Бутоньерка из гвоздики

Глава 3. Помоги ближнему своему

1

Он бежал на следующий день, взяв с собой лишь необходимое. Гарри предупредил миссис Честертон, что уезжает в отпуск на неопределённое время. Он внёс плату за аренду квартиры на три месяца вперёд, а также оплатил сиделку мистеру Коллинзу на полгода. Тот долго отказывался от щедрости со стороны парня, но ему удалось убедить старика в необходимости заботы о нём. Привычка продумывать свои действия на множество шагов вперёд спасала его не в первый раз. У него были пути отхода, где ни один человек не смог бы его отыскать. Оставалось лишь переждать бурю в виде разгневанного мистера Томлинсона. Хотя была вероятность, что Гарри не вернётся обратно в Нью-Йорк. Возможно, дело было не в мести, а в месте. Эти знакомые улочки, магазины, скверы и парки, университеты — все они напоминали о временах, когда у него была семья. Его уничтожали воспоминания о былом; рутина, которая стала соринкой в глазу, мешавшей адекватно воспринимать происходящее вокруг. Все чувства к этому городу остыли, словно тротуарная плитка в зимний период. Придёт тепло и, скорее всего, она треснет в определённых местах. Поэтому он не хотел возвращаться. Казалось, что это будет самым неправильным решением после побега. Гарри отправился к северо-западной границе США и Канады, в штат Монтана. Именно в нём, недалеко от городка Нейхарт, окружённого горными вершинами и бесконечным хвойным лесом, находился его домик. Он купил его за пару лет до смерти Джеммы. Для них эта местность была пристанищем духовного расслабления. Летом или зимой пейзажи покоряли, завораживали дух. Особенно тех, кто большую часть жизни провёл среди небоскрёбов и бесконечного шума машин и людей. После новости о беременности, Гарри начал планировать обустройство детской. В домике были главная и гостевая спальни, поэтому он разрабатывал проект по пристройке дополнительной комнаты для малышки Элли. После происшествия он уехал туда на целый месяц, оборвав все доступные способы связи с ним. Ровно тридцать дней его не существовало для этого мира. Он ловил рыбу в местных водохранилищах, охотился, улучшая навык владения карабином, и созерцал окружавшую его природу. Ему хватило этого времени, чтобы выпустить свой гнев и обрести покой, который позволил бы ему вернуться в привычное течение жизни. Восстановленное равновесие нарушило одно письмо с предложением о встрече. Его разрушил один влиятельный мужчина, от которого сейчас убегал Гарри. Семь с половиной часов занял перелёт из аэропорта Кеннеди до столицы Монтаны — Хелены, с пересадкой в Денвере. За всё это время Гарри не сомкнул глаз, постоянно оборачиваясь, словно пугливый кролик, на громкие звуки и возгласы. Приземлившись в Хелене, он арендовал автомобиль и за два часа доехал до домика. Округа встретила его такой непривычной, но вместе с тем необходимой тишиной. Из звуков было лишь пение птиц, завывания ветра и шум изредка проезжавших машин. Ближе к вечеру Гарри закончил с уборкой и решил закупиться в местном супермаркете. В нём, конечно же, не было ни его любимого мороженого, которое так часто продавалось по скидке в магазинчике в Нью-Йорке недалеко от квартиры, ни пудинга. Но в данных обстоятельствах такое положение дел играло на руку. Поскольку желательно было купить товары первой необходимости и продукты с большим сроком хранения. Он наполнил тележку различными овощами, замороженными смесями, макаронами и крупами. Добавил около десятка банок томатов в собственном соку и различных приправ. Под конец вспомнилось, что в домике были формы для выпечки, поэтому в тележку также попали яйца, мука и масло. Гарри не знал, сколько пробудет здесь и как изменится погода, поэтому запасся всем под завязку. В такие периоды стоило отвлекаться и учиться чему-то новому, например, выпечке. Он оплатил покупки и загрузил тяжёлые пакеты в кузов пикапа. Среди продуктов находилось несколько бутылок красного вина. Гарри не был благосклонен к нему в обычное время, но сейчас руки сами потянулись к полкам в отделе со спиртными напитками. Окна в машине были опущены. Пар медленно выходил изо рта Гарри, распространяясь по салону. Он ещё не скоро сможет насладиться приятной прохладой. Поэтому стоило ловить каждый момент, чтобы вдоволь надышаться свободой.

2

Как и предполагалось — зима выдалась суровой. На всей территории США выпало неимоверное количество осадков. Начались проблемы с доставкой товаров из-за нарушения логистических цепей поставок. Грузовики просто не успевали довозить заказы в срок. Также были отменены многие рейсы внутреннего и международного авиасообщения. Школы и детские сады закрылись до улучшения погодных условий. Гарри не мог вспомнить такого хаоса за всё время, проведённое в этой стране. Горные районы понесли не меньший урон. Ему пришлось около двух часов расчищать подъездную дорожку. Снега было много, и он был очень плотным. В такие морозы его спасали лишь камин, находящийся в гостиной, и выпечка кексов. Пока он крутился вокруг миски, смешивая ингредиенты, или у плиты — тело согревалось, а в душе ощущался домашний уют. Радовало одно, что ухудшившиеся метеоусловия начались после Рождества и новогодних праздников. Природа разрешила людям радостно провести праздники, после чего буквально отрезала многих от всех благ современного мира.

3

Этот инцидент, если его можно было так охарактеризовать, случился утром тринадцатого января. Ветер завывал сильнее прежнего. В доме были включены все лампы, поскольку за окном была непроглядная метель, скрывавшая лучи солнца. Оно, впрочем, давно покинуло эти места, ещё до начала хаоса. Гарри готовил завтрак, когда в его дверь неожиданно постучали. После первого стука он подумал, что ему показалось. Но когда они повторились ещё пару раз, то всё его тело напряглось, а разум метался между тем, чтобы схватить острый нож или быстро добежать до кладовки за дробовиком. Выбор остановился на холодном оружии. Гарри крепко сжимал его в руках и на цыпочках прокрался к входной двери. Он попытался прислушаться к звукам на улице, чтобы понять, каких незваных гостей привело к нему в такую погоду. После очередного, уже более громкого стука, его сердце буквально остановилось, дыхание стало еле различимым, глаза перестали моргать. Всё вернулось в норму, когда до ушей дошёл довольно молодой, высокий мужской голос. — Брат, здесь тоже никого нет, — со стоном отчаяния сказал парень. — Мы умрём в двадцать лет посреди нихуя! Это была худшая моя идея! — завопил он. — Зи, мы не умрём. Нужно попытаться найти решение. И пока ты тут ноешь, я ищу его! — вскрикнул обладатель высокого мужского голоса и снова постучал в дверь. Гарри резко открыл её, спрятав нож за спину. Рука парня зависла в воздухе, а лицо мгновенно из маски паники натянуло маску облегчения. — Боже! Слава Богу, мы спасены! Гарри пришлось поморгать несколько раз, чтобы понять, кто стоял перед ним. Осознание ударило его со всей силой под дых. Он совершенно не изменился за месяц. Только теперь на голове всё же появилась шапка. К нему в дверь стучал не кто иной, как Луи Томлинсон — человек, которого месяц назад он пытался убить. — Сэр, вы не представляете, как я счастлив, что вы оказались у себя дома, — он обернулся, чтобы улыбнуться друзьям, оповестив их, что спасение найдено. — Я понимаю, что просить о таком слишком, но мы заплатим вам. Только разрешите переждать у вас непогоду и согреться, — Луи, в самом деле, старался изо всех сил не стучать зубами от холода. — Что… что случилось? Как вы оказались здесь? — Мы ехали на машине в Канаду, и этот циклон застал нас посреди пути. Глупым решением было ехать через горную местность. Потому что теперь наш автомобиль в кювете. Мы шли около двух миль пешком от него, стучась в каждый дом на пути. Их тут совсем не много, ну, вы сами знаете, — Луи закатил глаза, — и ни в одном нам не открыли. — Мы совершенно отчаялись и замёрзли, — простонал один из друзей, стоявших на засыпанной снегом подъездной дорожке. — Да, сэр. Мы сможем рассказать вам подробнее и заплатить за вашу помощь, если вы разрешите нам войти, — Луи состроил жалобное лицо и замёрзшими пальцами схватил руку Гарри, лежавшую на двери. — Я… ладно. Да, заходите, — он испустил из себя глубокий вздох и приветливо улыбнулся, словно хозяин курортного домика, к которому приехали долгожданные постояльцы. — Боже! Спасибо, — взвизгнул Луи. — Парни, заходите! Гарри незаметно для неожиданно прибывших гостей, отнёс нож обратно на кухню и сходил в комнату, чтобы достать из комода пару пледов. Парни сняли обувь и куртки, оставив их около входа, и с разрешения хозяина сели на диван. Он принёс им ароматный чай и устроился напротив в кресле тёмно-зелёного цвета. — Итак, расскажите подробнее, куда и зачем вы ехали, — Гарри положил ногу на ногу и поместил руки на колени, готовясь внимательно слушать рассказ. — У Луи, — начал говорить парень, который до этого не проронил ни слова, — день рождения в канун Рождества. И мы с Зейном, — он указал на парня, который скорее грел руки о чашку с чаем, чем пил его, — решили устроить ему подарок в виде поездки на горнолыжный курорт. Он находится недалеко от Калгари, на территории национального парка «Банф», — Гарри кивнул в знак понимания того, где располагалось это место. — Мы, как жители Нью-Йорка редко куда-то выбираемся. Поэтому поехали на машине, чтобы заодно посмотреть страну, по крайней мере, северную её часть, — взял на себя инициативу Зейн. — Всё было хорошо, пока не начался снежный апокалипсис. Мы выехали из его эпицентра, и не было никакого смысла разворачиваться, чтобы ехать обратно в гущу событий. — И я признаю, что это моя вина. Ехать через горную местность — было моей наиглупейшей идеей. Поэтому мы здесь, — пожал плечами Луи. — А вы тоже застряли здесь и поэтому не смогли уехать вовремя? — поинтересовался Зейн. — Нет, — отрезал Гарри. — Я здесь живу. — Типа, круглый год? — тот лишь кивнул. — В этой глуши?! Ничего себе, — его глаза полезли на лоб. — Ну, я думаю, вам стоит быть благодарными тому, что я живу в «глуши», — Гарри изобразил в воздухе кавычки. — Потому что если бы не я, кто знает, где бы вы сейчас были и что делали, — он ухмыльнулся, чувствуя власть над ними, и перевёл взгляд на Луи. — Прошу прощения за слова моего друга. Мы безмерно благодарны вам и вашей помощи, — его рука покоилась на сердце. — Городские не понимают всей прелести загородной жизни, — усмехнулся Луи. Гарри начало это раздражать. Откуда было знать этому мелкому ублюдку о загородной жизни? Он оплот каменных джунглей и навязчивого маркетинга. — Знаете что-то о загородной жизни? — спокойным тоном спросил Гарри. Он не собирался показывать эмоции перед этим мальчишкой. — Да. Я до двенадцати лет жил в небольшом городке на севере Англии. И вокруг нашего дома были лишь поля с овцами и лошадьми и сладко пахнущий вереск. — На севере Англии? Тогда где ваш акцент? — нахмурившись, решил уточнить Гарри. — На месте. Просто я отвык говорить с ним в Нью-Йорке. Люди попросту не понимали меня, когда мы только приехали. Поэтому я использую его только с мамой, — он тепло улыбнулся от воспоминаний о ней. Если быть честным, Гарри еле удалось сдержать улыбку, когда Луи заговорил о своей матери. Он не мог понять, что с ним происходило. Его не должны умилять вещи, связанные с этим парнем. — Очень здорово, что вы обмениваетесь любезностями, но может, нам стоит решить вопрос о том, что делать дальше? — вмешался Зейн, громко поставив чашку на тумбочку из тёмного дерева. Все перевели взгляд на Гарри. — Сегодня вы будете здесь, а завтра, если погода неожиданным образом улучшится, дойдём до вашей машины и попробуем её вчетвером вытолкать. Единственное, у меня всего одна гостевая спальня. Поэтому спрашиваю. Вы сможете спать на одной кровати втроём? — Вдвоём, — Луи наклонил голову в сторону друзей. — Они будут спать на кровати, а я, видимо, на полу или на этом диване, если вы, конечно, не против. — Вы вместе? — спросил Гарри. — Мгм. У вас же нет никаких проблем с этим? — Абсолютно никаких, — широко улыбнулся он. — Да, если вы вдруг решите заняться сексом, то, пожалуйста, не оставляйте за собой мусора. И если постельное бельё запачкается, то просто оставьте его в корзине в ванной комнате. — Вы думаете, что мы будем заниматься сексом в чужом доме? Это даже для меня не прилично, — усмехнулся Зейн, положив руку на плечо своего парня. — Я ничего не думаю, просто предупредил. Всякое может случиться, понимаете? — Гарри поднялся с кресла и размял затёкшую от неправильной позы спину. — Что же, пойдёмте, покажу вашу комнату. — Да, кстати, мы не познакомились, — влез между ними Луи. — Это Зейн и Лиам. Я Луи, — он протянул вперёд руку. — Гарри. Очень приятно познакомиться, — он пожал её. — И с вами тоже, ребята. — Спасибо, что спасли нашу жизнь, — чуть тише произнёс Луи. Хозяин дома лишь ухмыльнулся и отпустил руку парня. Он направился к гостевой комнате, насвистывая мелодию, единственную, которую знал. Из фильма «Убить Билла».

4

Парни приняли душ и, наконец, пришли в себя к обеду. Гарри приготовил на всех чечевичный суп и тушёный картофель. По дому разносились восхитительные ароматы. Такие простые, но при этом согревающие сердце. Они напоминали ему о былых временах, когда единственной заботой было мытьё рук перед обедом. Гарри приготовил то, что частенько готовила его мама, когда они жили в Англии. Ничего особенного, но если вложить всю душу, то обычный суп и картошка станут самыми изысканными на свете блюдами. Через некоторое время Зейн заметил, что в доме не было ни одного предмета развлечения. Ни телевизора, ни компьютера, даже радио и того не наблюдалось. Он решил узнать у Гарри, чем тот занимается здесь днями напролёт. — Слушай, Гарри, — за время обеда они успели перейти на «ты», — я заметил, что у тебя нет ничего интересного здесь. — Интересного? Например? — он повернулся к ним, держа недомытую кастрюлю в руках. — Ну, знаешь, телевидение, интернет, музыка, — Зейн произносил эти слова так, будто разговаривал с человеком, прибывшим из каменного века. — Ах, это. Да, действительно. Ничего из этого тут нет. Хотя нет, интернет всё же есть, но из-за бури, думаю, сейчас явные неполадки в сети, — он усмехнулся и продолжил мыть кастрюлю. — Тогда как ты себя развлекаешь? — решил узнать Лиам. — Хмм, — Гарри радовался, что они не видели его ухмылки, — читаю, — пожав плечами, сказал он. — Гуляю по округе, охочусь, рыбачу. Летом чаще, чем зимой. Я и живу здесь, чтобы держаться подальше от всех прелестей современности. — Но что же делать нам? — заныл Зейн. — Можете делать то, что я перечислил. Если вам это не подходит, то просто спать. Сон на природе очень крепкий и успокаивающий, — Гарри выключил воду и вытер брызги со столешницы полотенцем с узором лаванды. Он повернулся к ребятам, на лицах которых читалась скука. У двоих, кроме Луи. Тот внимательно слушал, что говорил Гарри. — А что ты читаешь? — поинтересовался он. — Книги, — хозяин дома пожал плечами, — вон там стоит книжный шкаф, — он указал рукой в сторону камина. — Всё, что есть там, то и читаю. Иногда, когда в супермаркет завозят книги, то покупаю что-нибудь новое. Давно этого, правда, не было. Видимо, литература не пользуется большой популярностью среди местных. — Ооооо, начался разговор про книжки. Ли, — Зейн встал из-за стола и положил руку на шею Лиама, — пойдём отсюда. Может, стоит прислушаться к совету Гарри и поспать? Мечтаю выспаться с начала учёбы в университете, — они оба усмехнулись и направились в комнату. — А что ты собирался делать сейчас? — спросил Луи, закатив глаза из-за поведения своих друзей. — Как раз думал почитать. Книга, правда, в комнате, — Гарри махнул головой в сторону спальни. — А может… может почитаем вместе? Я просто не могу оставаться один, тем более в незнакомом доме, — Гарри его тон больше напоминал жалобный скулёж, нежели голос взрослого парня. — Да, конечно. Почему бы и нет. Посидим вместе около камина под светом огня и старой лампы, пока за окном, не прекращаясь, идёт снег, — Луи расплылся в улыбке от описанной Гарри обстановки. — Иди, выбери себе любую книжку, а я пока схожу за своей. Путь от кухни до спальни и обратно занял неприлично большое количество времени. Лишь потому, что Гарри находился в своих мыслях. Он до сих пор не мог поверить в то, что впустил этого человека к себе в дом. Более того, накормил и собрался вместе почитать. На болезнь или потерю рассудка это невозможно было списать, поскольку он осознавал, что делал, но при этом не мог найти причину своим поступкам. Когда Гарри вернулся, Луи стоял у полки и медленно проводил пальцами по иссохшимся корешкам книг. Некоторые из них были заклеены, какие-то с оторванными уголками. Он скупал их у разных людей, которые с характерной им степенью ответственности заботились о книгах. Поэтому он не чувствовал вины за внешний вид своей библиотеки, ведь она выглядела так не из-за его действий. Гарри бросил книгу на кофейный столик, располагавшийся между креслом и диваном, и подошёл к шкафу. Луи перевёл взгляд с аннотации, которую читал, на Гарри. Он робко улыбнулся и вернул книгу на место. — Что, не понравилось краткое содержание? — Гарри поправил выбившийся из ряда томик стихов и посмотрел на Луи. — Нет, они все в своей мере интересны. Глаза разбегаются, — он положил ладонь на свой затылок и усмехнулся. — Вообще, я хотел попросить тебя об одолжении. — Ещё об одном? — ухмыльнулся Гарри. — Давай. — У тебя случайно, нет тетрадки или блокнота и ручки? Я обожаю читать, но понял, что сейчас у меня настрой для написания собственной истории, чем прочтения чужой. — Ты, значит, писатель? — Гарри свёл брови к переносице, на что Луи лишь кивнул. — Конечно, нет проблем, — он вытащил блокнот в кожаной обложке коричневого цвета со средней полки и протянул его парню. — Ручка в комнате. Я схожу, а ты пока можешь садиться и настраивать свои, — он покрутил руками у головы. — Писательские способности? — громко засмеялся Луи. — Если бы они существовали, то я бы был всемирно известным автором. Навык приходит с практикой, — он с улыбкой схватил блокнот и в одно движение приземлился на диван, забивая тело в пёстрые подушки. Пока Гарри шёл эти три метра до спальни, он задумался о том, как докатился до милого общения с убийцей. С такими людьми его разговоры всегда были короткими, если вообще были. Он ненавидел присутствовать на учебных практиках по допросам, потому что не понимал, как можно смотреть убийце в глаза. Или вообще вести диалог. С человеком, который отнял чью-то жизнь или даже жизни. В те времена понятие «живой человек» было чем-то священным для него. Каждая жизнь имела значение и смысл. Но как только он потерял значение и смысл в своей, то перестал замечать их и в жизнях других. На пути обратно Гарри остановился около двери гостевой спальни и прислушался к звукам, доносившимся оттуда. Ничего, кроме тихого храпа и сопения, он не услышал. Всегда было приятно осознавать свою правоту. Нет на свете лучшего места для сна, чем загородный домик, атмосфера которого уносила человека в самые безопасные уголки подсознания. Он отдал Луи ручку и сел напротив в своё кресло, снова закинув ногу на ногу. Первая прочитанная страница книги, на которой остановился Гарри, далась с трудом. Перелистнув её, он поднял взгляд на парня, сидевшего перед ним. Тот усердно что-то писал и иногда яростно перечёркивал слова. Луи старался держаться ближе к огню в камине и торшеру, поскольку они были единственными источниками освещения в гостиной. Гарри крутил одну-единственную мысль. «Напротив меня сидит убийца», — горько шептал голос в голове. Их разделял метр; кофейный столик; одна протянутая с ножом рука. У него был шанс убить его, как только он увидел его на пороге, замёрзшего и беспомощного. Один удар остриём в сонную артерию, и тот умер бы за пару минут от обширной кровопотери. Двух друзей, находившихся в состоянии оцепенения, также возможно было устранить. Либо тем же кухонным ножом, либо ударом и удушением. Явно пришлось бы повозиться с Лиамом, поскольку у него, одного из них троих, была развита мускулатура. В такой буран, в глуши, как маленький городок Нейхарт, их никто не стал бы искать. А точнее, никто бы не нашёл. Единственное, убийство двух невинных людей, свело бы Гарри с ума, но его сестра была бы отомщена. А он до конца своих дней просидел бы в тюрьме Флоренс, по-другому именуемой как «горный Алькатрас». Он считал, что лишь за такие мысли ему там было самое место. Но пока Гарри был здесь и смотрел на Луи поверх своей книги. — Как я понял, вы студенты, да? Вместе учитесь? — Только мы с Зейном. Лиам в другом университете, — ответил ровным голосом Луи, не подняв глаз от блокнота. — И на каком факультете вы учитесь? Просто… раз ты пишешь, я подумал, что это связанно с писательством. Может, эмм… журналистика? — Гарри вслушивался в каждый ответ. Эти вопросы он задавал не из праздного интереса. Его разум пытался найти хотя бы одну вещь, зацепку, которая остановила бы от убийства. Ему ничего не мешало резко наброситься на Луи и задушить его. Медленно и мучительно. Точно так же, как когда-то этот милый паренёк поступил с Джеммой. — Неа, — усмехнулся Луи. — Мы учимся на факультете науки и искусства, и лично я изучаю писательское мастерство, — наконец он отвёл глаза от записей в блокноте и пристально посмотрел на Гарри, пройдясь по нему взглядом сверху-вниз. — Почему ты интересуешься? — Просто, — он пожал плечами. — Я уже давно закончил колледж, поэтому стало интересно, как сейчас обстоят дела в учебных заведениях. Может, у тебя есть какой-нибудь необычный предмет или весёлая история? — Луи состроил задумчивое лицо. — Мне редко удаётся пообщаться с людьми молодого возраста. Тем более с теми, кто учится на писателя. Хочу немного расширить свои познания о мире и людях, живущих в нём. — Что же, хороший мотив. Конечно, я расскажу. И… ты же не против, если я буду при этом писать? — Если это не помешает твоему рассказу, то, конечно, нет, — Гарри был таким любезным с ним. Последний раз он вёл себя так в жизни до смерти сестры. Было непривычно. По телу разливались странные ощущения. — Вообще, я писатель/сценарист. Моя деятельность не ограничивается книгами. Я также пишу сценарии к сериалам и фильмам или пьесы для различных постановок, — он закатил глаза. — Правда, пока я ещё не пытался их продать. Наверное, потому, что боюсь получить отказ, — Луи рефлекторно пожал плечами и продолжил делать записи. — А насчёт необычных предметов… Ну, у меня есть курс, благодаря которому я попал на съёмочную площадку сериала «Острые предметы», — Луи сделал паузу в ожидании того, что Гарри как-то отреагирует на это. Но с его стороны не вышло даже восхищённого вздоха. Он поднял глаза на сидевшего напротив хозяина дома, который, видимо, ждал продолжения. — Ты знаешь об этом сериале? — Понятия не имею, о чём ты, — Луи попытался распознать хотя бы нотку, указывавшую на сарказм, но её там не было. — Ох, что ж, хорошо, — неловко посмеялся тот. — Ну, раз сериальные площадки тебя не удивляют, я даже не знаю, что удивит, — он задумался на добрых три минуты, пытаясь отыскать в голове, о чём рассказать. — Возможно, это не так интересно, но на удивление, экономика стала для меня необычным предметом. Про экономику-то ты, надеюсь, слышал? — То, что я живу в глуши, не значит, что вместо одежды я обвязываю вокруг тела бобров, а вместо денег использую листья с деревьев. Конечно, я знаю, что такое экономика. — Извини, я не хотел тебя задеть, — захихикал Луи от делано-сурового тона Гарри. — У меня были проблемы с экономикой в школе, и они плавно перешли со мной в университет. Я даже не понимаю, каким чудом не вылетел после первого семестра. Но во втором у нас поменялась преподавательница. И я скажу тебе честно, Я ПОЛЮБИЛ ЭКОНОМИКУ, — повысив голос, декларировал Луи. — Мисс Стайлс была лучшей преподавательницей, благодаря которой я написал две научных статьи. Ты понимаешь, что до неё я с трудом мог отличить дефолт от девальвации. Поэтому я до сих пор с таким трепетом вспоминаю её занятия на первом курсе… — Луи продолжал рассказывать университетские истории, но Гарри уже не слушал. После упоминания фамилии его сестры мозг сам собой заменил все звуки вокруг на белый шум. Дрова в камине больше не потрескивали, снег не сыпался крупными хлопьями на оконные стёкла, создавая приятные звуки «пух-пух-пух», птицы не пели песни, улетев прочь от бури. Всё замерло, остановилось, умолкло. Дыхание Гарри в первую очередь. Пропало и сердцебиение. Всё происходящее напоминало тот день, когда ему позвонил судмедэксперт, сообщив о сестре.

5

Её нашли 14 июля, недалеко от границы с Канадой, в штате Вермонт. Среди вещей, по которым удалось установить личность жертвы, был лишь кулон с выгравированным на нём именем. Это был подарок Гарри с первых заработанных денег. Он так радовался, когда вручил его. Джемма сразу же надела подвеску и ни разу не сняла её за десять лет. Её тело подвергли вскрытию и экспертному анализу лишь в Нью-Йорке. Поскольку коронер городка Стоу решил не прибегать к дополнительному расследованию обстоятельств смерти. В своём нелепом отчёте он написал возможную причину гибели, дав ей характеристику «наступление смерти по причине несчастного случая». Изнасилование, побои, следы удушения — теперь в наших реалиях являлись — несчастным случаем. Гарри встретился с ним и выяснил, что у коронера городка Стоу не было медицинского образования. Такое явление было распространено в подавляющем большинстве штатов. Но это не отменяло отсутствие у него каких-либо компетенций, необходимых для работы судмедэкспертом. Помимо прочего, выяснилось, что на этого человека было оказано давление, из-за которого он сокрыл истинные причины смерти. По словам коронера, ему приходилось делать подобное с определённой периодичностью из-за низкой заработной платы. Ничего из этого не волновало Гарри. Не написал ли адекватный отчёт коронер из-за того, что власти города не хотели поднимать шумиху вокруг изнасилованной и зверски убитой женщины, или потому, что ему не хватало зарплаты на пиво с чипсами. Всё это повергало его в шок, потому что их не заботили люди. Главное, чтобы в их тихий городок не съехались представители ФБР со всего штата, и бедному Дэвиду Бишопу, так звали коронера, было чем платить за кабельное, по которому крутили его любимые испанские сериалы. Комиссия, проводившая судмедэкспертизу в Нью-Йорке, выдала Гарри заключение, где была прописана реальная причина смерти и время её наступления. Были жаркие июльские деньки. Большинство людей отдыхало в парках, на заливах Грэйвсенд или Ист-Ривер. Одни из излюбленных мест горожан и туристов. Пока все пытались пережить аномальную в тот год жару, Гарри ломал голову о том, как похоронить сестру в двадцать семь лет и какие действия следует предпринять, чтобы найти убийцу. Он с восемнадцати лет крутился в органах правопорядка и прекрасно осознавал, как они работают и сколько усилий прилагают для поимки преступников. Пока одних волновали лишь террористы и военные преступники, а других — скидки на пончики в местных забегаловках — проблему Гарри никто не стал бы решать, кроме него самого. Он предпочёл не дожидаться того, чтобы дело положили в архивный ящик с надписью «нераскрытые преступления». И сам начал вести расследование, по возвращении из месячного самоизгнания из цивилизации. К чему оно привело? К тому, что сейчас он сидел напротив убийцы, которого безуспешно искал целый год. И с каждой секундой голос, который до этого озвучивал причины, чтобы не убивать Томлинсона младшего, становился тише. Его практически не было слышно из-за белого шума. Внутри Гарри боролись разум и желание мести. Он пытался отыскать ответы на вопрос, задаваемый его подсознанием: «Раз ты так хочешь убить Луи, что же остановило тебя тогда, на крыше? Беременная женщина? Смешно! — потешался Гарри сам над собой. Он всё ещё ставил под сомнение свою вменяемость. — Если бы ты хотел убить его, то не сидел бы сейчас и не делал вид, что читаешь книгу и слушаешь его глупые истории, а душил пёстрыми подушками, которые он успел облюбовать», — продолжало давить подсознание Гарри. Давление в черепной коробке повысилось, стало трудно дышать. Мягкий свитер казался удавкой на шее. Хотелось выбежать на улицу и упасть в снег, чтобы остудить жар тела. Но вместо этого Гарри просто прикрыл глаза и постарался дышать так, как учили его при сверхстрессовых условиях. «Медленный вдох в течение пяти секунд, во время пятисекундной паузы следует представить перед глазами любую картину, которая является для вас комфортной, после чего происходит пятисекундный выдох», — говорил на боевой подготовке лейтенант Дример. Несмотря на его военную деятельность, он всегда придерживался психологических аспектов в своей работе. Стив Дример не боялся сказать и показать, что ему могло быть плохо. В этом не было слабости. По его мнению — слаб был тот, кто боялся проявить чувства на людях из-за возможных насмешек и издёвок. «Вы сможете добиться результата, когда столкнётесь со своими страхами лицом к лицу. Поймёте, что они из себя представляют. И, определив, как побороть их, расправитесь с ненавистными страхами. Человека не определяет то, чего он боится. Его определяет лишь то, как он прорабатывает свои боязни», — повторял он из раза в раз на их учениях. Гарри было неприятно признавать, но он никогда не боялся остаться один. Он также не боялся того, что не справится с заданием. Нет. Его главным страхом являлся нынешний Гарри. Человек, в котором пропало всё человеческое. Парадокс жизни. Он стал тем, кем больше всего боялся стать. У Гарри «до смерти сестры» никогда не пробегала мысль о возможном убийстве живого существа. У Гарри «нынешнего» кишела голова навязчивыми идеями об убийстве. Он просто не знал, что сделать, куда себя деть, чтобы на секунду избавиться от этого. Ему следовало двигаться дальше после похорон Джеммы, пытаясь жить с осознанием того, что её больше нет. Но он зациклился, поставил мнимую цель о расправе и жил ей. Или лучше сказать — ей бредил. Его треснувший фарфоровый сосуд заменили неказистым керамическим горшком, который нелепо покрыли белой краской, выдав за утончённый элемент гончарного ремесла. И лишь ему под силу вернуться к нормальному состоянию. И первое, что необходимо было сделать — перестать думать о его длинных пальцах, сомкнутых на загорелой шее Томлинсона младшего. — …Поэтому теперь я ставлю смены в редакции по вечерам, чтобы ненароком не пропустить поход на съёмки вечернего шоу Джимми Фэллона, — усмехнулся Луи, продолжая записывать свои мысли в блокнот. — Ты, кстати, знал, что все вечерние шоу снимаются утром или днём? — Что? — Гарри тупо уставился на него, будто Луи говорил на другом языке. — Я спросил, знаешь ли ты, что вечерние шоу снимают не вечером? — повторил свой вопрос Луи, наконец оторвавшись от записей. Он поднял глаза на Гарри и заметил на лице того тревогу и практически отсутствующий взгляд. — Гарри, с тобой всё в порядке? — тот кивнул головой, на самом деле помотав ей из стороны в сторону. — Может тебе принести воды? Или какую-нибудь таблетку? — Я же сказал, что всё нормально, — он попытался выдавить из себя раздражительный тон, но голос звучал очень ровно и безэмоционально. — Ты не сказал, а отрицательно помотал головой, — беспокойно, с нотками заботы в голосе заявил Луи. — Да? Хмм, что же, наверное, ты прав, мне действительно нужна вода. И крепкий сон. — Конечно, я сейчас принесу, — Луи отложил в сторону блокнот и быстро дошёл до кухни. Он налил воду из-под крана в кружку Гарри, на которой была изображена корова в полевых цветах. Его умилил тот факт, что у взрослого мужчины была такая посуда. — Вот, держи. — С-спасибо, — Гарри практически залпом выпил всё содержимое. Жар, разливавшийся до этого по телу, начал уходить. Звуки вокруг стали отчётливее. Он снова слышал треск дров, звук снежинок, похожий на «пух-пух-пух». Не вернулось лишь пение птиц. Но это никак не зависело от его состояния. Они действительно улетели подальше от бури. Он усмехнулся своей глупости. — Ну вот, ты уже улыбаешься. Значит, вода подействовала. — Похоже на то. А сколько времени? — Без понятия. У меня нет ни часов, ни телефона, — пожал плечами Луи, сев обратно на диван. — Я просто думаю, не рано ли ложиться спать? — В таком состоянии, думаю — нет. Тем более что ещё делать, когда больше нечем заняться? — Луи посмотрел ему в глаза, слегка ухмыльнувшись. Конечно же, это не было намёком. Нет. По крайней мере, Гарри пытался убедить себя в этом. Он свёл брови к переносице, дав понять, что ему не интересно это предложение со стороны парня. — Вижу, книга тебе не особо нравится. Раз ты прочитал лишь страницу, пока мы тут сидим. Либо я тебя так заболтал своими историями, — он улыбнулся, поправив чёлку. Гарри понимал, что Луи не мог уняться. Но у него были принципы и правила. Одно из них гласило: «не вступать в сексуальный контакт с убийцей сестры». — Да, что-то совершенно нет настроя читать эту дрянь, — он закрыл книгу и бросил её на кофейный столик. — Тогда пойду в душ и спать, — Гарри поспешно встал и направился к ванной комнате. Он остановился на полпути, повернувшись к Луи. — Так ты всё же решил спать в гостиной? — Да. Это же не проблема? — Конечно, нет. Тогда я помоюсь и принесу тебе подушку и плед, — на это Луи лишь кивнул и слегка улыбнулся. Гарри зашёл в ванную комнату и в одно движение сбросил с себя спортивные штаны и свитер. Он выкрутил кран с горячей водой и просто стоял под ней несколько минут, пока каждый участок его тела не покраснел. После протяжного стона боли из душа полилась тёплая вода. Он нанёс шампунь на слегка отросшие кудрявые волосы и распределил пену по всему телу. Ванная комната наполнилась запахом мускуса, который по непонятной причине всегда успокаивал нервную систему Гарри. Он вылез из душа и вытерся пушистым белым полотенцем. Комнату освещала тусклая лампочка по центру и настенный светильник около раковины. Гарри подошёл к зеркалу и провёл рукой по запотевшей поверхности. Возможно, он давно не смотрел на себя, но его встревожил собственный внешний вид. Опухшие искусанные губы, тёмные круги под глазами, впалые щёки. Он выглядел так, словно не спал и не ел неделями, хотя было наоборот. «Рано или поздно стресс убьёт тебя, — усмехнувшись, сказал Гарри своему отражению. — И, исходя из последних событий, я думаю, что рано», — он почистил зубы, пытаясь не встречаться взглядом со своим отражением, выключил свет над раковиной и надел спортивные штаны и растянутую футболку. Дополнительная подушка и плед лежали в кладовке. Гарри взял самый тёплый плед с двумя собаками на нём и понёс в гостиную. Луи засветился, когда он вернулся. — Спасибо большое, Гарри, — тот оставил постельные принадлежности в своём тёмно-зелёном кресле и остался стоять возле него. — Такие милые лабрадоры, — умилился Луи двум собакам на пледе. Он перевёл взгляд с них на Гарри и открыл рот в изумлении. — У тебя так много татуировок. Я даже не ожидал увидеть их. — Ах да. Сделал в молодости, — только сейчас до него дошло, что Луи один из немногих, кому удалось увидеть непокрытые руки Гарри. Он всегда с осторожностью к этому относился. Поэтому не носил вещи с коротким рукавом при незнакомцах. Что ж, уже ничего нельзя было исправить. Теперь убийца его сестры знал о символах, начертанных на руках Гарри. — В молодости? А сейчас у тебя что, старость? Тебе по виду не больше 25. — Спасибо, но я не люблю лесть. И мне 28, — он завёл руки за спину. Гарри делал так всегда, когда начинал стесняться. Комплименты — хорошая вещь, но не тогда, когда они сказаны таким человеком, как Луи. Тем более поздно вечером. Скорее всего, он говорил так из-за отсутствия нормального освещения. Тени пожирали недостатки, сглаживали углы, поглощали тёмные замыслы человека, делая его чистым и невинным. Во тьме все казались уязвимее, чем являлись на самом деле. — Я почти угадал, — Луи улыбнулся и сделал какую-то пометку в блокноте. На пару минут повисло неловкое молчание. — Что же, наверное, я пойду спать. — Хорошо. Спокойной ночи, Гарри. — Мгм, и тебе. Надеюсь, понравится спать на старом диване. — О, не беспокойся, когда я хочу спать, то могу делать это и стоя, — Луи тихо усмехнулся. — Хорошо, не буду, — хотелось добавить, что он и не собирался беспокоиться. Это последнее, что он стал бы делать в отношении Томлинсона младшего. Беспокоиться. Нет уж. Не в этой жизни. — Да, кстати, я хотел предупредить, что, возможно, приду посреди ночи на кухню налить воды. Пока я жил один, то делал это с включённым светом. Но сейчас у меня гости, — он рефлекторно повернулся в сторону гостевой комнаты, — так что придётся делать это в темноте. Поэтому, если я что-то нечаянно уроню, то заранее извиняюсь, — нечаянно. Или специально. В зависимости от настроения, с которым он проснётся посреди ночи. — Конечно. Ничего страшного. Спокойной ночи, Гарри. Ещё раз. — И тебе. Ещё раз. Стрелка часов будильника приближалась к цифре «три». Именно в это время Гарри открыл глаза. Он поднял своё сонное тело и поплёлся на кухню за традиционным стаканом воды. Звуки, доносившиеся из гостевой спальни, никоим образом не изменились. Всё тот же тихий храп и сопение. Гостиная была полностью окутана мраком. Торшер не горел, огонь в камине потух. И лишь лунный свет, отражённый от бесконечного количества снега, проникал сквозь окна в комнату. Ему удалось подсветить дорогу до раковины, книжный шкаф и диван, на котором, свернувшись комком, лежал Луи. Он полностью завернулся в плед, оставив открытым лишь лицо. Его губы были слегка приоткрыты, а ресницы дрожали от интенсивного шевеления глаз. Быстрая фаза сна. Стоило быть предельно осторожным, чтобы ненароком не разбудить его. Почему это волновало Гарри? На этот вопрос у него не было ответа. Он задумался о том, что не хотел нарушать сон Луи, когда понял, что передвигался по комнате на цыпочках. Апогей невиданной и бессмысленной заботы дошёл до того, что Гарри наполнил свою чашку в ванной комнате. Его пугало, что ещё несколько часов назад он отговаривал себя от мысли об убийстве, из-за чего впал в состояние фрустрации. А сейчас старался не нарушить сон истинного убийцы. Ему стоило пересмотреть взгляды на некоторые вещи.

6

Таким образом прошли три дня. Они завтракали, обедали, ужинали. Весь день играли в игры или рассказывали истории. После чего Зейн и Лиам уходили рано спать, а Луи и Гарри сидели в гостиной и в тишине читали книги. Лишь на четвёртый день их пребывания в городке Нейхарт погода стабилизировалась. Перестал выпадать снег, и начало светить солнце, косыми лучами прорываясь сквозь пелену облаков. Но в жизни не могло быть всё так радужно. Поэтому их ожидало разочарование в виде погребённой под толстым слоем снега машины. Гарри объяснил ребятам, что её получится вытянуть лишь с помощью специализированной техники. За неимением таковой он предложил откопать двери и попытаться достать вещи, без которых, казалось, Зейн скоро полез бы на стены. Они управились за три часа, достав два портфеля, сумку с ноутбуком и свои телефоны. От электроники не было толку, поскольку в округе до сих пор не было сети. Но, как сказал Зейн: «В них есть игры, не требующие интернета». Поэтому он уже был доволен. К вечеру они зарядили ноутбук и телефоны. Луи обнадёжил всех тем, что на жёстком диске было около ста гигабайт фильмов и десяти гигабайт музыки. Поэтому после ужина он предложил устроить уютную загородную вечеринку с вином и развлечениями. Через час две бутылки кларета были выпиты. И теперь температуру в комнате повышал не только камин. По телу разливался жар. Из динамиков ноутбука доносилась расслабляющая музыка. К сожалению, их громкости хватало лишь на пару метров, из-за чего приходилось танцевать рядом с местом, где стоял ноутбук. Гарри нарезал овощи и сыр, когда Луи подошёл к нему и попытался пригласить на танец. От предложения лезвие ножа застряло где-то посредине перца, не желая двигаться дальше. Гарри медленно обернулся и с нервозностью и лёгким пренебрежением посмотрел на Луи, чёлка которого прилипла ко лбу из-за интенсивных движений. — Я не хочу танцевать. — Но почему? Тебе не нравится песня? Давай я поставлю другую, — практически заскулил Луи, чтобы Гарри смилостивился над ним. — Какие песни ты любишь? — в ответ на вопрос он просто пожал плечами. — Не знаю. Никакие. — Но как такое возможно? Что-то тебе всё равно должно нравиться! — воскликнул он. Теперь это был вызов. — Может быть поп? Эд Ширан, Шакира, Кэти Перри, Леди Гага? — на лице Гарри читалось полное непонимание. Казалось, что он не знал никого из перечисленных артистов. — Тогда кантри? Джонни Кэш, Долли Партон, Джордж Стрейт, — Луи глубоко вздохнул. — Ну, на худой конец, Тейлор Свифт. — Тейлор Свифт не исполняет кантри, — Гарри закатил глаза. — По крайней мере, теперь. — Господи, ну хотя бы её ты знаешь. Ещё не всё потеряно. — Луи, повторюсь, я не деревенский дурачок. Я знаю всех, кого ты перечислил. Просто с определённого момента я перестал слушать музыку. И любимых песен как-то не осталось. — Гарри, пожалуйста. Один танец, — Луи сложил ладони в мольбе, — всё, что я от тебя прошу. Под любую песню. И больше я к тебе не буду приставать. — Я не понимаю, почему в моём доме мне ставят какие-то условия? — он посмотрел в жалобные голубые глаза. — Ладно, — протянул Гарри, — я согласен. — Хорошо, — облегчённо и волнительно, в блаженном предвкушении выдохнул Луи. — Воспроизведение песен стоит в произвольном порядке. Поэтому будем танцевать под то, что заиграет следующим, — в его глазах больше не читалась жалобность, в них появился азарт, огонёк, который лишь разгорался от томительного ожидания того, когда закончит петь Мэрайя Кэри. По чистому стечению обстоятельств из динамиков вместо привычной расслабляющей музыки послышался барабанный проигрыш, после чего запела своим волшебным голосом Мерри Клэйтон. — Ты это специально подстроил? — нахмурившись, спросил Гарри. — Нет, — Луи сам прибывал в лёгком шоке. — Но… кто бы это не подстроил, ты, — он ткнул пальцем ему в грудь, покрытую мягким свитером, — обещал мне танец. Луи схватил его за руку и отвёл в сторону от стола, где было чуть больше места для танцев. Поначалу всё выглядело слишком нелепо и неловко. Но ближе к припеву Луи взял обе руки Гарри в свои и начал двигаться в такт, выполняя любые движения, которые приходили ему в голову. На его лице стала медленно образовываться улыбка. — Расслабься, Гарри. Отдайся музыке. Забудь о заботах и просто насладись жизнью, хотя бы эти три минуты. Гарри слишком серьёзно воспринял эти слова и резко закружил Луи в танце, развернув его лицом к кухне. Он пристроился сзади, закрывая парня своей широкой спиной. Они были слишком близко. На таком расстоянии, когда ты мог ощутить дыхание человека на своей шее. Их движения освещала лампа, висевшая над кухонным столом, и огонь в камине. Атмосфера была по-домашнему — уютной, а по ощущениям между ними — страстной. Гарри думал лишь о том, как поблёскивала рукоять ножа в подставке. Эта холодная гладкая сталь всегда идеально подходила его правой руке. С ним он легко резал фрукты и овощи, разделывал курицу и кроликов, дробил орехи в кексы, которые готовил по выходным. Гарри был уверен, что помимо еды, этот нож отлично справился бы с мягкой и чувственной кожей Томлинсона младшего. Его остриё медленно бы проникало внутрь, и каждый сантиметр уносил с собой минуты жизни. Убийственный поток мыслей прервался из-за нараставшего тепла в районе паха. Луи тёрся о Гарри своим задом, идеально подстроившись под ритм музыки. Он вёл себя как грязная дешёвка, которая танцевала за мятые доллары в забытых богом барах. Глаза Гарри опустились вниз и посмотрели на представление с презрением и горечью. Ему ещё никогда не было так противно. Однако он отстранился от парня, лишь когда песня сменилась на другую. — Что… что это было? — в его тоне была слышна нарастающая ярость. — О чём ты, Гарри? — Луи поспешно развернулся к нему лицом, непонимающе смотря на него. — Что твоя пятая точка делала в районе моей ширинки? Вот о чём я, — по ощущениям тело Гарри увеличилось в несколько раз. Он начал пугать Луи. — Я просто… просто подумал, что ты сам этого хотел. Твоё дыхание на моей шее и руки, сжимающие плечи, определённо не означали «нет, не подходи ко мне». Я думал, у тебя нет проблем с этим, — выделил последнее слово Луи. — С этим чем? — Гарри ждал, пока Луи произнесёт заветные слова, которые кружили в воздухе весь вечер. — С геями, — он опустил глаза в пол. — Ты думаешь, у меня есть проблемы с геями? Если бы они у меня были, — Гарри поднял его голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза, — то я не пустил бы ни тебя, ни твоих друзей в свой дом. Я буквально дал им карт-бланш для занятий сексом в спальне моего дома. Нет, — он замотал головой и начал наступать на Луи, из-за чего тот попятился назад, пока не упёрся в столешницу. — У меня проблемы с тем, что ты придумал в своей голове, что я подаю знаки, говорящие: «потрись об меня своим задом, а потом трахни меня на кухонном столе». Этого не было, — грубо отрезал он. — Прежде чем ты вздумаешь вторгаться в личное пространство и уж тем более тереться о кого-то, то стоит спросить у человека НЕ ПРОТИВ ЛИ ОН! — практически закричал Гарри. Он никогда не позволял себе повышать голос. Даже в крайних случаях удавалось сохранять самообладание. Но он буквально на своей коже почувствовал, что, вероятно, чувствовала Джемма, когда отбивалась от этого мелкого ублюдка, в слезах моля не трогать её. Разница лишь в том, что Гарри был уверен, что защитит себя. Ему не грозила опасность рядом с Томлинсоном младшим. У Джеммы, к сожалению, не было таких преимуществ, как острый нож под рукой или пятилетней учёбы в колледже с курсами армейской подготовки. — Я… я правда не хотел, — Луи продолжал вжимать своё тело в кухонный гарнитур. Он выглядел как жалкий червяк в лапах коршуна. И не было никакой возможности вырваться из них. Если только птица не потеряет к тебе интерес. У его лица больше не было тяжёлого винного дыхания. Пропал жар с плеч. Единственное, что увидел Луи, когда открыл глаза — пустоту. Перед ним никого не было. И лишь из коридорчика донёсся громкий звук закрывающейся двери. Гарри ушёл к себе в спальню, пощадив Луи. Добыча не была съедена. Это слишком просто. Мгновенно забрать жизнь у жалкого червя. Большей мукой для него будет сама жизнь. Жалкая и никчёмная. В сырой гнилой земле. Это именно то место, где Гарри оставил сейчас Луи. Он оставил вариться его в собственной агонии, котле ненависти к себе. Парню было стыдно. Искренне стыдно. Такой эффект доставлял больше удовольствия, чем лезвие ножа, разрезавшее мягкую чувствительную кожу. Гарри проснулся, когда часовая стрелка будильника приближалась к двум. Он оставил Луи на кухне пять часов назад. Долго пролежав, его тело требовало воды и небольшой разминки, а зубы — щётки и мятной пасты. Гарри сходил на кухню за кружкой и по пути бросил взгляд на диван, где спал Луи. Он укрылся всеми подушками, что были на диване, но всё равно дрожал от холода, сжимая самую большую в руке. Здравый рассудок, доступный в два часа ночи, подсказал, что нельзя было оставлять парня в таком состоянии. Во-первых, он мог заболеть, а это значило, что Гарри пришлось бы его лечить. И во-вторых… сонного разума хватило лишь на один пункт. Он достал из кладовой плед и подушку, под которыми четыре ночи подряд спал Луи, и отнёс их в гостиную. Гарри осторожно снял пёстрые подушки с его тела, стараясь не разбудить парня, и накрыл его пледом с двумя собаками. Он приподнял голову, волосы на которой больше напоминали гнездо ласточки, и положил туда мягкую подушку. Гарри не хотел признавать, что он проявил заботу в отношении Луи. Нет. Конечно, нет. Это была необходимая мера, чтобы обезопасить себя от возможных простудных заболеваний. Только и всего. В ванной он быстро почистил зубы и налил воды в свою коровью кружку. Вернувшись в комнату, Гарри лёг на кровать и уставился в потолок, на котором плясали тени ветвей деревьев, растущих около окна. Его взгляд путешествовал между циферблатом будильника, потолком и дверью. Он будто ждал, что в неё кто-то войдёт. Но, в отличие от него, все в доме спали. Ему удалось уснуть спустя час блужданий по тёмным объектам в комнате. Глаза устали настолько, что закрылись сами собой, унеся его в сон, о котором хотелось забыть сразу же после пробуждения. Ему определённо не снился Луи, который вместо подушки сжимал горло Гарри, параллельно скача на его члене. Это было ложью ложью ложью. Ложью, от которой теперь невозможно будет отмыться, потому что она была правдой.