Бутоньерка из гвоздики

Глава 2. По плану — опасная работа

1

Следующие три дня Гарри не выходил из квартиры. Пару раз он заказал пиццу по купону, который пришлось доставать из мусорки. Когда его мысли заняты, то желудок не особо протестует из-за качества еды, потребляемой хозяином. На три дня он заперся в своём кабинете, изучая материалы, предоставленные мистером Томлинсоном о его сыне. Из-за скудности первичных данных Гарри пришлось искать всю нужную информацию самому. В прессе удалось найти несколько скандальных статей, написанных недавно о конфликте члена городского управления и его пасынка. Каждый заголовок пестрил одними и теми же формулировками: «КАК КАМИНГ-АУТ ТОМЛИНСОНА МЛАДШЕГО ПОВЛИЯЕТ НА ПОЛИТИЧЕСКУЮ КАРЬЕРУ ТОМЛИНСОНА СТАРШЕГО?». Гарри удивился, что кого-то до сих пор волнует ориентация человека. В статьях приводились фото «разгульной» жизни молодого человека. На одной из них он сидел на коленях у сорокалетнего мужчины и что-то шептал тому на ухо. Можно ли назвать это компрометирующим? Нет, поскольку Томлинсон младший — совершеннолетний человек, которому ни по одному известному Гарри закону не запрещено делать подобное. С другой стороны, общество было обвито моральными нормами, диктующими, с кем тебе нужно общаться и как при этом следует себя вести. Гарри не было никакого дела до грязных поцелуев на танцполе и быстрой дрочки в туалетах, которыми, вероятно, занимался молодой человек. Он сделал куда более ужасную вещь, за которую поплатится. С предоставленной ему информацией Гарри мог бы обратиться в полицию и засадить Томлинсона младшего пожизненно. Но знать, что в одной из тюрем сидит насильник и убийца его сестры, за пребывание в которой граждане США платят налоги, он не мог. Гарри не сможет спокойно спать по ночам, зная, что где-то в условной Пенсильвании, в тюрьме Алленвуд, ходит, дышит и живёт мелкий ублюдок, пока его сестра разлагается под шестью футами сырой земли. Конечно, как только в этой тюрьме узнают, за что Томлинсона младшего посадили пожизненно, то маленькая пуля от снайперской винтовки показалась бы ему подарком судьбы. Заключённые, сидящие там — одни из самых жестоких людей Соединённых Штатов. Они не терпят насильников. Они их убивают. Это устроило бы Гарри, если бы не жажда мести, поселившаяся в нём год назад. Он просто не мог позволить кому бы то ни было убить Томлинсона младшего. Информации о его жизни на просторах интернета было больше, чем нужно. Из-за разраставшейся злости Гарри замечал только плохое. Он старался не акцентировать внимание на благотворительной деятельности Томлинсона младшего. Его помощи детям, больных раком, или оплате жилья и услуг адвокатов для эмигрантов, прибывающих в страну. Его «доброта» по отношению к другим могла быть лишь пиар-ходом. Просьбой папочки выглядеть лучше в глазах общественности. Гарри давно отрёкся от веры, но в таких ситуациях морального выбора он всегда вспоминал одну фразу, сказанную пастором в церкви Святого Луки: «Сатана когда-то тоже был ангелом. Но власть, деньги и свободоволие привели его к тому, кем он и является». Ему не было совестливо от того, что он собирался сделать. Собрав всю нужную информацию, Гарри, наконец, покинул рабочий кабинет. За три дня многие поверхности в квартире покрылись небольшим слоем пыли. Подушки и одеяло были разбросаны по кровати, ноутбук валялся где-то на полу, полностью разряженный. Он радовался тому, что не открыл молоко, которое купил к шоколадным хлопьям, и оно не успело скиснуть. Быстро сделав уборку, Гарри сел за стол и приготовил себе завтрак. Хотя по времени больше подходило слово ужин. Рядом с миской лежала бежевая папка со всей собранной и распечатанной информацией. На некоторых фото и документах были сделаны карандашные пометки. Он собирался показать это одному человеку, который заинтересован в смерти Томлинсона младшего не меньше его.

2

Вечерний Нью-Йорк радовал своей погодой. На улицах в бесконечном потоке прогуливались люди, наслаждаясь прохладной осенью. У каждого в руках был стаканчик кофе и смартфон, которым прохожие фотографировали всё, что попадалось на глаза. Гарри шёл против этого течения, разрезая своим стройным телом идущий на него поток. Он старался обходить каждого, не сталкиваясь ни с кем плечами. Стандартное чёрное пальто делало его образ элегантным, но при этом незаметным для окружающих. В Нью-Йорке каждый выглядел так, будто сошёл с подиума показа мод. Поэтому люди редко обращали внимание на одежду. Тем более на такую повседневную, в которой сейчас шёл Гарри. Это всегда играло ему на руку. Оставаться незамеченным — главная цель в работе наёмного убийцы. Если бы детективы начали расследование, то ни у кого не получилось бы составить список примет. Потому что, исходя из них, приходилось бы задерживать каждого второго в Нью-Йорке. На Манхэттене было несколько постоянных вещей, которые и создавали его облик, известный миллионам. Давным-давно одной из них стали открывающиеся двери. На каждом шагу, на каждой улице, в каждой подворотне кто-нибудь выходил и заходил. Двери домов, баров, кинотеатров, музеев, кафе и ресторанов — все они служили тонкой гранью между жизнью каменного города и миром удовольствий и развлечений. Каждый находил что-нибудь по душе. Все приезжали сюда для поиска отдушины от кипящей жизни Нью-Йорка. Так поступил и Гарри. Тяжёлые деревянные двери открылись, впустив внутрь его и прохладный осенний ветер. Бар — место, куда стекаются люди, чтобы спрятаться от проблем, заливая раны души алкоголем. Их затуманенный разум и бегающие под тусклым светом ламп глаза не дают думать о неурядицах на работе или в семье. В таких местах волнение и тревога уходят на задний план, оставляя на переднем лишь желание сделать новый заказ. Вечер вторника. Именно сегодня сюда пришёл Гарри. Он, как и все, понимал, что привело его в эту обитель. Выбор пал на стул, расположенный у барной стойки. Бармен принял заказ — односолодовый виски безо льда. Гарри влил напиток в себя, как только тот оказался пред ним. Алкоголь, обжигая пищевод, приземлился горящей бомбой в желудок. Он поморщился и жестом попросил повторить. После второго стакана Гарри обратился к бармену: «Позови, пожалуйста, Эрика», — парень за стойкой послушно кивнул и направился в противоположном от бара направлении. Гарри огляделся по сторонам, подметив малое количество людей. Либо он пришёл слишком рано, либо все резко перестали пить по вторникам. Пара мужчин играла в бильярд, небольшая группа молодых людей отмечала сдачу первых экзаменов, насколько смог понять Гарри. Самое подходящее место для бедных студентов. Он усмехнулся и надеялся, что в следующий раз их выбор падёт на что-то более изысканное. Когда взгляд Гарри вернулся обратно, перед ним стоял Эрик. Они приветливо улыбнулись друг другу, после чего пустой стакан снова наполнился виски. — Эрик, — голос Гарри был приглушённым и очень низким. Он не хотел, чтобы кто-либо услышал их. Именно поэтому выбор пал на бар. Да, порой его гениальность стоило ставить под вопрос. — Я нашёл убийцу Джеммы. — Что?! — глаза Эрика расширились в доли секунды. — Ну, технически он нашёл меня сам, — пожал плечами Гарри. Его загадки никогда не были понятны Эрику. Поэтому он переспросил. — Что?! — Эрик, что тебе не понятно в этих четырёх словах? Я нашёл убийцу Джеммы, — он проговорил их медленно, растягивая каждый звук. — Гарри, не надо говорить со мной, словно я умалишённый. Я понимаю, что ты сказал. Просто я в шоке от смысла этих слов. Как тебе это удалось? — Возможно, нам стоит обсудить это в твоём кабинете, — Эрик кивнул головой и направился к входному элементу барной стойки. — Нальёте ещё? — бармен обслужил Гарри. После чего он забрал стакан виски с собой, пролив немного на руку. — Напиваешься во вторник вечером? — обернувшись, поинтересовался Эрик, проходя мимо столиков. — А разве для алкоголя существует подходящее время? — пожал плечами Гарри. — Тем более я приношу тебе деньги, заказывая самый дорогой виски. Так что меньше переживаний по этому поводу, — Эрик усмехнулся и открыл дверь в кабинет, пропустив вперёд Гарри. Они расположились за столом. Виски был отставлен в сторону. И под светом настольной лампы появилась бежевая папка. — Всё здесь. По мелким крупицам я собрал всю информацию, которая нам нужна. — Но как тебе это удалось? — Эрик повторил вопрос, заданный парой минут ранее. — Полиция, детективы и ты не смогли найти зацепок за год поисков. И вдруг на голову тебе сваливается вся информация? Чудеса, — Эрик потянулся к папке, но рука Гарри остановила его на середине пути. — Ты знаешь, я не верю в чудеса, — грубо бросил он. — Но в стечение обстоятельств, — хмыкнул Гарри, — возможно. Он отпустил руку Эрика и посмотрел на него сквозь пелену лёгкого опьянения. — Хорошо, — без какого-либо энтузиазма согласился тот. Его глаза начали бегать по бумагам и фотографиям. Чем больше он смотрел в них, тем больше хмурились его брови. — Ладно, и с чего ты решил, что это он? — Эрик повернул к Гарри одну из фотографий, на которой был Томлинсон младший, курящий косяк в кругу друзей. — Я вообще не знаю, кто этот парень. А ты помнишь, что говорил мне после начала расследования? Джемма знала убийцу. Он был в кругу её общения. — Для того чтобы предъявлять претензии единственному человеку, который после года расследования не скинул дело в мусорную корзину, назвав его «ненужным висяком», дочитал бы до конца все бумаги, — голос Гарри был холоден, из-за чего нагонял ещё больший ужас на собеседника. — Луи Томлинсон — студент Нью-Йоркского университета. Учится на факультете искусства и науки по направлению писательское мастерство. На первом курсе одной из изучаемых дисциплин была экономика, которую во втором семестре преподавала Джемма Стайлс. Под её руководством студентом Луи Томлинсоном было написано и выпущено две статьи, — Гарри цитировал собственные слова, написанные им в отчёте по найденной информации. — Теперь ответь мне, валидное ли это доказательство того, что он был в кругу её общения? — Блять, Стайлс, — Эрик отбросил папку в сторону и потёр лицо ладонями, тяжело вздыхая. — Хорошо, ты убедил меня в этом. Но… какой у него был мотив? — Я не понимаю, ты его адвокатом заделался? Почему ты пытаешься найти доказательства его невиновности? — Потому что мы не можем обвинять кого угодно! — воскликнул Эрик. — Кого угодно — нет. Его, — Гарри указал пальцем на фотографию, — да! — немного погодя добавил он. — Ко мне пришёл его отчим и заявил, что Луи убийца. Он… он заказал его. — Гарри, — Эрик замотал головой, — ты опять этим занимаешься? Как… как ты можешь спать после убийств людей? Зачастую невинных. — Никак. Я и не сплю. После смерти моей сестры и твоей невесты. Поэтому убийства «невинных людей», — он показал кавычки в воздухе, — не нарушают мой режим сна. Которого попросту нет уже целый год, — Гарри горько усмехнулся и потянулся к стакану с виски. — Я не могу пойти на это! Джемма не хотела бы, чтобы мы так поступали. Она… — Гарри прервал его на полуслове. — Откуда тебе знать, чего бы она хотела, Эрик? — выплюнул Гарри. — Чего бы она точно не хотела, так это лежать под землёй в тридцать лет, пока мы все продолжаем жить. Ты ведь хотел отомстить, — он наклонился вперёд, опалив его запахом виски. — Хотел. Первые пару месяцев, когда рана была свежей и кровоточила без остановки каждый день. — Конечно, ведь у всего есть срок давности, да? — Гарри ненавидел применять полицейские термины. Точно также он ненавидел и саму полицейскую систему, сотрудники которой лишний раз не пошевелят своим телом. — Теперь Джемма — это не больше, чем надгробный камень с выгравированной на нём эпитафией и букетик розовых гвоздик, стоящий рядом. Когда ты последний раз менял их? — Я… — Ты, Эрик, ты. Ты обещал мне отомстить. И с тобой или без тебя, но я сделаю это. — Гарри, твой рассудок затуманен, а дух сломлен. Со мной сейчас говорил не тот парень, которого я знал пять лет. Человек, с лица которого не сходила улыбка, даже когда он плакал. Тебе нужна терапия, нужен близкий человек рядом. Убийство не решит твоих проблем. Ты лишь отнимешь жизнь у парня, как когда-то её отняли у Джеммы. Скорее всего, такое было невозможно, но Гарри всегда делал что-то выходящее за рамки нормального. Он так крепко сжал стакан с виски, что тот лопнул прямо у него в руке. Его затрясло от злости и гнева, которые заполняли каждую клетку тела. Из ладони начала капать кровь, пачкая разбросанные на столе бумаги и канцелярию. Он крепко зажмурился, либо для того, чтобы не видеть Эрика, либо чтобы сдержать предательские слёзы. Они щипали ему глаза, выжигая их. По крайней мере, ощущения были именно такими. — Боже, Гарри, твоя рука! Посиди, я сбегаю за аптечкой. — Не нужно, — ему пришлось приложить титанические усилия, чтобы выдавить из себя эти два слова. Не открывая глаз, он встал со стула, схватил папку с собранной информацией левой рукой и развернулся к двери. Вся комната, кроме стола, была покрыта мраком. Перейдя эту черту, Гарри распахнул глаза и злобно ухмыльнулся. — Удачи с бизнесом, Эрик, — его голос был ядовитыми шипами, которые вонзились во всё в этой комнате. Даже в него самого. Это токсичное вещество медленно отравляло человека, разрушая его жизнь. Гарри словно кобра, которая не пользуется ядом, пока на неё не нападут. Проблема лишь в том, что он отравляет и носителя этого вещества. Дверь кабинета захлопнулась. В баре стало чуть теснее. Стены начали давить на Гарри. Смех компании молодых людей исказился в жуткий лязг, бьющий по голове. Мужчины, до этого игравшие в бильярд, приставали к молодой девушке, лапая её мерзкими руками. До Гарри не доходило, что всё происходящее — лишь его больное восприятие реальности, которое подкидывает в костёр разума поленья, делая огонь сильнее и ярче. Молодые люди тихо попивали коктейли, сидя в телефонах. А мужчины просто делали заказ у официантки, смотря в меню, а не на неё. Гарри хотел как можно скорее сбежать из этого лабиринта событий. Где каждый вечер был похож на предыдущий. Весь Манхэттен объединяла одна вещь — бесконечные удары дверей. БУМ-БУМ-БУМ. Это было невыносимо. Они не отделяли мир каменных небоскрёбов и досуговых заведений. Ужасные двери были лишь ещё одним раздражающим фактором, который только и делал, что вызывал отвращение. Гарри ненавидел этот город и всё, что с ним было связано. Если бы они не переехали сюда много лет назад, а остались бы в своём тихом маленьком графстве Чешир, то ничего бы не произошло. Он бы носил цветы своей сестре каждый день без повода, купленные на зарплату в пекарне. Вместо того чтобы носить их на могилу, окропляя розовые лепестки своими слезами. Гарри был сильным. Он просто, как всегда возьмёт себя в руки и закончит начатое. Возможно, что-то пойдёт не так, и Джемма не будет отомщена. Но он будет знать, что пытался, что был единственным, кто не забыл. Гарри тот человек, для кого эта история не была очередным «нераскрытым делом». Она была его реальностью. Чёрной и гниющей реальностью, медленно убивающей его.

3

Гарри не помнил, как дошёл до дома во вторник вечером. Из его памяти стёрся эпизод, как он поднимался по лестнице к подъездной двери. Или лучше сказать, полз по сырым ступеням, пачкая одежду и ладони, одна из которых не переставала кровоточить. На улице было довольно темно, чтобы прохожие обратили внимание на эту картину. Скорее всего, они не подошли бы и при свете дня. Проблемы в этом городе у каждого индивидуальные. И решать по законам Нью-Йорка их следовало самостоятельно. Лампочка всё также мигала, освещая лишь небольшой участок под собой. Гарри медленно двигался по лестнице, прижимаясь телом и руками к обшарпанной стене. Он выдавил из себя ухмылку, когда снова увидел мусорный мешок возле двери мистера Коллинза. Вероятно, он попал в неудачную пародию «Дня сурка». Где помимо одного и того же дня было одно и тоже чувство бесконечной боли, которое, чтобы он ни делал, не спешило измениться на что-нибудь другое. Гарри проснулся в полдень следующего дня. Все его действия были рефлекторными. Он на автомате проверил время и сообщения на телефоне, обнаружив, что по-прежнему никому не нужен. Почистил зубы, тупо пялясь в небольшой скол на плитке около раковины, и принял душ. Из планов на день было лишь прийти в некую норму, в которой он находился до вчерашнего вечера. Срыв. Именно этим словом можно описать их общение с Эриком в баре. Злоба, ненависть, непринятие, тревога, страх, жалость к самому себе — всё это слишком долго копилось в теле и разуме Гарри. Чёрная бурлящая масса перелилась за края фарфоровой чаши, которая давно дала трещину в основании. Вчера она раскололась на мелкие кусочки, залив своим содержимым всё вокруг. От него до сих пор пахло сигаретным дымом и виски. Эти запахи, принесённые из бара, теперь надолго въелись в кожу, волосы, постельное бельё и одежду. Каждый раз, вдыхая, Гарри переносился туда, откуда так сильно хотел унести ноги. Его рука слегка пульсировала от боли и порезов. Он обнаружил, что замотал её кухонным полотенцем. Хотя совершенно не помнил, как сделал это. Гарри достал из аптечки спиртовой раствор йода и бинт, снял с руки полотенце с лавандовыми цветами, которое теперь было покрыто засохшей кровью, и направился промывать раны. Они были неглубокими, но доставляли дискомфорт при соприкосновении ладони с любой поверхностью. Он осторожно смазал их йодом и после высыхания замотал бинтом. Теперь приходилось делать бытовые задачи левой рукой. Гарри насыпал в миску шоколадные хлопья и залил их молоком, предварительно убедившись, что оно до сих пор не прокисло. Его желудок отвергал еду, но рука со столовой ложкой продолжала подносить пищу ко рту. Ужин растянулся на полчаса. После него Гарри оставил посуду в раковине, решив, что помоет её когда-нибудь потом. Несмотря на то, что он недавно проснулся, желание вернуться обратно в кровать и заснуть — было невыносимым. Прежде чем снова погрузиться на десять часов в забвение, Гарри решил выйти на улицу, размять уставшее от долгого лежания тело и вдохнуть аромат города в надежде на то, что он перебьёт запах бара. Захлопнув дверь, Гарри вышел в подъезд. Ноги медленно приземлялись на каждую ступеньку ниже, голова постепенно переставала кружиться. Он заметил, что на стенах в некоторых местах виднелись тёмные пятна. Конечно же, это была его кровь. В списке дел появился новый пункт: «отмыть стены от пятен крови». Никто не обязан видеть последствия его несдержанного духа. Он поднял теперь уже два мусорных мешка около квартиры 1B, крепко сжав их в левой руке. Гарри открыл входную дверь ногой и, наконец, выбрался на улицу. На ней всё было так же, как и день, неделю, месяц назад. В доме напротив горело с десяток окон, по дороге медленно проехало несколько машин, люди куда-то спешили по своим делам. Гарри дошёл до мусорных баков и скинул туда два мешка. Он остался стоять там, думая, куда ему двинуться дальше. Дом был последним вариантом. Магазины и кафе не подходили, потому что при нём не было ни бумажника, ни телефона. В парке слишком людно, в подворотнях опасно. В голове было пусто, поэтому он просто продолжил стоять около мусорных баков. — Эй, парень, может, ты, блять, отойдёшь, — заскрежетал низкий мужской голос за спиной. — Извините? — находясь в состоянии фрустрации, обратился к нему Гарри. — Отойдёшь от баков или нет? Мне мусор надо выкинуть, — парень повернул голову и увидел полного низкорослого мужчину с чёрным пакетом в руках. — Жена готовит жаркое, а по телеку начинается любимый фильм. У меня нет времени на тебя, — он сделал затяжку, держа сигарету лишь губами, и после выплюнул её на асфальт, растерев бычок ногой. — Да, конечно, — лицо Гарри исказилось в пренебрежении. Он сделал шаг в сторону, чтобы пропустить мужчину. — Слава богам, — грязно усмехнулся тот, выкидывая мусор. — Обдолбаются, а потом мешают жить нормальным людям, — пробурчал он себе под нос, проходя мимо Гарри. Ложь отрезвляет. Слыша клевету в свой адрес, любой нормальный человек захочет доказать, что это неправда. Сказанные этим мужчиной слова вернули Гарри к ощущению реальности. Барный запах начал развеиваться. И в нос ударила смесь сырости, автомобильных шин и тухлого лука. Последний аромат был весьма неприятным. Поэтому Гарри поспешил удалиться от баков. Силуэты прохожих, машин и домов стали более чёткими. Звуки, до этого смешанные в кашу, теперь были различимы. Мозг вернулся к функциональному состоянию. Хотелось сесть за компьютер и продолжить подготовку к операции. Вот только усталость тела так никуда и не делась. Вернувшись домой, Гарри установил будильник на привычное время — семь утра и отправился в кабинет, чтобы сделать финальный сбор информации и приступить завтра к выполнению пунктов плана.

4

Станция «Бликер стрит». Гарри слишком часто бывал на ней. Раньше, когда приходил к своей сестре между занятиями. Он знал наизусть дорогу. Двести двадцать четыре шага по улице Лафайетт, поворот налево и ещё двести тридцать шагов по 4-й Западной улице. Сначала он ходил к ней, когда она училась и забывала дома перекус. Гарри всегда приносил её любимые сырные крекеры и обжигающий капучино. Джемма принципиально пила только такой. Когда она стала преподавательницей, то привычка забывать дома вещи никуда не делась, поэтому он регулярно получал сообщения «Бумаги в фиолетовой папке на кофейном столике. Пожалуйста, принеси их к четырём» или «Захвати флешку. Забыла свою дома. Важная презентация». Это всегда сопровождалось обилием восклицательных знаков и тонной сердечек после выполненного поручения. Глупо скрывать, что это отвлекало Гарри от собственных дел. Но он всегда знал, что, приехав в университет, по дороге обратно будет возможность посидеть в сквере и отведать круассан со сливочным кремом из местной пекарни. Она работала на углу Грейт-Джонс и Лафайетт более пятидесяти лет. Поэтому вся злость на сестру погибала в желудке под слоем мучных изделий. Теперь же он шёл туда не по просьбе Джеммы, а по своим личным делам. То, что они всё ещё были связаны с его сестрой — не имело никакого значения. Корпуса Университета Нью-Йорка были расположены близко друг к другу. Главный корпус и студенческий ресурсный центр отделяла гигантская библиотека, выполненная из терракотовой плитки. Благодаря Джемме, Гарри имел доступ к определённым отделам библиотеки, которые были открыты лишь студентам университета. Его колледж зачастую не располагал нужными источниками, необходимыми для внеучебной деятельности. Он направлялся к ресурсному центру. Первый этаж был полностью выполнен из стекла. С улицы без труда просматривались люди, находившиеся внутри. Гарри открыл стеклянную дверь и впустил в хорошо отапливаемое помещение прохладный воздух. Он поздоровался с работниками, стоящими за информационной стойкой около входа, и направился к лестнице. Второй этаж предназначался для студентов нескольких факультетов, одним из которых был факультет искусства и науки. На стенах висели таблички, указывавшие, куда следует пройти студентам того или иного направления. В свои двадцать восемь лет Гарри умудрялся выглядеть как первокурсник, который переехал в крупный город, глядя на всё большими заворожёнными глазами. Ему легко удавалось подстроиться под необходимые условия и окружение. В его колледже все шутили, что на службе ему следует взять позывной «Хамелеон». Да, наверное, им он и был. Гарри уверенным шагом направился к стойке факультета искусства и науки. Ему не было нужды притворяться кем-либо в данный момент. Потому что он прекрасно знал, к кому идёт и что хочет получить от этого человека. — Джу, привет, — в его голосе была слышна искренняя улыбка. Девушка, сидевшая за столом из тёмного дерева, резко подняла глаза, в которых испуг мгновенно сменился на восторг. Джуди Флеминг — рыжеволосая улыбчивая девушка, которая обожает носить зелёные растянутые свитера. Именно такой она запомнилась Гарри. Он старался не пересекаться с ней без необходимой надобности. По одной простой причине: Джуди была влюблена в него. И, скорее всего, любила до сих пор. Гарри никогда не был ловеласом, поэтому, как только узнал о её чувствах, сразу же дал понять, что не заинтересован в этом. Его общение с девушками сводилось на нет, как только они начинали проявлять к нему любовный интерес. А так, к сожалению, было всегда. Поэтому у него совершенно нет подруг. По крайней мере, он не пытался искать их среди тех, кому не нравятся высокие зеленоглазые парни с кудрявыми волосами цвета горького шоколада. — Гарри! Привет, — она отложила в сторону ручку и бумаги, которые заполняла до вторжения в её рабочее пространство. При нём Джуди становилась неловкой, поэтому от движения рук упала рамка с фотографией её большой семьи. — Что… что ты тут делаешь? — слегка трясущимся голосом спросила она. — Хотел кое-что узнать, — он подошёл чуть ближе, чтобы обезопасить себя от лишних глаз и ушей. Его улыбка начала медленно формироваться на лице, обнажая милые ямочки. Гарри пользовался своей особенностью в самых крайних случаях. Этот был именно таким. — Да… к-конечно, — его удивляло, как Джуди — девушка, получавшая каждый год первые места в конкурсах по ораторскому искусству, становилась робкой в присутствии Гарри. Она заправила кудрявые локоны за ухо и слегка закусила губу. Ей всё ещё определённо нравился Гарри. Ему оставалось лишь закатить глаза и попытаться получить необходимую информацию, за которой он пришёл. — Мы с другом договорились встретиться после его занятий. Но он забыл сказать, в каком он сегодня корпусе. Я знаю, что у него сейчас последняя пара. И подумал подождать его внутри. — Ты хочешь, чтобы я сказала тебе, где сейчас идут занятия твоего друга? — Мне всегда нравилась твоя проницательность, Джу, — он смягчил голос, произнося её имя. — Да, именно это я и хотел узнать. Только и всего, — его зелёные глаза заблестели ещё сильнее. И никто не будет винить Джуди в том, что она не могла отвести от них взгляда. — Да, хорошо. Я сейчас посмотрю, — её руки автоматически легли на клавиатуру. — Никаких проблем. Скажешь имя? — Мгм, — кивнул Гарри. Пятьдесят процентов задания были готовы. — Луи Томлинсон, третий курс, направление — писательское мастерство, — словно робот сказал он. Эта информация вертелась у него в голове на протяжении всей дороги до университета. Он помнил эти данные лучше, чем номер своего банковского счёта. Гарри пугало то, как много места в голове теперь занимал убийца его сестры. — Секунду, — Джуди перевела взгляд на монитор и быстро начала стучать по клавиатуре. Через минуту результат был готов. — Твой Луи сейчас в главном корпусе, в седьмом лекционном зале на паре профессора Чарльза Бока. Предмет, — она повернулась к нему, — современная художественная литература. — Этого даже больше, чем достаточно. Спасибо огромное, Джу, — он положил ладонь на стол, практически касаясь пальцами её рук. — Хотел уточнить, для прохода в корпус нужен пропуск? — Нет. С последнего твоего визита, — она опустила глаза, вспомнив причину того визита, — ничего не изменилось. Ты есть в базе, поэтому пропуск не нужен, — она горько улыбнулась и подняла на него взгляд. — Отлично! Тогда спасибо за информацию. Пойду ждать друга на одном из мягких диванчиков главного корпуса. — Гарри, подожди. Как ты вообще? Я не видела тебя больше года. — Всё прекрасно, Джу. Всё просто замечательно, — Гарри пропустил фальшь через фильтр жизнерадостности в надежде, что она больше не задаст вопросов. — Хорошего тебе дня. Поспешу, а то друг уйдёт без меня, — он улыбнулся ей в последний раз и быстрым шагом направился к лестнице. — П-пока, — сказала Джуди, когда Гарри уже спустился на первый этаж. В его мире действовало несколько правил. Одно из них гласило: «хочешь переиграть противника — думай, что он самый умный человек, и попытайся стать умнее». И без помощи Джуди Гарри прекрасно знал, где сейчас Томлинсон младший. Она была нужна лишь для того, чтобы создать себе прикрытие, если что-то пойдёт не так. Риски всегда должны просчитываться. Без них нельзя называть себя умным человеком. Сейчас он всего лишь был другом Луи, который ждал его после занятий, чтобы провести время вместе. Что Джуди может сказать полиции? «Он флиртовал со мной. И между делом поинтересовался о своём приятеле». Ведь именно этим Гарри и занимался. Он не настаивал, чтобы она искала информацию для него. Это была её инициатива выдать всё подчистую. «Он не был убит горем, поэтому, думаю, ему незачем мстить за убийство сестры». Смерть близких уносит часть твоей собственной души. Из-за чего краски вокруг становятся тусклыми, музыка не вызывает радость, еда не доставляет удовольствия. Именно в таком мире живут люди, потерявшие члена семьи или близкого друга. Был ли Гарри одним низ них? Да. Думала ли так Джуди? Нет. Всё было сделано с расчётом на то, что никто никогда не подумает на незнакомца в чёрном пальто. Даже если на его след выйдут детективы, они ничего не найдут. Гарри и Луи не были знакомы. Информация о студенте находилась в открытом доступе. Это мог быть любой. Но это будет Гарри. В коридорах главного корпуса практически никого не было. Он помнил каждый поворот, каждый укромный уголок университета. Типичный затхлый запах знаний вызывал в его сердце чувство ностальгии и вместе с тем обречённости. Синие диваны были такими же синими. Плакаты на стенах по-прежнему призывали заниматься защищённым сексом. А таблички до сих пор указывали неправильное направление. Это место было таким родным и одновременно отталкивающим. Гарри любил и ненавидел его. Здесь всё напоминало о Джемме, и при этом от её присутствия тут не осталось и следа. Лекционный зал номер семь находился на пятом этаже. Гарри остановился перед ним и, прежде чем зайти, вынул фотографию Томлинсона младшего, чтобы ещё раз взглянуть на его лицо. Скорее всего, он нашёл не самую удачную, потому что парень на ней выглядел счастливым и беззаботным. Его волосы заливало закатное солнце, а в руках он держал чёрную с кучерявой шерстью собаку. Это фото было сделано относительно недавно, поэтому Гарри решил использовать его в качестве референса для поиска Томлинсона в огромной аудитории, наполненной людьми. Занятие началось около двадцати минут назад, поэтому для преподавателя и других студентов Гарри был очередным опоздавшим. Никто даже не обратил внимания, когда он зашёл в лекционный зал. Половина присутствующих внимательно слушала и делала бесконечные заметки слов лектора, другая половина занималась своими делами. Ничего не изменилось с того времени, как Гарри сам ходил на занятия. Он окинул взглядом помещение, пробежавшись по лицам студентов. Наконец нужный объект был найден. Томлинсон младший сидел на среднем ряду. Достаточно низко, чтобы улавливать мысль лекции, и достаточно высоко, чтобы при желании можно было заняться чем-то несвязанным с современной художественной литературой. Гарри хотелось прыгать от счастья, словно маленький ребёнок, потому что рядом с парнем никто не сидел. Но он сдержался. Лишь слегка ухмыльнулся и тихо начал подниматься по ступенькам к свободному месту. На столе оказались два телефона и блокнот с чёрной ручкой. С одной стороны — это было прикрытие, с другой — он записывал туда все дела и наблюдения. Гарри сделал в нём несколько заметок и начал листать страницы, чтобы найти план действий. Их было несколько, и в конце каждого были просчитаны риски и процент успеха. Детективные замашки отлично применялись даже вне службы. — Приятель, снял бы ты пальто, — с левой стороны раздался тихий голос. Он был высоким, но при этом довольно нежным. — А что, появились какие-то запреты на ношение вещей? — Гарри продолжал смотреть в свои записи, стараясь ровно дышать. Его голос был делано грубым, отчего парень, до этого обратившийся к нему, усмехнулся. — Неа, никаких запретов. Просто подумал, что ты запаришься за час в этой аудитории, — Гарри боковым зрением увидел, как тот пожал плечами и продолжил делать записи. — Извини за беспокойство, — это было последним, что сказал ему Томлинсон младший. У Гарри был час. Ровно один час, чтобы сделать то, ради чего он сюда пришёл. Мысли снежной бурей крутились в голове. Через пятнадцать минут стало действительно невыносимо душно и жарко. Он снял пальто и положил рядом с собой. Всё же конспирация должна оставаться конспирацией. Поэтому его руки и шея были закрыты чёрным свитером, дабы ни одна примета не бросилась кому-либо в глаза. Гарри был тёмной субстанцией, слепым пятном, существующим в реальности, если смотреть на это с научной точки зрения. По прошествии получаса реализация плана не сдвинулась с мёртвой точки. Ещё немного, и Гарри бы упустил его. Стечение обстоятельств снова взяло бразды правления. — Приятель, — к руке Гарри прикоснулись несколько тёплых пальцев, — выпустишь меня? Я не успел сходить в туалет перед парой и сейчас, кажется, лопну, — Томлинсон младший издал всё тот же приглушённый смешок. — Конечно, — он привстал и дал пройти парню к лестнице. Если бы Гарри работал так всегда, полагаясь на удачу, в которую он не верил, или на стечение обстоятельств, то на его счету не было бы сотни раскрытых дел и с десяток совершённых убийств. Он списывал свою неаккуратность действий на скопившуюся усталость и раздробленное накануне сердце. Несмотря на то, что ему стало чуточку лучше, процесс восстановления после сказанных Эриком слов займёт долгие месяцы. Но сейчас было не то время, чтобы заниматься саморефлексией. Он бросил взгляд на пустующее место слева, чтобы убедиться в том, что Томлинсон младший оставил телефон на столе. Радость снова захлестнула Гарри, но и на неё не было времени. Он слегка сдвинулся к вещам парня и, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, притянул телефон к себе. У него было мало друзей. Но все они были невероятно умными и очень полезными. Одним из них был старина Брэндон. Брэндон Гарднер — старый друг со времен учёбы в колледже. IT-гений и самый громкий человек из существующих на планете. В кругу знакомых у него была кличка «Бренди». По одной версии она появилась из-за цвета волос, напоминающих алкогольный напиток, по другой, его исключили из престижной школы, когда в 15 лет он принёс бренди и, напившись, разгромил компьютерный класс под предлогом «медленно работающих компьютеров». Гарри не стал копаться в этих слухах, а просто принял данность. В совместной идее Бренди разработал систему, которая помогала в детективных расследованиях. Простым языком — это было приложение на телефон, незаметное для владельца. Его было невозможно отыскать ни в одной папке или удалить через магазин приложений, поскольку установка системы велась извне. Бренди назвал это невидимым вирусом, который никак себя не проявляет, но, так или иначе, действует против пользователя. У Гарри было около двух минут. От аудитории до уборной было идти тридцать секунд. Туда-обратно — минута. Ещё минуту он дал Томлинсону для того, чтобы справить нужду и помыть руки. Если тот не соблюдал примитивные гигиенические нормы, то у Гарри становилось на десять секунд меньше. Впрочем, он не полагался на удачу, в которую всё ещё не верил, и просто начал процесс установки программы. Секунды утекали прочь, стрелка часов, висевших недалеко от входа, отстукивала неприятный ритм в голове, а полоска установочной программы медленно заполнялась, меняя процент. «Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать…» — тихо считал вслух Гарри, тревожно переводя взгляд на дверь. Томлинсон зашёл в аудиторию, когда полоска установки показывала 98%. Гарри придётся сильно пересмотреть свои методы и подходы к выполнению дел. Потому что он никогда не был таким непрофессионалом, как сейчас. Ему удалось допустить развитие событий, при котором полиция могла ворваться в лекционный зал в любую минуту и с громкими криками: «Не двигаться, вы арестованы!» — поймать его с поличным. Он корил себя за некую безответственность к текущему делу. Что странно, потому что его выполнение являлось важнейшей главой в жизни. Но от самобичевания ситуация точно не стала бы лучше. Поэтому он прекратил попытки угрызения совести и вернул свой взгляд обратно к телефону. Надпись «ПРОГРАММА УСПЕШНО УСТАНОВЛЕНА» разлила по телу приятное тепло. Он на секунду снова почувствовал себя живым. Ощутил, что жизнь опять приобрела смысл. Гарри заблокировал телефон и вернул его в исходное положение. Он выпрямился, растянув улыбку на лице. Ровно в этот момент к партам подошёл Томлинсон младший. Гарри незамедлительно встал, чтобы пропустить его обратно к своему месту. Порой риски, на которые мы идём, оказываются неоправданными. Но мы не можем знать исход наверняка, пока не попробуем. Лишь рискнув, человек приобретает опыт, который в следующие разы, словно палка с острием на конце, будет напоминать о нецелесообразности риска. Риск — часть жизни, без которого в этой самой жизни нет ни красок, ни вкуса. Именно об этом думал Гарри, когда покидал главный корпус Нью-Йоркского университета, направляясь к метро. Его мысли находились в глубинах разума, оценивая произошедшие события, пока тело наслаждалось тем, что было вокруг. Небо блакитного цвета с резко выделяющимися на нём прюнелевыми граклами отражалось в бесконечных окнах небоскрёбов. В магазинчиках и ресторанах на первых этажах фасадов всё было украшено к Рождеству. Улыбка, поселившаяся на лице чуть ранее, так и не слезла с губ. Впервые Гарри чувствовал непередаваемую лёгкость и одновременно с тем мощь и величие. Вершитель судьбы — сейчас было самым подходящим словосочетанием для самоощущения. Он всё же зашёл в свою любимую пекарню и купил несколько круассанов. Пока люди суетились вокруг, несясь в своём обыденном потоке, Гарри медленно шёл по улице Лафайетт, размахивая бумажным пакетом, который издавал приятный шелест, лишь больше разыгрывая аппетит. Из кофеен доносился запах корицы и жжёного сахара, а музыка из проезжавших мимо автомобилей совершенно не действовала на нервы. Впервые за долгое время Гарри вдохнул полной грудью, наполнив холодным воздухом лёгкие, и ощутил себя живым. Первое оповещение пришло, когда он поднимался по лестнице, покидая метро. Теперь телефон Гарри был неким посредником между Томлинсоном младшим и его контактами. Все сообщения, написанные им, отправлялись двум людям. Несовершенство этой системы было в том, что Гарри не понимал, что отвечал ему собеседник. Он видел лишь сообщения Томлинсона. Но и этого было более чем достаточно. Луи 16:03 Только закончил дела в универе. Встретимся на работе, Зи? Первое сообщение, которое не дало никакой информации. Кроме того, что Томлинсон работал с неким «Зи». Это имя, кличка или новомодная аббревиатура какого-нибудь менеджера? Гарри не стал разбираться и заблокировал экран телефона. Через несколько минут снова пришло уведомление. Луи 16:07 Да… извини, что задерживаюсь. С меня пицца и пиво вечером. Луи 16:08 Если ты не понял, я пригласил тебя к себе. Луи 16:09 Хаха, ладно, придурок, жди. Мне неудобно писать и ехать на велосипеде. Увидимся через двадцать минут. Гарри стоял на улице и следил за этой односторонней перепиской. Круассаны начали остывать, а бумажный пакетик пропитываться маслом. Он убедился, что больше не будет никаких сообщений, и после этого продолжил свой путь до дома. На сегодня его бурная деятельность подошла к концу. Он отключил телефон и отнёс его в кабинет, чтобы проверить сообщения лишь завтра с утра. Так или иначе, Томлинсон младший сегодня допоздна на работе, после чего будет дома с другом. Да, Гарри решил, что «Зи» — друг. Поэтому планировать убийство на сегодня — глупая затея. Сегодняшний вечер создан для вкусной выпечки, нескольких чашек чая и очередного неудачного поиска фильма.

5

На протяжении недели Гарри получал глупые и бессмысленные сообщения. Хотя, если быть полностью честным, от нескольких он даже посмеялся. Правда, сразу же ловил себя на этом и вспоминал, что читал сообщения убийцы. Время неумолимо близилось к концу. У него оставалось несколько дней, чтобы выполнить заказ. Гарри вышел на улицу, чтобы немного сменить обстановку и снова почувствовать приятный морозец и ветер в волосах. Он оставил телефон в кабинете, быстро накинул на себя пальто, в котором уже было некомфортно долго пребывать на холоде, и вышел из квартиры. За эту неделю он отмыл пятна крови со стен, вынес пять мешков, стоявших около двери 1В, и позвонил в контору, которая занималась подбором и наймом сиделок. Гарри узнал, что предыдущая дама — санитарка из «Пресвитерианской клиники Нью-Йорка» отказалась от мистера Коллинза, ничего не сообщив руководству больницы. С помощью своих методов он проверил активность её банковского счёта и выяснил, что она купила авиабилет в одну сторону до Таллахасси — столицы Флориды. Теперь у мистера Коллинза новая сиделка, с которой успел познакомиться Гарри. Ему больше не придётся выкидывать мешки, стоявшие у двери 1В, хотя это было совершенно не в тягость. Он вернулся через полтора часа, весь продрогший, неся в руке пакет с пудингом. В преддверье Рождества в магазинчике недалеко от дома Гарри сделали акцию на него. Это было абсолютно не то, что он ел в детстве в Англии, но за неимением альтернатив, пришлось купить это. Гарри снисходительно относился к потугам американцев в приготовлении чьих-либо национальных блюд. Вряд ли можно было всерьёз судить людей, которые запивают шоколадным молоком жаренные во фритюре солёные огурцы. Когда он узнал о местных «деликатесах», то зарёкся есть только дома или в проверенных местах. Поэтому у их семьи была традиция готовить настоящий английский пудинг к Рождеству и на дни рождения. Традиций больше не было, собственно, как и семьи. Но желание съесть пудинг появилось сразу же, как он его увидел. Из-за этих постоянных скидок на его любимые товары, Гарри сейчас сидел за кухонным столом в свете лампы, висевшей над раковиной, и столовой ложкой уплетал молочный десерт. Только после двух съеденных порций и литра выпитой воды его переполненное едой тело выплыло из-за стола. От большого количества сахара в организме энергия начала бить ключом, хотя общее физическое состояние грязно намекало на возможность прилечь в мягкую уютную кровать. Всё же мозг взял верх над желудком и Гарри направился в кабинет, чтобы проверить уведомления. И каково было его удивление, когда он увидел адрес и время в последнем сообщении. Кажется, мир снова начал крутиться вокруг него и его желания мести. Луи 16:17 Не отвлекаешь. Сижу на скучной лекции: -( Луи 16:19 Мам, не читай нотаций о выборе места учёбы. Либо говори, что хотела, либо не мешай получать знания, хах Луи 16:21 В пятницу? По магазинам? За что ты меня ненавидишь?.. Луи 16:22 Подарки? Ты до сих пор их не купила? Не похоже на тебя Луи 16:24 Ладно, хорошо. В какой клинике ты будешь? Луи 16:26 6 авеню… рядом с Брайант-парк? И какие там рядом торговые центры? Луи 16:28 Манхэттен молл? Хорошо. Тогда в пятницу после учёбы я сразу же помчу туда. Буду в 15:30. Возьми себе такси, пожалуйста. И если ты приедешь раньше, то посиди где-нибудь, выпей воды, перекуси. Луи 16:30 Я знаю, что ты моя мама, мам. Но сын тоже может беспокоиться и заботиться. Не всё же тебе одной опекать нас до конца наших дней. Луи 16:32 Всё, хорошо. Пятница, Манхэттен молл, 15:30. До встречи, люблю тебя :-* Эти сообщения, словно манна небесная, посыпались на Гарри. Он перечитывал вновь и вновь последние слова. Теперь у него были точные адрес и время. Осталось лишь дождаться пятницы и претворить задуманное в реальность. И факт того, что Томлинсон младший умрёт на глазах своей матери, нисколько не повлиял на желание отомстить. Остаток дня Гарри провёл за изучением местности около торгового центра, в котором они договорились встретиться. Он выделил для себя три здания, из которых лучше всего будет производить выстрел. Одно было в приоритете, но нельзя было ограничиваться лишь им. Иначе риски возрастали до небывалых величин. Пути к отступлению также были продуманы и прописаны. Он, как и всегда, затеряется в толпе. Десятки полицейских и медицинских работников приедут на место происшествия. Одни констатируют смерть, пока другие будут искать улики и опрашивать свидетелей. Возможно, если Гарри совсем потеряет страх, он выступит одним из них, дав полиции ложный след. Запутывание следствия — особая наука, которая требует ясность и широту ума. С этим в последнее время у Гарри были некоторые проблемы, поэтому, вероятнее всего, он просто уйдёт. Так же, как и делал это десять раз до этого. Для полиции — это будет очередным преступлением, для семьи Томлинсона младшего — горем, для Томлинсона старшего — убранной занозой из задницы, а для Гарри…. Для Гарри — началом нового пути. Перерождением через смерть.

6

Пятничное утро началось в семь часов. Очередной морозный день в Нью-Йорке, который для большинства не сулил никаких перемен. Офисные клерки будут снова бежать по улицам, пытаясь не разлить кофе и не распластаться на подмёрзшем асфальте. Бесконечный поток жёлтых машин будет стоять в пробках, пока пассажиры с беспроводной гарнитурой на заднем сидении будут решать вопросы «великой важности». Птицы по определению будут гадить на памятники, а дворники их отчищать. Такой распорядок жизни был каждый день круглый год. Но сегодня жизнь двоих изменит направление своего течения. Ни один из них больше не будет функциональным элементом этой системы под названием «Нью-Йорк». Одна пуля, тихий выстрел снайперской винтовки — и мучениям Гарри придёт конец. Он не очень плотно позавтракал, обработал раны на руке, которые практически затянулись и больше не мешали выполнять бытовые дела, и переоделся в специальную одежду. Гарри стоял в своём кабинете, вводя в кодовую панель пароль, чтобы в шкафу открылся потайной отсек. Хранилище оружия было второй вещью, которую он сделал в этой квартире. Первым делом была покупка кровати. Деревянная дверца издала щёлкающий звук и слегка приоткрылась. Гарри потянул её на себя и включил боковое освещение — три светодиодные лампочки. Перед его глазами предстало всё его оружие и коробки с патронами. Он нечасто заглядывал сюда в связи с редкими заказами на убийство. Слева находились несколько пистолетов, за ними следовали пистолеты-автоматы и винтовки, три из которых были снайперскими. Именно сейчас Гарри ломал голову над выбором, какую из них взять: AirForce Texan SS, McMillan CS5 или VSS Vintorez. Последняя досталась ему очень тяжело, поскольку эта винтовка поставлялась из России в США ограниченными партиями, и иметь её могли лишь люди с лицензией. Он получал её около месяца, но теперь она была в его коллекции. Им рассказывали про действия снайперских винтовок в колледже. Уже на первом курсе студентов подпустили к оружию. Именно тогда, в 18 лет, Гарри совершил свой первый выстрел в мишень. «Точно в цель», — отозвался тогда о его стрельбе преподаватель. Услышать такую рецензию о своих навыках от бывшего пехотинца армии США — было высшей наградой. Результаты Гарри лишь улучшались с каждой тренировкой. И чем больше становился навык владения оружием, тем сильнее он понимал свою ответственность. До определённого времени его совершенно не привлекали убийства. Напротив, главной целью была борьба с преступностью, где он пробовал различные методы, исключающие применение оружия. «Ну что же, — тихо, будто его кто-то мог подслушать, начал он, — думаю, на задание сегодня со мной отправишься, — его пальцы аккуратно проскользили по тёмным корпусам снайперских винтовок и задержались на средней, — ты, дорогая». Гарри осторожно снял с креплений снайперскую винтовку MacMillan CS5 и схватил коробочку патронов 0.308 Winchester. Он сложил оружие, патроны и сошку в специальный чехол, который после поместил в экипировочный рюкзак, служивший прикрытием в этой операции. Ровно в два часа дня Гарри сидел в такси около своего дома. Он собирался сказать водителю адрес, как ему на телефон пришло сообщение. Луи 14:00 Закончу чуть раньше, поэтому прогуляюсь пешком. Буду ждать тебя у входа, если приду первым. — Так куда едем? — поинтересовался таксист, держа палец над клавиатурой, чтобы вбить адрес. — Ах да. Угол 6-й авеню и 33-й Западной, — мужчина лишь хмыкнул и ввёл данные в телефон. Они отъехали на небольшое расстояние, как Гарри пришло очередное сообщение. Луи 14:05 Мам, не беспокойся, я тепло одет. Тем более давно не гулял в центре. Пройдусь по Бродвею, полюбуюсь красотами архитектуры. Гарри усмехнулся и заблокировал телефон. «Красоты архитектуры» давно были скрыты от глаз прохожих бесконечными строительными лесами. Там никто ничего не ремонтировал, они стояли скорее для безопасности. Потому что проще было платить за них, чем за страховку людям, если на их головы обрушится какой-либо элемент одного из старинных зданий. Через двадцать восемь минут Гарри был на месте. Он заплатил таксисту сорок пять долларов и вышел из машины. 6-я авеню встретила его бесконечным количеством мельтешащих повсюду людей. Ему было это на руку, потому что всё, что они замечали перед собой — это переключавшиеся сигналы светофоров и пёстрые вывески магазинов. Выбирая из нескольких возможных вариантов расположения точки, с которой он будет выполнять задание, Гарри остановился на здании Геральд Тауэрс. На первом этаже его встретило обилие магазинов и заведений правильного питания, а также указатели к тренажерному залу и бассейну. Он проскользнул незамеченным для администраторов, находившихся за стойкой регистрации, и направился к лифтам. У него заранее была приготовлена экипировка, пропуск и отмычки для открытия двери, ведущей на крышу. Снаряжение было собрано в считанные минуты и спрятано в укромном месте. Погода, стоявшая в Нью-Йорке также способствовала положительному результату. На небе не было ни облачка, слегка пригревало декабрьское солнце, но при этом температура воздуха не позволяла выйти на террасу жильцам, чтобы провести здесь время. Гарри закрыл за собой дверь на крышу и спустился к лифтам. Он вышел через один из магазинов, располагавшихся сбоку здания, и накинул сверху своего комбинезона чёрное пальто. Бежево-коричневый небоскрёб остался позади. Он направился по Бродвею в сторону Томлинсона младшего. Решение сопроводить его до места «встречи» или, лучше сказать, проследить, пришло спонтанно. Гарри встретил его около станции метро «28 стрит» на пересечении Бродвея и 28-й Западной улицы соответственно. Они шли по разным сторонам дороги. Он развернулся и направился обратно к начальной точке. Томлинсон, как и все молодые люди, обманул свою мать. Его тонкие джинсы и отсутствие шапки никак не подходили под сообщение «я тепло одет», отправленное им ранее. Типичный американский студент. Гарри старался идти в ногу с парнем — не быстрее и не медленнее. Их походки сильно отличались. Если Томлинсон младший шёл легко, будто летя над землёй, слегка повиливая задницей, то поступь Гарри была более твёрдой и напряжённой. Возможно, это зависело от важности предстоящего события, потому что в обычные дни он ходил плавно, грациозно рассекая воздух своим телом. Наконец они вышли к 6-й авеню. Томлинсон перешёл дорогу, встав около входа в торговый центр, а Гарри поспешил к Геральд Тауэрс, войдя туда уже с третьей стороны. Он обходил всех людей, сновавших по первому этажу, стараясь не смотреть на них, чтобы в ответ они не посмотрели на него. Одно из правил США гласило: «До тебя нет никому дела, пока ты не взглянешь человеку в глаза, ибо это вторжение в личные границы». Люди здоровались или уточняли «всё ли хорошо» только тогда, когда ты нарушал это правило. Никому не нравилось и не будет нравиться нарушение границ. Поэтому люди болтают с другими не из праздного интереса. Они лишь хотят узнать, что у вас на уме. Он поднялся на крышу и подошёл к вентиляции, где до этого оставил сошку и снайперскую винтовку. Гарри установил её около карниза. Подправив оптику, он посмотрел через неё вниз. Оружие стояло на предохранителе, поэтому пока не представляло никакой опасности. Сфокусировавшись на людях, Гарри стал искать в проходящей толпе Томлинсона, который продолжал стоять около входа в торговый центр. Глаза парня бегали от прохожих к машинам и зданиям. Он несколько раз проверил телефон на наличие новых сообщений и после десяти минут ничегонеделания достал из кармана куртки пачку сигарет. Отлично, теперь Гарри придётся смотреть на то, как убийца его сестры наслаждается бытиём, выкуривая последнюю сигарету в своей жизни. Его убьёт не рак лёгких на семидесятом году жизни, его убьёт Гарри — ровно в 15:30. Сигаретный дым окутывал силуэт Томлинсона. Ветер трепал его нежные карамельные волосы, а солнце косыми лучами подсвечивало их. Именно за этим сейчас наблюдал Гарри в оптический прицел снайперской винтовки. Возможно, в объективе камеры и при других обстоятельствах он бы восхитился этой картиной, но всё было так, как было. Этот милый с виду парень — убийца. И всё, что ему предназначалось — пуля в голову. Он продолжал выпускать бело-серый дым изо рта, переводя глаза с телефона на дорогу. Неожиданно Томлинсон вытащил недокуренную сигарету и метким броском кинул её в урну. Выпустив остатки дыма, парень натянул на лицо приветливую улыбку. Он двинулся с места, где стоял последние пятнадцать минут. Винтовка Гарри медленно начала следовать за ним, пока тот не остановился. В прицеле теперь были видны два человека: Томлинсон младший и женщина средних лет. Скорее всего, это его мать. Они тепло обнялись, и парень слегка присел. Гарри перевёл оружие ниже, пока не увидел, для чего Томлинсон сделал этот жест. Из расстёгнутого пальто изумрудного цвета виднелся округлый животик. Он прижался к нему губами и ласково провёл ладонью. Искрящимися глазами Луи посмотрел на мать, которая жестом и словами показала цифру «2». Наконец он встал в обратное положение, и они снова обнялись, крепче, чем прежде. В теле этой женщины сейчас находилось два ребёнка. Гарри не являлся экспертом в этой области, но, скорее всего, она была на пятом-шестом месяце беременности. Палец, до этого всё время лежавший на спусковом крючке, начал трястись, поэтому металл, из которого он был сделан, стал издавать дребезжащий звук. Глаза Гарри защипало, отчего он слишком часто заморгал. Картинка в оптическом прицеле начала размываться. Дыхание становилось глубоким, и в какой-то момент оно стало настолько тяжёлым, что он практически задыхался. С каждым вдохом кислорода в лёгких будто становилось меньше. Его мир стал двоиться, раскалываться на куски.

7

— Джемма, — тон Гарри был суровым, когда он вошёл в пустую аудиторию, — что такого безотлагательного случилось, снова? Я вообще-то был в процессе слежки, когда ты прислала мне около десяти сообщений. — Во-первых, не сердись, во-вторых, если уж ты так занят, мистер «Тоши», — она ухмыльнулась из-за этого прозвища, которое неожиданно пришло ей на ум, — то у тебя всегда есть возможность перевести телефон в беззвучный режим. И в-третьих, закрой за собой дверь и подойди ко мне, — она лишь довольно улыбнулась. Гарри тяжело вздохнул, но всё же выполнил просьбу сестры. — Хорошо, что ты от меня хотела? — он подошёл к её столу, устало потирая лицо ладонями. — Если это опять какая-то просьба из разряда: «принеси-подай-иди нахуй-не мешай», то я сразу пас, — Гарри пожал плечами и безэмоционально на неё посмотрел. — Закончил своё представление одного бедного актёра? — они оба ухмыльнулись. Наконец Джемма встала из-за стола и нерешительно подошла к брату. Она взяла его за руки и, смотря прямо в глаза, робко произнесла: — Я беременна. — Ты… что? — во всех уголках университета было слышно, как челюсть Гарри упала на пол. Его глаза тут же ожили, спина распрямилась, а голос стал необычайно ласковым. — Беременна?! — Да, уже на четвёртом месяце, — чуть громче сказала она. Гарри незамедлительно заключил её в крепкие объятия, после поцеловав в обе щёки. — Фу, ты меня всю обслюнявил, — они оба залились смехом. — Почему же вы с Эриком молчали? — Он вообще-то ещё не знает, — Гарри насторожённо посмотрел ей в глаза. — Никто не знает, — её голос казался холодным и отстранённым. — То есть, ты хочешь сказать, что я первый, кто узнал самую чудесную новость на свете? И единственный? — он приложил руку к груди. — Это такая честь, — голос слегка подрагивал, а в глазах стали скапливаться слёзы. — Гарри, послушай. Это ещё не всё. Я хотела бы… хотела бы, — она набрала побольше воздуха, — чтобы ты стал крёстным отцом моей малышки, — Джемма так крепко сжала его руки, что они слегка онемели. — Крёстным отцом?! Малышки?! — он из последних сил сдерживался, чтобы не закричать. Звука удара челюсти об пол этому университету уже хватило. — Это девочка? — Да, — Джемма всё же не выдержала и начала плакать. — Моя маленькая принцесса. То есть твоя, — он вытер большим пальцем её слёзы, а после и свои. — Наша маленькая принцесса, Гарри. — Она будет такая же красивая, сильная и умная, как её мама. — Я очень надеюсь, что от дяди она возьмёт храбрость, честность и доброту. И ещё я хочу, чтобы у неё были такие же ямочки, как у нас с тобой, — она ткнула в щёку брата указательным пальцем. Точно так же, как делала это в детстве, чтобы развеселить Гарри, когда он плакал. — Я тебе этого давно не говорила, дорогой, но ты самый лучший брат. Да что уж там. Лучший человек, которого я когда-либо знала. Ты делаешь для меня столько, что я никогда не смогу отплатить тебе. — Джемма, не надо, — он слегка покраснел от услышанной похвалы. — Нет-нет я серьёзно. У тебя самое большое, доброе и чистое сердце, Гарри. Я так хочу, чтобы ты навсегда остался моим маленьким братом с блестящими зелёными глазами и спутанными кудрями. Я так скучаю по тем временам, когда мы могли просто валяться весь день в поле в окружении ароматных полевых цветов и смеяться над причудливыми формами пролетающих мимо облаков. — Не беспокойся. Скоро у тебя появится дочка, с которой можно будет делать то же самое, — он положил руку ей на живот, который до сих пор не был заметен. — А ты будешь лежать в ароматных цветах со мной и… — она задумалась, — и с Эмили? — С Эмили? — Гарри приподнял вверх брови. — Конечно! Я всегда буду рядом с вами, — он снова обнял её, оставив поцелуй на макушке.

8

Дыхание так и не восстановилось. Гарри, задыхаясь, снова посмотрел в оптический прицел и увидел, как Томлинсон со своей матерью входят в торговый центр. Даже если бы он хотел застрелить его, то уже бы не смог. Их силуэты скрылись в толпе, спешившей в магазины. Он на трясущихся ногах отполз от карниза и рухнул на промерзшую поверхность крыши. Нормальное дыхание вернулось к нему только через десять минут. Его глаза распахнулись, конечности не желали двигаться, а сердце билось рваным ритмом. Вот до чего довела его жизнь. Постоянные переживания, планы, задания, стресс. Горячие слёзы медленно катились по холодным щекам. «Я не смог, Джемма, не смог, — он медленно замотал головой. — Я не мог убить его рядом с беременной матерью. Я… я не настолько жесток, — Гарри испустил скулёж, смешанный со стоном душевной боли. — Прости меня», — он сжал свою раненную руку здоровой, представляя, что сжимает руку сестры. Теперь слёзы неконтролируемо лились из глаз. Гарри верил. Действительно верил, что это поможет наладить его жизнь. Вернуться в прежнее русло, если Джемма будет отомщена. Но он обманывал всех вокруг, в том числе и себя. Смерть — никогда не поможет зашить и залечить раны: ни душевные, ни физические. Убийство лишь больше раздробит твою жизнь — этот фарфоровый сосуд, превратив мелкие куски в крошку. Чем больше ты причиняешь боли другим под эгидой «спасения», тем больше от тебя остаётся этой фарфоровой крошки, которая при лёгком дуновении ветра разлетится повсюду. Тебя больше не будет существовать целиком. Лишь твои микро-фрагменты без возможности восстановления. Пока не поздно, нужно спасти то, что осталось. Найти и склеить все крупные куски. Удивительное свойство фарфора и человеческого тела. Это одни из самых прочных материалов, которые так легко сломать. Парадокс, объяснение которому Гарри, наверное, никогда не найдёт.