зачем? — спросил он, напряжённо сжимая кулаки на столе перед собой.       — А я знаю, что ли? — огрызнулся Том. Его недоверие и презрение, с которыми он здесь объявился, относились исключительно к Эдду. Та ситуация, оставшаяся в прошлом только между ними с Мэттом и Эддом, совершенно изменила его представление о том, что происходило теперь у друга в голове. Какие-то тайные планы, работа в одиночку — это было совсем уж странно и даже не про Эдда. Они ведь команда! Ну, или, по крайней мере, были ей…       — Как ты… как ты можешь просто отвести её туда, даже не зная, зачем? Что он хочет от неё?       — Послушай, я не личная секретарша, чтобы Торд мне всё докладывал. Мне сказали — я выполняю. Ситуация и так дерьмовая, ещё более плохих последствий я не хочу. Так что, если не возражаете… я забираю Стейси.       Глаза Эдда округлились. Стейси не сопротивлялась ни секунды и даже не выказывала недовольства таким положением вещей. Эдда это крайне возмущало. Он не мог поверить, что она действительно просто встанет и пойдёт. Хотя не то чтобы у неё был выбор.       — Возрази ему! — с надеждой обратился он к ней, но Стейси промолчала, отвела взгляд и последовала за Томом прямиком на выход.       Ошарашенный Эдд ещё какое-то время приходил в себя. Всё, происходившее в комнате далее, его внимания совсем не привлекало, потому как в его голове боролись две стороны, к обеим из которых он, как ему казалось, в полной мере принадлежал, и ни одна не могла одержать верх. Где-то на задворках сознания уже маячила мысль о том, что на самом деле он давно уже не принадлежал ни к одной из них и существовал где-то на своей собственной стороне, наиболее правильной, логичной и эффективной, однако никто почему-то не хотел с ним соглашаться. Такая путаница и столкновение мнений заставляли даже сомневаться в своей собственной правоте, но мозг упрямо не хотел сдаваться. Было досадно, что он не сумел ничего объяснить даже Тому и Мэтту, которые прошли с ним сквозь огонь и воду и были его неизменными спутниками и лучшими друзьями на протяжении многих лет. И то, что он сейчас в своих же мыслях употребил слово «были» угнетало его ещё сильнее.       Оставшиеся за столом Кейт и Кристи молча общались друг с другом глазами. Обе были подавлены и совершенно бессильны, но решение Стейси, не сговариваясь, приняли с уважением. На самом-то деле, что ей ещё оставалось? Положение у них, надо сказать, сейчас было крайне невыгодное.       — Как вы тут? — Мэтт подошёл к столу, обращая на себя чужое внимание.       Кристи повернула голову на него, но прежде чем ответить на, собственно, заданный вопрос, задумалась на пару секунд а потом тихо уточнила:       — А… тебе можно с нами разговаривать?       — Ну, раз не запретили, значит, можно, — пожал он плечами в ответ, кладя руки на спинку ближайшего к нему стула.       Несмотря на некоторые неудобства, ведь в комнате помимо них находилась ещё и охрана, небольшой разговор между Мэттом и Кристи о ситуации в целом всё же состоялся. Не участвовавшие в нём совершенно Эдд и Кейт, кажется, концентрировались больше на своих мыслях и ощущениях в данный момент, чем на разочаровавшей их реальности. Что до Мэтта, он толком и не мог объяснить ничего со своей стороны, на которую насильно оказался перетянут. По большей части информация, исходящая от Торда, до них с Томом не доходила и терялась где-то на полпути между слухами среди подчинённых или в переговорах посредников. Прямые же взаимодействия ограничивались такой схемой: приказ — исполнение. Но Кристи посчастливилось узнать хотя бы о том, что они оба в порядке и ничего такого уж страшного, как предполагал Том в самом начале, всё-таки не произошло. Это не могло не радовать.       Когда весь лимит информации, которую можно было получить от Мэтта, оказался исчерпан, Кристи решила не терять времени и растормошить-таки Эдда, заплутавшего где-то в своём сознании. Конечно, темой разговора должна была стать Стейси. Кристи подумала, что раз уж они сами друг с другом не поговорили, то это может сделать хотя бы она. Пусть так, но узнать, что Эдд думает о поступке Стейси, было важно. Хотя, в общем-то, всё и так прекрасно читалось по его лицу.       Мэтт, исполнив свою роль, уже мог бы и уйти, но опустился на стул, ожидая неизвестно чего. Возможно, Тома, который должен был вернуться. Возможно, чего-то другого. Кристи в это время пересела на стул слева от себя и протянула руку — а точнее обе руки, так как они были связаны, — вперёд, к Эдду.       — Эй, — она коснулась расслабленных пальцев, на что Эдд сжал руку в кулак, отвергая тактильный контакт. — Ты как?       — Как я? — неожиданно для неё откликнулся собеседник. — Сама как думаешь?       Давно уже не видавшие расчёски каштановые волосы слегка подскочили, когда он поднял голову, чтобы взглянуть на Кристи. Мешки под глазами выделялись теперь крайне отчётливо на его осунувшемся лице. Описать его можно было одним словом — уставший.       — Я… вижу, что не очень. Как и все мы, — замялась она, всё же пытаясь развивать диалог.       — По чьей вине, интересно? — угрюмо буркнул Эдд. Кристи напряглась, поджимая губы. Конечно, он винит Стейси в разрушении своего плана. Это было вполне ожидаемо.       — Слушай, — она задумалась на какое-то время, чтобы собрать мерцающие мысли в осмысленное предложение.       — Слушаю, — без особого энтузиазма сказал Эдд.       — Я не знаю, почему она так поступила. Я не знаю, правильно ли это было, и уж тем более не знаю, к чему это нас приведёт. Мы узнаем ответы на эти вопросы только в самом конце, но сейчас…       — Сейчас уже и так всё ясно, — прервал её Эдд, хмурясь. — Она поступила так, потому что Торд ей всё ещё интересен, и она повелась на его злодейский шарм или что-нибудь в этом духе. Это было неправильно, потому что у нас уже был план и мы должны были ему следовать, а она пошла наперекор. А приведёт это нас к… да вот к тому, что сейчас происходит. Мы проиграли и теперь ждём своей казни, ну или до чего там ещё Торд додумается.       Позиция Эдда казалась сформированной. Возможно, её даже было нельзя изменить. Но Кристи всё же попыталась, ведь теперь не было уже совершенно никакого смысла гадать, как это отразится на будущем. Оно было предрешено.       — Нет, не ясно, — возразила Кристи, сама не веря в свои слова. — Нас ведь что-то ждёт дальше. Она сейчас разговаривает с ним. Наверняка у неё есть какой-то свой план…       — Тогда какого чёрта она молчала в тряпочку и не предупредила меня о том, что я всё делаю зря? — понизил голос Эдд. — Если она хотела сделать как-то по-другому, почему не предупредила? Почему не обсудила со мной… с нами? — исправился он.       — Я… я не знаю, — растерялась Кристи, слегка отодвинувшись назад от такого напора.       — Ты не знаешь, — горько усмехнулся он. — Вот и я не знаю. Мне страшно даже подумать, какое оправдание своему поступку она мне… нам может предъявить.       Эти постоянные перепрыгивания с «я» на «мы» в речи Эдда навели Кристи на интересную мысль. Её озвучивание могло бы вызвать агрессию с его стороны, но терять ведь и правда было уже нечего?        — А может, — вздохнула она, — может, проблема в том, что ты перестал… как бы это сказать… считать нас… командой?       Эдд выпрямился, сжимая челюсти. В его взгляде читалось недоумение.       — То есть? Ради кого, по-твоему, я всё это делаю? Ради себя одного?       — Нет, в другом смысле, Эдд. Мы это не просто мы. Мы это команда. А в команде… все работают вместе. Ты можешь быть нашим лидером, но это лишь значит, что ты ведёшь нас вперёд. Ты не должен был решать всё сам и просто ставить нас в известность… понимаешь?       Надеясь на не слишком уж буйную реакцию, Кристи обеспокоенно смотрела, как меняются на лице Эдда эмоции. Его переносица разгладилась от морщин, пушистые брови больше не накрывали глаза тёмным козырьком. Он молча и глубоко вздохнул, переосмысливая что-то. Кристи почувствовала, что сказала правильные слова.       Тем временем Кейт, возможно, тоже нужно было это услышать, так как её собственные мысли загоняли её всё глубже в пучину неоправданной вины. Она всё думала о том, что Эдд доверился ей, а она не справилась, и подвела не только того, кто сам выбрал её на эту роль, но и своих друзей, счастье которых зависело от того, как она исполнит свои обязанности.       Ответственность… Если уж Кейт и брала её на себя, то всегда клялась оправдать надежды. Слишком часто на самом деле у неё это не получалось, но была огромная разница между мелкими поручениями, не приносящими никакого вреда, будучи неисполненными или исполненными неправильно, и действительно серьёзными вещами, такими как, например, нынешняя ситуация. Никто не винил её сейчас, никто не считал, что это из-за неё всё обернулось так, но она убеждала себя, что должна была сделать хоть что-то, чтобы исправить их положение. Её уверенность в себе от наплыва таких неприятных мыслей с испугом закрылась от Кейт на десять замков и вдобавок на цепочку.       От внимания Мэтта не могло ускользнуть ни общее настроение людей в помещении, ни состояние лично Кейт, которая с недавнего времени оказалась ему ближе, чем кто либо ещё из их женской компании. Не зная, как к ней подступиться, он какое-то время молча наблюдал за диалогом Кристи и Эдда, периодически всё же поглядывая на Кейт, лицо которой не выражало ни капли энтузиазма или желания хоть что-то делать. Несмотря на то, что большую часть времени она смотрела в стол и на свои же лежащие на нём ладони, в какой-то момент она подняла свой взгляд и заметила, что за ней наблюдают. От продолжительного молчания в горле пересохло, и ей пришлось совершить усилие, чтобы всё-таки спросить:       — Что?       Мэтт вздрогнул. Ровные голоса Эдда и Кристи на фоне уже стали привычными, а резкий голос Кейт, которого он не слышал уже несколько дней, выбивался из общей картины. На то, чтобы ответить, ушло некоторое время.       — Ничего. Просто ты… молчишь.       — А что говорить? Ну… — она вспомнила какую-то шутку и хрипло посмеялась над ней, после чего закашлялась и снова замолкла. Затем глубоко вздохнула, переводя взгляд на стену. — Жалко.       — М?       — Жалко, говорю. Что мы не переписывались. Может, хоть оттуда бы меня помнил. Было бы о чём поговорить сейчас.       — Всегда можно придумать, о чём поговорить, — Мэтт наконец уловил суть. Первоначальная его идея о том, чтобы спросить Кейт, как она себя чувствует, была безжалостно отброшена — она явно была расстроена, и чтобы это понять не нужны были вопросы. Оставалось только говорить на отвлечённые темы. — Расскажи о себе, например.       Кейт от такого вопроса захотелось только расхохотаться. Показала она это, правда, только дрожащей улыбкой на лице, которую тут же спрятала.       — Поздно уже для таких вопросов. Может, мы вообще в последний раз видимся. Хотя кто из нас в этом виноват, спрашивается… — она отвернулась, до боли прикусив губу. Обо всех ошибках, что она совершила в жизни, жалеть почему-то захотелось в эту самую секунду.       — Я?.. — осторожно спросил Мэтт, не понимая, что она имеет в виду. Ответ «да» ему, несомненно, было бы страшно услышать. Но «нет, я» от Кейт поразило его ещё больше. В чём она могла быть виновата?       — Может, мы бы давно уже узнали друг друга получше, если бы тогда я не строила из себя… не знаю даже, с чем сравнить. Хренов кусок льда, — она коснулась стола лбом, пряча лицо, ведь и сама не знала, что может на нём появиться в следующую секунду. Контролировать это она не могла. — Вот уж не думала, что меня надо так сильно ёбнуть, чтобы я поняла, что со мной что-то не так.       — Что не так? О чём ты говоришь? — забеспокоился Мэтт. Он не мог проследить за тем, куда убегает мысль Кейт. Для него всё заканчивалось ровно там, где начиналось прошлое, воспоминания о котором он достать из своей опустошённой памяти никак не мог.       — Я говорю о том, что если бы ты не начал ко мне клеиться, я бы так никогда и не поверила, что могу быть кому-то действительно интересна.       Сказать это ему не в лицо было бы преступлением, поэтому Кейт подняла голову, наплевав на то, что уже чувствовала, как слёзы пропитывают её редкие нижние ресницы. Мэтт понял, что если сейчас не ответит ей, то весь этот разговор потеряет смысл. И потому он сказал то, о чём думал всё это время:       — Послушай, я не знаю, что было тогда, какой была ты, и почему ты винишь себя за это, но я знаю, что за те пятнадцать минут разговора у речки ты мне успела понравиться, и это, возможно, единственная вещь, о которой я надеюсь не забыть.       Кейт уже знала об этом, поэтому ничуть не удивилась. Он всегда говорил ей правду, а даже если молчал, за него отвечало его лицо. Но, несомненно, услышать это было приятно.       Завершив диалог с Эддом, в сторону Кейт поворачивается Кристи. Её взгляд пробегается по лицу подруги, глаза раскрываются шире, и она с беспокойством спрашивает:       — Ты что… плачешь?       «Нет. Я никогда не плачу», — ответила бы прошлая Кейт.       — Да, — отвечает настоящая.

***

      Звук шагов был единственным, что нарушало безмолвную тишину, возникшую между Стейси и Томом, когда они вышли в коридор. Стейси подумалось, что это выглядит глупо, и потому она спросила:       — Ну… Как дела?       Она услышала, как Том облегчённо вздохнул где-то слева от неё. Не поворачивая головы, она улыбнулась. Хоть они и нечасто общались, она всё равно скучала по нему. Среди происходящей чертовщины он показался ей самым адекватным, за что можно было зацепиться.       — Да… зависаю тут. Знаешь, кормят отменно, тебе понравится. Очки подогнали, видела? — усмехнувшись, он указал на своё лицо.       Наконец взглянув на Тома, на свету Стейси смогла разглядеть его вблизи.       — Ты что, из киберпанка сбежал? — хмыкнула она. Идея поддержать шуточный диалог ей понравилась. По крайней мере, небольшое волнение отошло на второй план. — В любом случае… рада, что ты в порядке.       Он кивнул, тоже расслабляясь в приятной компании. Очередной поворот остался позади, а цель теперь была всё ближе. И всё меньше времени узнать о действительно важных вещах.       — Как вы справлялись, пока нас не было? — неуверенно спросил Том, обращая внимание на ссадину на чужой щеке. — И… что стало с Эддом?       — М-м… — нервно протянула Стейси. — Хотелось бы мне знать. Если уж говорить начистоту, я вроде как… предала его? Наверное. Да и у вас с ним тоже, кажется, не всё так гладко.       Они неосознанно замедлили шаг, когда приблизились к нужной двери. Том может и хотел бы развить эту тему, но просто-напросто не успел бы. Всё, что он успел — пожелать удачи и открыть Стейси дверь, на что она поблагодарила его и скрылась в кабинете.              Наспех наложенная повязка мешала свободно почесать зудящую кожу под ней, и Торда это раздражало. Он уже и думать забыл о какой-то там ране — простая царапина, ну и что, что немного глубокая. Всё это уже не имело значения, ведь ему наконец удалось достичь того, чего он хотел. Все, кто был ему нужен, теперь были в его руках. Оставались лишь финальные штрихи.       Когда Стейси, ведомая Томом, переступила порог кабинета, Торда пробрала небольшая дрожь. Ясно, что это было не от холода и уж тем более не от страха. Это было от предвкушения. От приятной взволнованности, стремительно разливающейся по телу и дающей о себе знать покалыванием в кончиках пальцев. От осознания, что это не сон и не картинка в голове, а действительность, и перед ним и вправду стоит сама Стейси.       Но всё может стать ещё лучше, чем уже есть. Стейси может остаться здесь, с ним, быть всегда рядом и никогда, никогда больше не исчезать так надолго. Он может подарить ей весь мир и ещё чуточку больше, ведь то, чего он планирует достичь, должно быть нужно ещё кому-то кроме него, а иначе какой в этом смысл?       Торд постарался сконцентрироваться на задаче. Предложив Тому вернуться к своим друзьям и пообщаться с ними, ведь добрый Красный Лидер великодушно пообещал не трогать их, он проводил уходящего мужчину взглядом и ещё раз для уверенности медленно вздохнул. Никто из всех людей, которых он мог сейчас вспомнить, не сумел бы заставить его занервничать, но Стейси была исключением. Хотелось бы ему знать, почему спустя столько лет она продолжает вызывать у него такие неоднозначные эмоции. Но с этим можно будет разобраться чуть позже, когда она примет его предложение. Времени у них тогда будет уйма.       Карие глаза, из-за особого освещения в кабинете кажущиеся ещё более глубокими и тёмными, неотрывно смотрят прямо на Торда. Он быстро опускает взгляд, ощущая дискомфорт, но так же быстро возвращает его к лицу, черты которого он много лет хранил в своей памяти. Ему не страшно. Не страшно. Не страшно.       — Так что ты хотел? — Стейси отобрала его право начать диалог, и Торд почувствовал, что обманывает себя. Ему страшно. Но маска уверенного в себе, в меру расслабленного и способного на всё человека возникает на его лице в ту же секунду, как он позволяет себе об этом подумать. Ей нельзя видеть его таким.       — Ты наверняка уже и сама знаешь, почему я позвал тебя, — произнёс он спокойно, так и не сумев придумать действительно достойный ответ за такое короткое время. Однако говорить загадками он любил и умел в любой ситуации.       — Могу предположить, — так же спокойно ответила Стейси, совершая подозрительные движения глазами. Торду даже показалось, что его просто-напросто сканируют с ног до головы. — Но лучше скажи мне сам.       — Ну… — нервно усмехнулся Торд, стараясь заставить смешок звучать не так уж нервно. — Ты защитила меня.       — Так.       Ну почему, почему она не развивает мысль? Кажется, и тут придётся быть ведущим. Впрочем, ему не привыкать.       — Это же не просто так было, верно? — продолжил Торд, страшась высказать свои предположения прямо в лицо. Подводить к ним вопросами было проще. Но Стейси не ответила, и пришлось идти дальше самому. — Вряд ли бы ты стала защищать человека, которого считаешь врагом. Значит, — он коротко вздохнул, силясь не отвести глаза, — в какой-то степени ты согласна с моими взглядами.              А Стейси молчала. Ждала. Знала, что он не закончил, и что любой человек, если выжидающе молчать ему в ответ, начнёт переживать и скажет больше, чем хотел изначально. Этого она и добивалась. Одно дело — слушать заготовленную речь. Совсем другое — вытащить из собеседника то, чего он говорить не собирался, но думал об этом. Мысли были куда важнее слов.       — Скажи, если бы… если бы я предложил тебе, м-м-м… скажем, остаться здесь…       Молчание.       — Ну, не совсем здесь, а просто… в целом, со мной. Я имею в виду, с моей… в моей армии. То есть, не прямо в самой армии… скорее, выше. Во главе. Почти.       Торд не выдержал, и всё его волнение вылилось вместе с нервным смехом. Он перестал контролировать свой голос, и тот из наигранного бархатного превратился в настоящий, с перескоками на более высокие ноты и ещё более явным акцентом. Стейси решила, что с него достаточно, и расслабила свой напряжённый взгляд, но отвечать пока не собиралась. Он ещё не закончил.       — Не молчи, — улыбка растянулась по лицу, а глаза забегали. Пальцы, сцепленные в замок на столе, начали в нетерпении шевелиться.       «Ну как? Как она это сделала?»       — Так ведь вопрос не прозвучал, — улыбнулась Стейси. Веснушки возле уголков губ поднялись выше, и лицо приобрело доброе выражение. Такое изменение почему-то пугало ещё сильнее, чем изначальный пристальный взгляд.       — Если бы я предложил, ты бы согласилась? Хочешь остаться? — выпалил Торд, понимая, что чем больше утекает времени, тем ему сложнее совладать с собой.       — Зачем?       — Зачем? Это всё, — он раскинул руки, — будет твоим. Весь мир будет твоим. Я… — он запнулся. Ну уж нет. «Я буду твоим» — это уже слишком.       — Нет, Торд, зачем это тебе?       Вопрос застал врасплох. Зачем это ему? Зачем?..       Стейси знала, зачем. Чтобы его похвалили. Чтобы погладили по головке и сказали, какой он молодец. Потому что как бы сильно он ни старался сделать вид, что уверенней Красного Лидера нет человека на свете, он нуждался в поддержке, которой никак не мог ни от кого добиться. Быть одному сложно, и он это чувствовал, и потому каждую каплю искреннего интереса к своей персоне пытался превратить в море. Поэтому цеплялся за любого человека, внимание которого сумел привлечь. Вот зачем эти ночи со случайными людьми. Вот зачем этот огромный робот, компенсирующий маленькую самоуверенность. Вот зачем эта вычурность, вот зачем этот образ, манящий, харизматичный, продуманный до мелочей. Вот зачем этот статус Лидера и целая армия однажды кивнувших на какую-нибудь его идею людей.       Он сглотнул накопившуюся слюну, выдохнул, и его лицо снова приобрело выражение наигранной гордости.       — Затем, что я могу. Я могу позволить тебе присоединиться ко мне и спастись. Мои намерения чисты. Я хочу показать миру новые возможности. Изменить к лучшему.       — И ты готов пойти на это, несмотря на жертвы?       — Если ты хочешь добиться чего-то, то всегда приходится чем-то жертвовать. Или кем-то.       Стейси, за всё время почти не менявшая положения тела, так и продолжала внимательно наблюдать за ним, и после его слов нахмурилась и будто что-то записала в своей голове, как делает пометки в блокноте на приёме. Торд же, в свою очередь, ощущал дискомфорт от потери контроля и хотел поскорее его вернуть. Вроде пленник не он, но допрашивали его.       — Это жестоко.       Лидер закатил глаза. Как будто он не слышал эту фразу тысячи раз.       — Это реальность, Стейси. В этой жизни либо ты, либо тебя. Я всего лишь направляю людей. Считай это своеобразной помощью. Разве ты не любила помогать людям?       — Не тогда, когда от этой помощи страдают мои друзья. И твои, кстати, тоже.       — Да не друзья они мне! — воскликнул Торд, сразу же беря себя в руки и понижая голос. Он прочистил горло, встал со стула и опёрся о стол двумя руками, возвышаясь над оппонентом. — В любом случае, я жду ответа. Задумайся. Я предлагаю тебе место на вершине пищевой цепи.       «Значит, вид пациента — “Раскольников”. Мнит себя вершителем судеб». Эта мысль заставляет уголки губ Стейси дрогнуть, но она тут же возвращает невозмутимое выражение лица. Лабиринт возможных решений в голове неизбежно сходится к одному единственному вопросу, и отнюдь не тому, который ей задаёт Торд. «Возможно ли ещё починить его?» — спрашивает себя Стейси, после чего следует короткий, простой, но вполне себе исчерпывающий ответ.       — Нет.       Лицо Торда принимает выражение замешательства, задерживается так ненадолго, после чего превращается в недвижимую маску, давно знакомую ему — маску Лидера. Он ошибся в ней. Она такая же, как и все — серая масса, что не достойна находиться здесь. Тогда зачем же она на самом деле спасла его?       Вопрос вертится на языке, но гордость хватает Торда за горло и не даёт возможности сказать ничего, кроме:       — Я дал тебе шанс построить собственный мир, Стейси. Но ты, кажется, умеешь только рушить. Ты осталась такой же тупой, — вздыхая, кивает он своим собственным словам.       Тишина режет слух. Стейси замирает, и в этот момент ей кажется, что даже пыль перестаёт двигаться в воздухе. Её пустой взгляд, пропитанный разочарованием, концентрируется на испещрённом шрамами лице. Собственная рана под глазом напоминает о себе лёгким пощипыванием.       Розовые очки всегда бьются стёклами внутрь.       Глаза открылись. В этот раз по-настоящему. То, что она видит перед собой, эта истерзанная оболочка, словно проекция происходящего внутри него. Всё это время она воспринимала Торда как образ из прошлого — таким Стейси запомнила его однажды на крыше дома, который сам Торд и уничтожил. Иронично.       — Мгм… — промычала Стейси. — Ну, пока.       Не успела она развернуться, как в спину ей прилетело:       — Стоять! Я тебя ещё не отпускал, — его громкий голос отразился от стен кабинета.       Стейси молча обернулась и уставилась в одну точку, намеренно избегая взгляда.       — Том, — прикрикнул Торд, и дверь неожиданно быстро отворилась, а за ней показался названный человек, — будь добр, отведи нашу гостью обратно в «номер люкс». Чувствуй себя как дома, Стейси. На ближайшее время это он и будет.       Стейси молча развернулась, стараясь оставить произошедшее за дверью этого кабинета, чтобы выйти к тому, чьей компании она будет более рада, совершенно спокойной. Это ей удалось, если не считать подрагивающих ног и учащённого сердцебиения. Том поджал губы, сдерживая желание узнать интересующую информацию прямо здесь и сейчас. Пройдя пару метров и обернувшись на дверь кабинета, оставшуюся позади, он подумал, что теперь-то уже можно, но лицо Стейси, озадаченной мешаниной из собственных чувств, заставило его отложить свой вопрос ещё на минуту.       Стейси шла, не видя вокруг ничего. В голове, словно кинолента, проматывались старые воспоминания вперемешку с недавними событиями.       «И что? Что теперь, Настя? Что ты наделала?»       Действительно, что? Плана дальнейших действий просто не существовало, как не существовало и мысли о том, что такой план когда-нибудь понадобится. Не думая о последствиях и полностью полагаясь на свою идею «починить» чужую разрушенную психику, Стейси забыла о том, что такие туманные способы иногда могут просто… не срабатывать. Психология — великая наука, но не всегда, далеко не всегда она в силах что-то изменить. Особенно в тех случаях, когда человек противится этому каждым атомом своего тела.       Кто теперь виноват? Очевидно, сама Стейси. Не прислушалась к Эдду, не сказала ему о своих намерениях, испортила его какой-никакой, но план. Может, он бы даже сработал. Может, для них вся эта история закончилась бы уже сегодня, а теперь нет никаких гарантий, что она закончится в принципе. Камень, упавший с души, когда она отпустила Торда всего несколько минут назад, снова свалился на неё и теперь готов был придавить совсем уж насмерть. Так эмоционально тяжело ей не было даже в моменты сильнейшего страха, но сейчас страх был другой природы. Стейси чётко понимала, что ей даже нечем оправдаться. Её план не сработал. Как ей теперь смотреть в глаза своим друзьям, которые верили в неё?       — Мы уже недалеко, — Том бесцеремонно прорвался сквозь стену чужих переживаний, замедляя шаг. — Наверное, сейчас не время, но мне, если честно, очень интересно…       — Почему я спасла Торда?       Стейси развернулась к нему всем телом, останавливаясь на середине пути. Том коротко кивнул, продолжая:       — Я не знаю, что такого произошло там, откуда вас сюда притащили, но вы так громко разговаривали, что я подслушал. Невольно, — он потёр шею ладонью, — но извиняться не буду. И спрашивать обо всём, думаю, не буду, это наверняка надолго затянется. Но слово «спасти» и имя этого придурка в одном предложении звучат очень странно, — хмыкнул он.       Стейси закусила губу, отводя глаза. Ей показалась забавной эта речь Тома, и она ощутила, как тревога выпустила её из своей мёртвой хватки. Всё ещё колыхаясь где-то в воздухе совсем неподалёку, она дала немного пространства и возможности чувствовать что-то другое помимо стыда и страха. Уголки губ слегка приподнялись, и Стейси поддалась, почти усмехаясь.       — Да это… — она махнула рукой. — Дурацкий мой план. Я подумала, что так подберусь к нему ближе и смогу понять, что у него в голове. А там уже взломать чужую психику не так сложно. Я, так сказать, на опыте немного, — хихикнула Стейси.       «Ох, нет, нет. Какой тут опыт, — задумалась она. — Может, никакой я и не психолог. Его ещё можно было расколоть, если бы я не сдалась сразу же, как он задел меня за живое. А Торд был прав, я дурочка. Не иначе».       — Это… — Том набрал воздуха в лёгкие, и его лицо приняло около-восторженное выражение. — Это самая тупая и одновременно самая гениальная вещь, что я когда-либо слышал.       «Тупая»…       — А я, когда там стоял, сначала подумал, что раз уж ты полезла его спасать, то, наверное, просто влюблена в него до сих пор. Да, знаешь, когда ты раньше…       — Ха-ха-ха!       Стейси не дала ему договорить, останавливая этот поток бьющих в самую точку слов. Образовывая вокруг себя щит из неискреннего смеха, вырвавшегося у неё совершенно непроизвольно, она поняла, что снова автоматически тянется в карман за сигаретой. И это не было хорошим знаком.       — Раньше? Да, может быть, раньше. Но не сейчас. Том, это же просто смешно, ха-ха-ха! — глотая воздух, выкрикивала она.       — Да я уж понял, — белые зубы засверкали в улыбке, — ты только не ори так, а то вопросы возникнут. Но нам однозначно стоит пропустить по стаканчику, когда эти два долбоёба закончат меряться письками. Кстати, об этом…       Стейси тяжело дышала, подавляя новые позывы смеха. Это начало смущать её ровно в тот момент, когда она перестала контролировать происходящее в собственной голове. Смех сейчас явно был не той реакцией, которую она должна была бы выдать.       Возможно, ей просто хотелось, чтобы Том заткнулся.       — Не стоит... об этом, — выдохнула Стейси, всё ещё чувствуя, как побаливают от напряжения щёки.       — Стоит. Что нам делать дальше? — всё же спросил Том, понизив голос.       Стейси бесконтрольно глотала слюну. Хотелось пить. А отвечать не хотелось. Она помотала головой.       — Не здесь. Вокруг… люди.       Коридор был пуст. Стейси помнила дорогу и решительно развернулась, ведя себя сама к своим обманутым и наверняка лишённым теперь надежды друзьям. К людям, которых она предала. Как и её последний пациент.       «Меня уже можно… ненавидеть?»

***

      Лейла вошла в кабинет. По обыкновению, это привлекало внимание абсолютно каждого внутри и вне помещения, настолько шумно и эффектно она отворяла дверь. Осторожность, с которой она сделала это сейчас, была ей совершенно не свойственна. Серьёзно сведенные брови, плотно сжатые губы, взгляд исподлобья — нет, не так она должна была приходить на встречу с Красным Лидером. Но иначе не могла. Она уже узнала в общих чертах обо всём произошедшем от Пола, Патрика и Дарлы, которых с нетерпением дожидалась у ворот. Правда, она всё же надеялась, что придут они с более приятными новостями, ну и, очевидно, без Торда. Недавняя громкая сцена со Стейси тоже не ускользнула от её острого слуха, — внимательности ей было не занимать. Всего лишь нужно было разочек пройтись по коридору прямо перед кабинетом и скрыться за углом, чтобы не вызывать подозрений у самого и так подслушивающего у дверей Тома.       Будучи вызванной на ковёр к Лидеру следом за Стейси, Лейла уже могла вполне ясно представить, что её ждёт, поэтому лишние догадки не мешали ей мыслить трезво. Очевидно, Торд и сам уже узнал обо всём. Теперь можно было не скрываться, а значит и в кокетливой улыбке не было никакой нужды. Лицо её выражало точно те эмоции, что она испытывала в действительности.       Дверь щёлкнула, закрывшись за Лейлой. Она встала, выпрямившись, прямо перед широким столом. Не избегая чужого взгляда, а главное — не демонстрируя страха, Лейла смело смотрела в лицо опасности. В лицо того, кто мог бы в любую секунду оборвать её жизнь, если бы только захотел.       Торд тяжело вздохнул, предвкушая ещё один неприятный разговор. Сцепив руки в замок на уровне рта, он пробурчал:       — Лейла... не думал, что когда-нибудь увижусь с тобой по такому поводу. Что надоумило тебя?       — Не понимаю, о чём ты, — спокойно проговорила Лейла.       Ещё один тяжёлый вздох. Руки тянутся к разрывающимся от боли вискам. Как же это всё осточертело.       — Больно вы умничать любите, я смотрю, — совсем недружелюбно прохрипел он. — Я знаю о заговоре против меня и о том, что ты в нём участвовала. Надеюсь, это объяснений не потребует. Честно говоря, причина мне даже и не интересна, — Торд опустил ладони на стол. — Короче, долгие предисловия ни к чему. У тебя сейчас есть выбор: выметаешься отсюда вместе с Дарлой и остальными предателями, либо занимаешь её место подле меня. Смотри, я предлагаю тебе повышение, — наигранно-оптимистично закончил он.       Лицо Лейлы вытянулось. Проморгавшись и наконец поняв смысл сказанного Тордом, она, совершенно не сдерживая себя, прыснула от смеха:       — Ты хоть сам понимаешь как это звучит? — в её глазах заблестели весёлые искорки. — За всё время нашего знакомства это самая смешная вещь, которую ты когда-либо говорил, клянусь тебе! Твой план по захвату мира и то выглядел перспективнее.       Не привыкший к дерзости подчинённых, Торд застыл в замешательстве. Ему показалось, что какая-то тонкая струна внутри него натянулась до максимума и вот только что лопнула. Это было его терпение.       — Честное слово, не понимаю, что я в тебе нашла. Ты правда думаешь, что мы тебе тут куколки какие-то, с которыми можно играть? Это жал-       Лейла вздрогнула, прерванная внезапным грохотом. Слова застряли в горле, а перед глазами она могла видеть только Торда с перекошенным от гнева лицом и шевелящимися на затылке волосами, чуть не проломившего стол своим тяжёлым механическим кулаком.       «Перестаралась», — промелькнуло в голове. Лейла неосознанно сделала шаг назад.       Торд медленно стал выходить из-за стола, угрожающе приближаясь к девушке. Отступая всё ближе к стене, Лейла ощутила, будто многолетний опыт хождения на каблуках теперь подводил её. Как оказалось, дело было совсем не в обуви. Ноги подкашивались от страха.       Животное. Он смотрел на неё своим единственным глазом, как хищный зверь на будущую жертву. Ну или как бык, так остро реагирующий на её ярко-красную рубашку под армейским кителем.       — Ты, кажется, забыла, с кем говоришь, — каким-то не своим голосом произнёс Торд, загоняя Лейлу в угол. — Всё, что ты имеешь, ты имеешь благодаря мне. Тебе есть, где жить, ты не голодаешь, не мёрзнешь, потому что даже эту одежду, — он с силой схватил её за ворот рубашки, одёргивая на себя. Под ноги ему упала оторвавшаяся пуговица, — дал тебе я! Кто ты без меня?! Обычная шлюха!       Не контролируя больше свои действия, Торд выпустил помятый воротник из своей руки, швыряя девушку назад. Основательно приложившись затылком о находящуюся позади стену, Лейла сползла на пол, не в силах сфокусировать взгляд, когда из глаз посыпались искры. Мужчина посмотрел на неё сверху вниз. Даже не дав ей прийти в себя, он наклонился, собирая в кулак светлые волнистые пряди, и оттянул их назад, заставляя Лейлу поднять на него своё лицо.       — Ничего не хочешь мне сказать?       В противовес происходящему с Лейлой в реальности, в её голове плыл туман. Отголоски мыслей проявлялись там, где он рассеивался, лишь ненадолго, и она успевала только перебирать варианты действий, доступных ей сейчас.       «Ударить его в пах?.. Нет… Нет, ноги меня не слушаются. Молить о прощении? Глупость какая… не ради этого я здесь. И… он неправ. У меня есть что-то своё. У меня есть гордость».       — Хочу, — выдавила она, когда её зрение прояснилось. Торд выжидающе пыхтел непозволительно близко к её лицу. — Иди нахуй.       В ушах звенело. Лейла не понимала, происходит ли это из-за её удара о стену или же из-за повисшей после её слов тишины. Ей вдруг показалось, что она спит, потому что Торд, спокойно выпускающий её волосы из руки и теряющий абсолютно всю былую ярость, теперь мог привидеться только во сне. Она уже успела поверить, что он уйдёт, и у неё наконец появится возможность спокойно прийти в себя и убраться из этого места к чёртовой матери. Но что-то выбило воздух из груди, и голова закружилась.       Было бы глупо надеяться, что он не пнёт её напоследок.