Пассивное курение

      Он не мог перестать думать о Серёже. С того самого момента, как Логунов решил зайти в кофейню, образ светловолосого бариста не выходил у него из головы.       Сначала Женя думал, что было бы замечательно нарисовать парня за стойкой: типаж у него интересный. Подобных людей парень иногда подмечал в метро или на улице, но в данном случае модель было разглядеть намного проще. Сделав в голове и на куске салфетки все нужные заметки, Евгений решился на небольшой портрет. По приходе домой он постарался перенести внешность незнакомца на бумагу, но у него ничего не вышло. Не выспавшийся, уставший, относительно голодный художник прилёг на диван. Ему снилось, как педагог по черчению даёт ему автомат за конспект, но грёзу прервал звонок в дверь. Противная птичья трель разрубила сон, и студенту нехотя пришлось подойти к двери.       За дверью оказалась Лиза, которую пришлось впустить в дом. Бутылка вина, однако, подкупила Женю, поэтому он почти сразу сменил гнев на милость. Лиза начала жаловаться на какого-то грубияна, коллегу-красавчика с ледяным и абсолютно прогнившим сердцем, которое не трогает даже её добросердечие. Логунов бы ни за что не обратил внимание на объект жалоб, особенно спросонья, если бы Лиза не сказала название кофейни, в которой работает.       Шутя, Женя пришел в заведение через день. Догадаться о расписании, зная, сколько сотрудников в кофейне, и когда работает Лиза, не составило труда. Наверное, кому-то такая внимательность показалась бы жуткой, но Логунов считал, что это примитивный уровень дедукции. Потом он пришел ещё раз, надеясь, что наконец утолит своё любопытство. И ещё раз.       Каждый раз Серёжа хмурился, кривя улыбку, и опасливо глядел на Женю. А тому, в свою очередь, затянувшаяся шутка доставляла огромное удовольствие. Логунов убеждал себя в том, что это сладкая месть за Лизу, но в какой-то момент понял, что ждёт встречи с бариста. Его бодрило не кофе, а недовольство на чужом лице. Конечно, три года назад интернет тест предрёк его склонности к садизму, но Логунов не ожидал, что прогноз окажется настолько верным. Студент ярко представлял, как вследствие психологического давления, Серёжа будет просыпаться по ночам, а на улицах начнёт постоянно оборачиваться, ну и, в конце концов, уволится. Наверное.       Бариста оказался более стойким. Женя смущал его, но не пугал. В конце третьего дня Серёжа даже подошёл к Логунову, чтобы выяснить причину преследования, но Женька и сам не знал, а только догадывался. Наверное, Логунов, как Юрий Шатунов, который дёргал "Наташку за косу", решил подёргать нервы симпатичного ему человека. Но хвост у Серёжи тоже был ничего.       Не сразу Женя понял, как перевернулась его жизнь. Точку в этом заключении поставил вечер в квартире у каких-то незнакомых людей. Ему отчего-то захотелось сблизиться с этим забавным парнем, который напился назло ему, залпом уничтожив бутылку вина. Серёжа стал человеком, с которым хотелось остаться ещё; обнять, потому что от бариста приятно пахло чем-то похожим на выпечку; погладить по мягким волосам и потом погулять вместе по пустой вечерней улице вдали от туристических маршрутов. В общем, теперь Логунов пил недорогое вино и задумчиво смотрел на то, как по стеклу разъезжаются шумные капли. "А ты жестокий засранец," — подумал Евгений и, откинувшись на спинку дивана, накрыл глаза тыльной стороной ладони. Он почувствовал, как обивка дивана справа от него примялась под чьим-то весом.       — А, это ты, Александр, — тихо сказал Женя, убирая руку от лица. — Что об этом думаешь? Я доверяю твоему экспертному мнению.       Огромный пушистый полосатый кот почиркал когтями по ткани и вытянулся во всю длину, сонно разевая пасть. По серой наглой морде и пышным бокам можно было сделать некоторые выводы о хозяине. Женя стал нежно гладить горячо любимого Александра Сергеевича, а кот благородно стал требовать вечернего приёма пищи.       Логунов поднялся с дивана, чтобы исполнить просьбу, и Саша, крутясь вокруг ног хозяина, запел ещё мелодичнее.       — Пойдем, давай. Покормлю я тебя, покормлю!       Женя открыл холодильник, взял оттуда лазанью, осторожно отрезал внушительный кусок и отдал коту, а потом тарелку убрал обратно. Саня походил вокруг еды, принюхался, съел немного и ушёл восвояси. Нельзя сказать, что хозяин расстроился, ведь это было не в первый раз, но пушистый наглец ранил его сердце своим поведением. Теперь, как говорится, даже кошки на душе скребут. "Ничего, — подумал Женя, — съест ещё. А куда ж он денется-то?"       Дождь начал стихать. Это было совсем не очевидно, но ритм капель с восьмых перешёл на полудоли. Да, сольфеджио Женя тоже когда-то занимался. Просто от скуки. Даже на фортепиано играть научился.       Замотавшись шарфом, как стильным платком-косынкой в духе знаменитейших модных домов, Логунов вышел из дома, и ноги сами его понесли к знакомому заведению. Почему-то в голове стали появляться несуществующие диалоги:       — Я, кстати, вчера ирисы крестиком дошил.       — ...что ты сделал? О, боже, ты что, крестиком вышиваешь?       — Знаешь, я когда тебя увидел, подумал, что ты обязательно нажалуешься на меня начальству, а ты кофе принес.       — Не обольщайся. Это был откуп.       — Ну, теперь ты так просто от меня не отвяжешься. Я знаю, где ты живёшь.       — И что теперь? Ограбишь? Ну, валяй. Я не богатей.       Во всех этих разговорах Сережа был таким настоящим, что Женя даже немного испугался. Что-то странное было в этом. Логунов чувствовал себя влюбленной девочкой.       — Здравствуйте, — к кассе кокетливо подошла Лиза, — что хотели бы заказать?       Серёжа не сразу поднял голову на пришедшего посетителя, а когда поднял, кажется, даже обрадовался. Он встал рядом с коллегой и сам обратился к покупателю:       — Хочешь, я тебе нормальный кофе подберу? А то ты покупаешь первое, что на глаза попадется.       Лиза вопросительно посмотрела на Серёжу, а потом на Женю, похлопала подкрашенными ресницами и растерянно спросила:       — Вы что, знакомы? Или это какая-то шутка, о которой я не в курсе?       Серёжа в свою очередь тоже озадаченно уставился на Лизавету.       — А вы? — спросил Климанов, — Вы что, знакомы? Откуда? Подождите!       И оба работника вопрошающе обернулись на Женю. Немая сцена, достойная комедийной экранизации, продолжалась около минуты, а потом Логунов просто развёл руками.       — Так уж вышло, — немногословно объяснил он.       Через несколько минут Лиза уже травила истории о Жене, смущая главного героя:       — А знаешь, как мы познакомились? — задала, очевидно, безответный вопрос девушка, — Этот говнюк шантажировал меня! Сказал, что спалит преподу, что я списываю экзамен, если не куплю ему пакетик гречки. Думала он бомж или нарик, а потом вижу, что Женька буквально на другом потоке в моем унике учится.       — Ого, вот это у тебя, конечно, проблемы с деньгами, — заулыбался Сережа, довольный такими подробностями, — даже у бабуль в РФ есть возможность крупу на пенсию купить. Соболезную.       — Я попросил не потому, что у меня денег не было, — начал оправдываться Женя, — а потому что у меня прикол такой. Я у всех гречку прошу.       Климанов расхохотался и лег на стойку лицом вниз. Лиза продолжила рассказ:       — А потом согласился помочь мне с математикой, если я ему шашлык украду у дагестанцев. Спрашиваю: "Зачем тебе шашлык? Давай куплю", — а он мне, — "Нет, хочу, — значит, — краденый". Ну вот! Меня потом даже в ментовку увезли. Потому что я пьяная была, правда. Но это не так важно!       Сережа не мог разогнуться. Смех сковал его, и он только и мог судорожно хвататься за живот и бить ладонью по столу, но Лиза не прекращала нести правдоподобную ахинею. Вскоре он скатился под стойку со страшными звуками.       — Да, жесть, конечно, — умирающе выдохнул Сергей. — Он меня недавно тоже с ума свести собирался.       Климанов поднялся на ноги и поправил волосы. Теперь его губы разошлись в светлой улыбке, и он уже не выглядел так строго, как раньше. Серёжа о чем-то задумался и, махнув рукой, стал готовить кофе. Готовый напиток он отдал знакомому.       — На, угощайся, Гречка. Специальный напиток, так сказать. Сегодня я за тебя плачу, но в следующий раз не буду.       Женя принял стакан, погрел об него руки и, хитро глянув на Серёжу, хмыкнул.       — Какая щедрость. Очень мило с твоей стороны, Златовласка.       Наблюдая, как друзья обмениваются неоднозначными взглядами, Лиза скривилась. Было видно, что такие высокие отношения её не особо радовали. "Ну, пососитесь теперь, что ли", — говорила её недовольная физиономия.       — Неплохой кофе, — отметил Женя, поднимая вверх картонный стаканчик, — как называется?       — Называется "Авторский Кофе Климанова Сергея Дмитриевича". Пробуй.       — А можно в свою честь назвать?       — Неможно.       — Ты ранишь меня.       — Ещё бы.       Серёжа сразу придумал, что можно изменить в импровизированном напитке в следующий раз. Климанову показалось, что для Жени этот кофе горьковат: покупатель редко делал глотки, слабо наслаждаясь великолепием цветочного букета арабики. Да, бариста прогадал, но кто мог знать, что этот таинственный незнакомец окажется сладкоежкой? Женя взял себе несколько пакетиков сахара и торжественно плюхнул в кофе.       Солнце ударило сквозь прореху в плотном полотне облаков. Тучи стали стягиваться, мелея от продолжительного осеннего дождя, и превратились в клубы серой дымки. Луч опустился на лицо Серёже и Лизе так, что девушке пришлось присесть пониже, за стойку, а Климанову — прищуриться.       — Распогодилось. Пойду я, в общем... Пока! — Женька отсалютовал Серёже и кивнул Лизе. — Спасибо, кстати, за кофе, Златовласка.       

***

      Их встречи стали чаще.       По нескольку раз на неделе Женя приходил в кофейню, но почему-то только в Серёжину смену. Бариста же отточил мастерство приготовления "Жениного" кофе, который Логуновым так никогда и не оплачивался. То ли Серёже стало жаль гречневого товарища, то ли это было от доброты душевной, но авторское месиво всегда шло в подарок.       Саша не упускала возможности шутить над этой парочкой. И было над чем! Климанов и Логунов разговаривали так, словно были знакомы много лет.       — Я ревную, — сказала Саша, — Вот уйдешь от меня к Женьке.       — Не уйду, дорогая! Мы с тобой уже три года связаны узами рабочего брака. А Женя... Пусть он будет нашим сыном.       Женя потёр нос и вздернул голову, обращая внимание на разговор.       — Вот, видишь, — Климанов показал на "сына", — он уже морально готов.       — Странные у тебя с ребенком отношения... Как-то не по-отцовски ты его любишь.       К вечеру Логунова всё-таки усыновили.       

***

      Стало совсем тихо. Покупатели не заходили, а Саша убежала на тренировку. Гирлянды, обвивавшие большие окна широкой паутиной, светились приятным цветом, превращая реальность в фильм-сепию. Серёжа, устало улыбаясь, долго смотрел на улицу, на яркие от лампочек капли мелкого дождя.       — У меня, кстати, выходной завтра.       Женя улыбнулся и ответил:       — В воскресенье? Я тоже свободен. Слушай, а не хочешь сходить на свидание?