Пассивное курение

      — Привет, красавчик       Спустя мгновение телефон булькнул и на экране высветился ответ:       — Привет красотка :)       И снова:       — Скинь фото       Лена оскалилась самой злобной улыбкой. Этого-то она и ждала.       — Я не могу так сразу…       — Ну по жалуйста, — написал незнакомец, и девушка, вредно хихикая, сфотографировала свою коленку в изгибе так, чтобы это было похоже на…       — Вот, держи. Но больше показать не могу!       — Ооооо какая очоравательная попка! Покажи ещё по жалуйста       Ленка вскинула темные брови и с энтузиазмом напечатала:       — Нет, я стесняюсь… Но у меня проблемы с деньгами, поэтому, если скинешь мне немного, то       Как и ожидалось, очень скоро на номер карты, который она любезно одолжила, капнуло сто рублей. Лена победно завизжала, катаясь по дивану. На шум пришёл Лёша. Он встал посреди комнаты и недоуменно уставился на восторженные судорожные пляски подруги. Впрочем, ему не привыкать.       — Лен, что случилось?       Клубок темно-русых волос, слабо напоминавший что-то человеческое, высунулся из-под подушки и быстро сфоткал растерянного парня.       — Вот, держи ещё фото. Это я.       Лена залилась смехом, наблюдая за непередаваемой реакцией человека, увидевшего смазанную фотографию высокого мужика в спортивных штанах. Она по-поросячьи взвизгнула и кувыркнулась с дивана на пол, сотрясая воздух.       — Лёха, я заскамила араба! — закричала девушка, потирая ушибленный затылок.       Лёша тяжело вздохнул, протянул подруге руку, и, когда лохматая предпринимательница поднялась на ноги, шатаясь, она гордо помахала экраном телефона перед лицом приятеля.       — Сто рублей, Лёш! Сто рублей! Ещё немного, и мы станем богаты.       Друг озадаченно потёр короткие осветлённые волосы. Он сначала посмотрел на поток околорусской брани, потом на Ленку и, вздохнув, изложил:       — Ты на это три часа потратила.       — Да! И что? Результат-то есть, — возмутилась девушка, — вот и не осуждай меня за честно заработанные деньги!       — Насчёт «честно» я бы поспорил, — улыбнувшись, Лёша похлопал Лену по помятой голове, на что та, злобно передразнивая голос друга, нахмурилась.       Когда Лёшка ушел на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на завтрак, потрёпанная девушка плюхнулась обратно на диван и заблокировала несчастного любителя женских нюдсов.       Вскоре сквозняком в комнату занесло приятный сладковатый запах яичницы. С овощами, вероятно. В последнее время Лёша зачастил с жареными овощами, что Лену очень раздражало. Она же не корова какая-нибудь, чтобы всё время зеленью питаться! Но альтернатив не было: вся готовка, за которую бы не взялась Лена, моментально сводилась к тушению пожара. И даже салаты не были исключением! Говорят, что любой навык можно развить, что бесталантных людей не существует, но в этом случае Лена просто освоила кухонное мастерство до уровня пятилетнего ребёнка, и результат был всегда один.       За плиту девушка впервые встала, когда съехала от родителей. Тогда, в самом начале, почувствовав запах жаренного, она решила, что консервы в качестве пропитания вполне сойдут, а когда от одного вида жестяной банки ее стало тошнить, Лена взялась за готовку. Но не потерпев ни одной победы на кулинарном поприще, студентка, голодная и злая, направилась в общежитие к своему лучшему другу.       С тех пор Лёша жил с ней. Он был кем-то вроде старшего брата, готовящего еду и следящего за тем, чтобы Лена не подралась за энергетик с бомжом.       Дружили они ещё со старшей школы и стали настолько близки, что редкий знакомый не спрашивал их о родственных, а иногда и романтических отношениях. Такие вопросы были вполне логичным следствием их тесного общения и совместного проживания. А что ещё должно появляться в головах одногруппников, когда Лёша спустя несколько недель возвращался в комнату общаги, только чтобы взять какую-нибудь изоленту из тумбочке, а потом опять исчезнуть на необозначенный срок? Скорее всего, их товарищ съехался с какой-нибудь симпатичной девушкой, что, впрочем, было отчасти правдой. Однако девушка эта была против подобных намеков настроена очень негативно. Стоило кому-нибудь заикнуться о их близких или любовных связях, как в него уже летела ленина кроссовка. Правда, метафорическая (или не очень) обувь обидчика никогда не настигала, потому что перехватывалась Лёшей.       — Лёха, не буду я твои веджетейблз есть. Тошнит уже! Кто яичницу с овощами жарит?       — Ну, много кто жарит…       — Ну-ну. Баранки гну! Никто так не делает, — Лена вальяжно шлёпнулась на кухонный стул. Стул хрипло заскрипел. Мебель явно не была рада такому обращению.       — Ты бы лучше там, ну, свинину пожарил, я не знаю, — добавила Лена, раскачиваясь на своем «троне» вперед-назад-вправо-влево.       — Лен, нельзя постоянно мясом питаться.       — Это ещё почему? Там же клетчатка всякая.       Лёша задумался и сказал, убавляя огонь на плите:       — В мясе — белок, а клетчатка — в овощах. Надо есть и то и другое.       Ленка фыркнула, закатила глаза и откинулась назад — на спинку стула — ожидаемо, мебель лениво покачнулась, грациозно пересекла точку опоры и, согласно законам физики (а у девушки в старших классах по физике была твёрдая тройка), полетела вниз. Прежде чем деревянное покрытие успело плашмя приземлиться на линолеум, его подхватили надёжные руки. Лёша посмотрел на квадратные глаза подруги, вернул стул в вертикальное положение и нравоучительно протянул:       — А я ведь знал, что так будет.       Лена, отходя от шока, содержательно ответила:       — Уф…       Лёше было не привыкать. Он покачал головой и поставил на стол тарелку с яичницей. Лена медленно придвинула еду к себе и стала дрожащими руками смиренно уплетать свой завтрак за обе щеки.       — Ну, что там по дню рождения? — Спросил её друг-спаситель.       Девушка растерянно похлопала глазами.       — А чего так рано спрашиваешь? Месяц же ещё.       — Как раз за месяц готовятся обычно. Хотя бы место определить.       — Почему не за полгода? Ну… Типа, как обычно: дома буду отмечать.       — Дома… — Лёха задумчиво почесал шею, — позовёшь хоть?       — Тебя? Хах! — Ленка приободрилась. — Ты у меня за домохозяйку.       — Может, доставку закажем? — С надеждой спросил Лёша.       — Не-е-ет. Ну блин, я салаты сделаю, а ты — мясо с картошкой. Торт купим, а алкоголь… Ну, пусть гости скинутся.       — Нельзя с гостей требовать. Нехорошо это.       — А объедать именинницу — хорошо?! Нет уж, пусть внесут хоть какой-то вклад в общее дело, — Лена снова беззаботно заулыбалась.

***

      Сергей Климанов задумчиво обнимал швабру, стоя у окна. Ему, честно говоря, было лень мыть в кофейне пол, а Лизу он всё равно заставить не смог бы. За окном шёл дождь, больше похожий на туман, и создавалось ощущение, что он сам сейчас стоит под этой моросью. Серёжа чувствовал себя таким глупым и покинутым одновременно, что при каждом вдохе на него накатывало какое-то чувство подавленности, похожее на обиду. Но он не обижался — напротив, чувствовал себя виноватым.       Дверной колокольчик зазвенел, и Климанов медленно поставил швабру к стене, не торопясь отвечать клиенту. Пусть хоть раз коллега-тунеядка поработает, а он посмотрит.       — Привет. Я на секундочку.       Голос вошедшего ударил Серёжу по ушам и, кажется, по печени. Юноша развернулся на сто восемьдесят градусов и уставился на покупателя, который, в свою очередь, уставился на него.       — Привет, — тихо сказал человек с черными кудрями, унизанными бусами мелких капель.       Серёжа подбежал к стойке.       — Какого чёрта ты вчера убежал?!       Женька опешил.       — Я спрашиваю: почему ты вчера ушёл, ничего не сказав?!       — Так… Я же… — Женя начал заикаться.       — Мне как это понимать надо?! Нормально так убегать по-твоему?!       Женя сильнее сжал пакет, который теперь держал у груди. Он нахмурил брови и с нескрываемой обидой кинул свёрток на стойку.       — Да ты же сам сказал мне уходить! Что ещё я должен был делать?! И сейчас я собираюсь сделать то же самое!       Серёжа ухватился за рукав тёмного пальто, как за спасительную соломинку.       — Подожди! Я так реально сказал? — несмотря на то что бариста сохранял недовольный тон, в голосе проскользнуло что-то похожее на сожаление.       — Тебе память отшибло? Может, прежде чем говорить со мной, вспомнишь вчерашний вечер? В пакете твоя одежда. Теперь я пойду. До свидания.       — Нет, подожди! Давай нормально обсудим всё. Я понял. — Серёжа не без содействия Жени отпустил флисовый рукав. — Я не об этом говорил. Да подожди же!       Какое разное значение могут иметь одни и те же слова для двух людей! Теперь это, возможно, последний шанс поговорить. Серёжа по своему опыту знал, как просто вычеркнуть человека из своей жизни: заблокировать номер, добавить в чёрный список и никогда больше не встречаться. Блондин за считанные секунды пересёк расстояние от рабочего места до двери, его голос надломился:       — Стой!       Женя действительно остановился.       — Пожалуйста, давай поговорим. На улице.       Лизка, словно не замечаемая парочкой раньше, ехидно присвистнула.       — Какие страсти. — Тихо сказала она, провожая Серёжу, накидывающего пальто на ходу, взглядом.       Зонт раскрылся со звонким щелчком и чуть не ударил оскорблённого Женьку по носу. Климанов легко кивнул, давая понять, что им нужно немного отойти от кофейни, чтобы не находиться под прицелом хитрых девичьих глаз.       — Жень, — начал Серёжа, — во-первых, спасибо, что согласился выслушать. Во-вторых, мне, пожалуй, нужно объясниться. Я не считаю себя виноватым, — Логунов дёрнулся, и собеседнику пришлось быстро добавить, — но между нами произошло недопонимание! Короче, когда я сказал тебе уйти, я не думал, что ты уйдёшь из дома. Мне просто нужно было время. — Серёжа свободной рукой закрыл глаза и выдохнул.       — Не понял. — Судя по лицу Логунова, которое его собеседник не мог видеть в этот момент, он действительно ничего не понял.       Зонт дёрнулся от того, что хозяин угодил в довольно глубокую лужу. В этот момент Серёжа решил-таки открыть глаза, чтобы обойти препятствие, которое уже намочило ему носки.       — Ну, я хотел сказать: «отойди» или «сейчас не до того». Вот тебе если мама скажет…       — У меня нет мамы. — Женя поднял бровь.       — Ох. — Лицо Серёжи побледнело.       Прежде чем Климанов успел принести извинения, Женя толкнул его в бок и расслабленно улыбнулся.       — Так вот, — продолжил Серёжа, — если бы тебе папа сказал: «Сынок, уйди, пожалуйста», то ты бы не ушёл из дома, да?       — Если бы ты мне сказал: «Сынок, уйди, пожалуйста», то я, может, тоже не ушёл бы из дома.       Серёжа цокнул языком. Его великомученический взгляд опустился на довольного компаньона, который больше не злился.       — Хорошо, я понял, — с нежной, еле заметной, но трогающей сердце улыбкой ответил Женя. — Я, честно говоря, просто испугался. Даже шарф у тебя забыл. — Парень показал на открытую шею.       — Я верну! Завтра только приди.       — Обязательно приду.       Они улыбнулись друг другу.       — Хочешь, я тебе зонт одолжу? Чего ты опять свой не взял?       — Спешил, — Женя пожал плечами. — И оставь это чёрно-оранжевое недоразумение у себя. Я не возьму.       — Недоразумение? А вчера тебе нравилось под ним гулять, — с ехидством отметил Серёжа.       — Вчера — это вчера. Мне пора. Au revoir!       Серёжа тихо сказал «пока» в ответ, но всё равно почувствовал, что в этом прощании было что-то не так.       — Жень, погоди!       — Ну что ещё? — беззлобно откликнулся Логунов, поворачиваясь вполоборота.       — Ты мне должен нормальное свидание! — Недовольно крикнул человек с зонтом. — Так что я жду даты! Ясно?       Женя кивнул.       — Обязательно, Златовласка.