Пассивное курение

      — Так, Луи, что ты здесь делаешь один?       Двое юношей сидели на ледяном подоконнике.       — Не очень хочу, ну, знаешь, общаться сейчас. Листал ленту в «Инстаграме». — Луи меланхолично водил аккуратным ногтем по пыльным разводам на белой раме. — Хочется иногда, чтобы кто-нибудь нашёл тебя. Понимаешь?       — Не понимаю. — Честно ответил Серёжа, чем заслужил хмурый взгляд нового знакомого. — Но если тебе это так важно, то про тебя вспоминал Женя.       — Да? И что сказал? — Без особого интереса откликнулся Луи.       — Просто сказал, что странно то, что тебя нигде не видно. Тебе надо хотя бы выйти и поздороваться, а то никто так тебя и не найдет здесь, чтобы пожалеть.       — Я не говорил, что хочу жалости. Я хочу поговорить по душам — это другое.       — А по-моему, одно и то же. — Серёжа поудобнее уселся на шероховатом деревянном уступе. — Ты делишься внутренними переживаниями и мыслями, а тебе что-то одобрительное отвечают.       — Вообще, не обязательно отвечать одобрительно. — Возразил задумчивый себеседник, подтягивая ноги к себе на подоконник. — Можно сказать, что думаешь, даже если это будет звучать грубо.       — И ты не обидишься?       — Может, обижусь. Зато будет честно. — Луи пожал плечами и, обхватив колени, побарабанил по ним ладонями, настукивая странный ритм.       Больше никто ничего не сказал. За стеной бурлил весёлый гомон. Серёжа стал вслушиваться, чтобы разобрать голоса. Это был тест, который он сам себе придумал, чтобы оценить, насколько заслуживает находиться на этом празднике.       Кроме звонкого крика блондинки Сони, ничьи возгласы идентифицировать не удалось.       Протянулась целая неловкая вечность, прежде чем Климанов всё-таки решил сказать хоть что-нибудь.       — Эм, знаешь, может мне удастся поменять свое мнение насчёт разговоров по душам. Так что, если ты хочешь… Можем побеседовать немного.       — Конечно. Но только если ты начнёшь. — С хитрой интонацией сказал Луи, защищая чувство собственного достоинства.       — Я не знаю о чём говорить. Тем более, не я же идею предложил: ты хотел — ты и начинай.       — Беседа подразумевает диалог, так что мы в равном положении: ты предложил начать разговор — тебе его и развивать. Наверняка найдется история, если задуматься.       — Ты прав. — Раздражённо усмехнулся Климанов. — Если задуматься, ты мне ужасно напоминаешь старого друга, с которым я поссорился ещё в старшей школе. Он любил сопли разводить, и из-за этого его никто не любил.       — Никто? Тебе он тоже не нравился?       — Нет, ну, нравился, конечно… Но эта черта меня до сих пор бесит: чуть что, так сразу в слёзы. Поэтому, наверное, его и избили.       — Избили? — Тревога вперемешку с удивлением просочилась в короткий вопрос. — Сильно?       — Вполне себе. — Климанов кивнул, как ни в чём не бывало. — Сломали несколько рёбер.       — Боже мой, какой ужас.       — Точно. Я сам прихерел, когда узнал. — Грязь зелёных глаз помутнела. — Самое страшное, что это были мои знакомые. Друзья, можно даже сказать. Но не такие близкие, как Он.       — А что потом?       — Суп с котом. — Климанов сложил руки на груди. — Больше мы не общались. Не смогли.       — Совсем? — У Луи спёрло дыхание, а глаза распахнулись, отражая ужас. — Значит… Твой друг…       — Нет, не умер он. — Со смешком отрезал Сергей, укладываясь на оконную раму. — Просто поссорились потом. Ещё когда он лежал в больнице. Повздорили из-за кое-чего. Это не важно. Пустяк.       — Ты сожалеешь?       — Ну-у-у… Немного. Наверное, больше из-за того, что оставил его в такой сложный момент жизни. Хотя сейчас я бы извинился за всё, что сделал. Даже не знаю, где он живёт и чем занимается, но раньше мы были не разлей вода: я проводил с ним времени больше, чем со своими родителями — учился, играл в футбол, обсуждал всякое. Но будет лучше, если он меня забыл.       — Кому лучше? Тебе или другу?       — Да всем, в общем-то. Мне — потому что я больше не буду мучить себя воспоминаниями, ему — потому что такой мудак вылетел из головы. Всё гениальное оно, ну… Просто.       Приятель по несчастьям философски кивнул и пододвинул к Серёже стакан с неизвестным содержимым.       — Не буду осуждать. Я понимаю. — Луи прислонился к окну вслед за Климановым. — Тоже часто убегаю от ответственности, полагая, что так будет проще для всех. Каждый раз ошибаюсь.       — Не сравнивай. — Раздражённо процедил комик, делая глоток предложенного алкоголя. — Мы абсолютно разные люди. Ты выглядишь и звучишь, как плакса. И как гей.       Это привычное Сергею оскорбление, казалось, ничуть не задело собеседника. В текущих обстоятельствах оно смутило лишь самого Климанова, как если бы ребёнок ошарашил сверстника словом «малявка».       — Ого! Быстро ты определил мою ориентацию. Приятно поражен. — Шутливо отозвался Луи.       Серёжа, уколовшись сарказмом, почти залпом прикончил стакан водки с колой. Алкоголь ударил в голову, отзываясь звуком набатного гонга. Что-то подобное с ним уже случалось. Пить всё за один раз, мешая с другими видами алкоголя, было отвратительной идеей: сознание начало мутнеть с невероятной скоростью, но поделать с этим было уже ничего нельзя.       — Я уважаю геев. — Гордо продекламировал Климанов, ступая на штормящий паркет, а затем падая обратно на подоконник.       — Они тебя тоже уважают. — Луи похлопал непутёвого товарища по плечу, предусмотрительно удерживая от возможного падения на пол.       — Оч-ч-чень смешно. — Зашипел Серый.       — Никто и не смеялся. — По-доброму отозвался новый приятель. — Если тебе нравится думать, что я гей, то не имею ничего против.       Крыша у Климанова постепенно съезжала в сторону темной бездны размышлений. Каждая новая проточина воспоминаний уносила его все дальше в чертоги разума.       — А я… Я тоже, кажется… Уважаю.       — Себя? — Луи улыбался, приглядывая за непутёвым алкоголиком. Он ещё никогда не видел людей, пьянеющих настолько быстро.       — Я всех уважаю. И себя.       Парень на окне озадаченно расчесал ладонью блестящие пепельные волосы и кивнул.       — Хорошо, что самооценка у тебя в порядке, но пить я больше не советую. Лучше посиди тут и отдохни.       — Мне это не нужно. Я уже всё. Трезв. — Не желая принимать советы, Климанов снова вскочил на ноги и, отшатнувшись, завалился на холодильник. Сделав вид, что так и было задумано, бариста нелепо вздернул подбородок.       Луи, вздохнув от бессилия, поднялся, чтобы налить себе ещё алкоголя. Он выверенным движением открыл одну из полок и принялся делать «коктейль».       — Слушай, Ли-… Луи. А сам ты уважаешь геев?       Юноша, обескураженный таким вопросом, повернулся в сторону говорящего, сморщив нос и жалостливо сдвинув брови, как если бы он беседовал с упрямым и надоедливым ребёнком.       — Тебе эта тема так отзывается? — Он закончил мешать спирт и постучал ложкой по краю стакана. — Мне вот, честно говоря, она не доставляет особенного удовольствия. Но если уж ты спрашиваешь, то, да, я уважаю и активно поддерживаю квир-сообщество.       — Квин сообщество? Трансгендеры что ли?       Луи посмотрел на Климанова, как на полного идиота. Морщинка между бровями стала ярче.       — А что ты знаешь о ЛГБТ? Ты… Ты же в курсе, что это такое? И как ты вообще в нашу компанию попал…       — А, нет, про ЛГБТшников я знаю. — Серёже на секунду показалось, что ладонь со стаканом у собеседника сжалась. — Это те, которые нетрадиционной ориентации.       — Ну, почти… — Парень со стаканом вернулся на подоконник. Ему потребовалось помолчать несколько секунд, чтобы унять раздражение. — На самом деле, в это сообщество входят разные группы людей. Вначале это действительно были «Л» — лесбиянки, «Г» — геи, «Б» — бисексуалы и ещё «Т» — трансгендеры, но потом определение расширилось и сейчас принято говорить «ЛГБТК», в котором «К» — это «квир». «Квир» — это собирательное название всех остальных ответвлений ориентации или гендерной идентичности.       — Ага, понял.       Чтобы убедиться, что Серёжа не шутит, а с вниманием воспринял информацию, Луи уточнил:       — Так значит… Теперь тебе все слова понятны?       — Нет, не все. Кто такие «бисексуалы»?       — Это люди, которым нравятся оба пола.       После этого Серёжа замолчал и задумался. Это было так внезапно, что Луи стал беспокоиться за его состояние.       — Может быть, ты хочешь ещё о чём-то у меня спросить? — Парень хлебнул из стакана и с осторожностью посмотрел в глаза своему ошарашенному собеседнику.       — Нет, спасибо. Я, наверное, пойду.       — Пожалуйста? — Озадаченно ответил Луи, наблюдая, как Серёжа, опёршись на стену, двинулся в сторону зала. — Тебе, м-м-м, точно не нужна никакая помощь?       — Всё просто класс, — Климанов гордо поднял руку с большим пальцем, — не переживай.       В ответ на этот жест он из-за спины услышал невнятное бормотание меланхоличного гостя. Серёжа бы и сам сейчас прочитал несколько мантр для успокоения души, если бы знал их, но, увы, о подобных духовных практиках он знал только со слов бывшей, да и слишком опьянел для того, чтобы членораздельно тараторить под нос ободряющие «скороговорки».       В зале пахло весельем и пролитым вином. Судя по морозному сквозняку, кто-то уже открыл форточку, но запах ещё не успел рассеяться. Серёжа завалился на свое место, удивляя Женю внезапным возвращением.       — Луи сидит на кухне, — расслабленно доложил Сергей и потянулся за куском колбасы, пьяно пошатываясь.       Логунов на мгновение потерял дар речи, увидев, как успела измениться степень опьянения у его соседа по столу. Он цепко схватил парня за локоть и притянул к себе, чтобы рассмотреть лицо.       — Серёж, ты сколько выпил?       — Да какая разница! — Блондин попытался отодвинуться. — Да я ещё могу! Вообще сколько угодно.       — Нет, не можешь. Ты отравишься — потом будет плохо.       — Ну хватит занудничать! Или я тебе таким не нравлюсь уже?       — Серёжа, остановись.       — А иначе что? — Кокетливый тон Климанова угрожающе повис в воздухе. Женя громко кашлянул, чтобы умалить неловкость.       — Сергей, снизьте градус алкоголя и гейского юмора, пожалуйста. Мы тут не одни. Я серьёзно.       — А вот я только «за»! Даёшь гейские шутки! — Миниатюрная азиатка бодро помахала опустевшим бокалом, звеня десятком тонких браслетиков на левом запястье. — Лена, присоединяйся! Ко мне, разумеется.       Женя стал переживать, что это может плохо кончится, но мысли Сони сразу же пошли в другом направлении. Она звонко охнула, а потом добавила:       — Ой, а давайте сыграем в «я никогда не»!