...и драконы начали Танец

Чтобы поведать о первых днях Валейны Таргариен - четвёртой дочери Эйниса и Алиссы, нам придётся обратиться к Семеле Хилл. Причина проста – никто из хронистов не водил с будущей Установительницей столь близкой дружбы. И, как следствие, не знал сокровенных подробностей её жизни. Девочку – маленькую, синеглазую и сереброволосую, назвали в честь матери Завоевателей. С великой теплотой, Семела описывает, как Визерис (первый из братьев и сестёр) увидел её и осторожно взял на руки. А Алисанна, прибыв на празднование её рождения с Драконьего Камня, захватила с собой подарок – драконье яйцо. Которое положила в колыбельку, повторяя пример Рейны. Вскоре после того, как маленькая Валейна начала ходить, яйцо проклюнулось. Из него вылупилась чёрно-синяя драконица, получившая от будущей наездницы имя Полночь. Великий мейстер Бардаль с восторгом утверждает: до достижения совершеннолетия, принцесса успела облететь на ней все города и веси Семи Королевств. И в каждом месте, что она удостоила своим посещением, жители вспоминали её с благодарностью и любовью. Но не будем сильно забегать вперёд – вернёмся в 45 год от З.Э. Не только хронисты – даже мелкие лорды и горожане, плохо знакомые с историей, соглашаются –«Смотрины Драконьих невест» (а также предшествовавший им турнир) стали великолепнейшим событием правления короля Эйниса. Как только Красный Замок был достроен, а скандал с гибелью архитекторов забыт, начались приготовления к долгожданным торжествам. И по дорогам, с трудом очищенным от Честных Бедняков, в Королевскую Гавань потекли тысячи гостей. Семела Хилл выражается просто и точно: «казалось, город лопнет от их числа». Каждый великий лорд спешил представить ко двору девиц из своего рода – дочерей, племянниц, сестёр и внучек. Ровно, как и его знаменосцы и некоторые зажиточные купцы. Чтоб ограничить наплыв кандидаток, испугавший многих, Эйнис и Малый Совет выдвинули простые условия. Семья невесты должна принадлежать к вестеросской знати в семи поколениях. А она сама – быть чистой девицей, не имевшей ни с кем любовной связи. Но желающих влиться в род Таргариенов это не поубавило. Те отцы и братья, чьи дочери и сёстры теперь не подходили для ложа Визериса, как сговорившись, начали осаждать овдовевшего Мейгора. И тот не противился, ибо тоже решил подыскать себе новую жену. Притом, желательно, успешно и неоднократно доказавшую плодовитость. Пышный турнир, положивший начало празднеству, состоялся за стенами Королевской Гавани. Тысячи зрителей всех возрастов и сословий стали свидетелями событий, запечатлевшихся во многих балладах. И того, как Визерис был посвящён отцом в рыцари - правда, вскорости проиграл бой дяде. И того, как Мейгор выбил из сёдел одного за другим семерых Защитников Веры - точь-в-точь по числу богов (некоторые – говорят, остались калеками от полученных ран). И того, как он избрал Джейн Вестерлинг, вдову лорда Тарбека, погибшего во время Восстания Святого Воинства, Королевой Любви и Красоты. И того, как Эйгон посвятил свои немногочисленные победы не Рейне, а красавице Алине Тирелл, чем привёл супругу в настоящее бешенство. На следующий день начались, собственно, «Смотрины Драконьих невест». Об этом уникальном случае в истории до сих пор бродит много домыслов, слухов и толков. Правда ли, что Рейна отомстила Алине Тирелл? И по её приказу девушке так туго затянули корсет, что она лишилась чувств у подножья Железного Трона? Правда ли, что Мейгор уговаривал Визериса взять в жёны Лианну Веларион, суля ему за это титул наследника? Правда ли, что часть невест обращалась к колдуньям Королевской Гавани за приворотными чарами, зельями и амулетами? А одна, надев оберег, возбудила страсть не принца, а королевского родича Рогара Баратеона, и понесла от него бастарда? Правда ли, что королева Алисса лично осматривала кандидаток, заставляя их раздеваться донага, а Эйгон подглядывал за ними из-за портьеры? Официальная история сообщает одно – около двух сотен знатных девиц, красивых и не очень, провели три часа в тронном зале Красного Замка. И, пообщавшись немного с каждой, принц Визерис Таргариен совершил судьбоносный выбор. Яйцо дракона, предназначенное для будущего первенца, он вручил Майре Старк - младшей дочери Брандона Старка, Хранителя Севера. Семела Хилл объясняет столь неожиданный поворот событий не иначе, как «любовью с первого взгляда». По свидетельствам современников, Майра в те годы «скорее напоминала мальчика, чем юную леди». И не отличалась ни фигурой, ни утончённостью, ни хорошими манерами. Но великий мейстер Бардаль, а в особенности септон Барт, раскрывают нам всю подоплёку. Невесту для Визериса выбирал не он сам – почти два месяца перед смотринами, Эйнис с женой, Жестокий принц, десница Деймон Веларион и новый Верховный Септон – Его Пресмыкательство, собирались на тайные советы. Просматривали кандидатуры, выслушивали доклады Мастера над шептунами и сообща решали – которая из девиц больше всего отвечает интересам Железного Трона. Идеальная жена Визериса не должна была происходить из семьи Сторонников Династии, либо Защитников Веры и иметь валирийских корней. А главное – не принадлежать к дому, способному лишить Таргариенов королевской власти. И именно в Майре Старк все эти требования совпали, как нельзя лучше. Северяне не пытались противостоять Завоевателю и были далеки от Королевских Земель и их дел. И, что не могло не подкупать – хранили верность Старым Богам, оставаясь вне влияния Церкви. День бракосочетания назначили быстро – неделя после Дня Девы. Двор Эйниса бурлил, с великим предвкушением и старанием готовясь к новому торжеству. И никто не мог предугадать, что в назначенный срок свадьба так и не состоится. Судьба или забытые боги Валирии распорядятся иначе. Через три дня после праздника, Эйгон решил устроить брату «мальчишник» на опустевшем Драконьем Камне. Точнее – погулять с приятелями по рыбацким деревушкам, проводя время в обществе хорошеньких простолюдинок. Хронисты возводят случившееся той роковой ночью к разным причинам. Семела Хилл не скромничает: пьяный Визерис отказался заделать драконьего отпрыска дочке старосты, за что не менее пьяный брат жестоко высмеял его. Великий мейстер Бардаль торжественен, как всегда: принц был трезв, а самоубийственное решение - выверенным и волевым. Септон Барт же тоже упоминает насмешки Эйгона, но более тонкую. Яко бы он случайно пересказал слова Мейгора: - Не дракон тот, кто берёт невесту не драконьей крови! Однако во всех трёх случаях итог был один. Визерис (на твёрдых ногах, или шатаясь и падая) полез в пещеры Драконьей Горы. И, прежде чем его собутыльники сообразили, что происходит, взобрался на спину строй Вхагар и взмыл в небо. Годами позже, они вспоминали: дико ревя, драконица обогнула остров, то падая к самым волнам, то взмывая, пытаясь скинуть неожиданную обузу. Потом же стрелой поднялась ввысь и исчезла за тёмными облаками. Семела Хилл не без злорадства сообщает: Эйгон дрожал, когда передавал отцу ужасную весть. Но Эйнис не разгневался - лишь зарыдал от горя. На поиски Визериса и Вхагар мгновенно были высланы отряды под началом Рогара Баратеона. Во все замки Семи Королевств разлетелись вороны с приказом тут же сообщить о появлении дракона, а флот Веларионов принялся прочёсывать берега. Искали принца и в Просторе, и на Клешне, и в Штормовом Пределе. Ждали в Чаячьем Городе и в Риверране. Король Эйнис то плакал, то молился Семерым, расшибая лоб. То, вскочив с колен, бросался узнавать – не обнаружен ли сын? Брандон Старк с каждым часом свирепел, и готов был обвинить Таргариенов в оскорблении чести его дочери. Сама же Майра, посетив замковую богорощу, заявила: - Пусть он спрятался хоть в Краю Теней – я отыщу его и приволоку к сердце-древу! И выехала с одним из поисковых отрядов. Тогда в Королевской Гавани ещё никто ещё не знал о том, что произошло в Орлином Гнезде – родовой твердыне дома Аррен. Пока лорд Хьюберт гостил при дворе, ожидая, состоится свадьба или нет, его жена - леди Иванна Ройс, готовила замок к приближающейся зиме. И на второе утро после исчезновения Визериса, её разбудил шум крыльев дракона, облетающего Копьё Гиганта. В испуге, женщина кликнула младшего сына и выбежала с ним во двор, накинув поверх ночной рубашки плащ мужа. Ей хотелось понять, увидеть собственными глазами, что творится в небе. Когда же леди Иванна оказалась на улице, то этим самым глазам не поверила. Выражаясь торжественным слогом великого мейстера Бардаля: «Она словно очутилась в рассказе о лорде Ронелле и королеве Висенье». На двор широкими кругами спускалась Вхагар. Когда драконица приземлилась, никто из людей Арренов не отважился к ней подойти. Даже увидев юношу – бледного и измождённого, без сил припавшего к её шее. Да и сама леди Иванна поборола страх лишь тогда, когда юноша позвал её, хрипло и едва слышно: - Прошу, помогите мне… Темно в глазах… Не бойтесь Вхагар – она не тронет… После столь долгого полёта и бессонной ночи, принц Визерис ослаб настолько, что не мог сам вылезти из седла. И, только ему помогли, потерял сознание, рухнув на руки леди Иванны. Согласно воспоминаниям стариков, служивших в то время в Орлином Гнезде, он пролежал в постели целые сутки. Однако проснувшись, тут же попросил бумагу, чернила и ворона – сообщить отцу, что он жив. Несмотря на страшную боль во всём теле. Едва тот ворон достиг Красного Замка, царившая при дворе скорбь сменилась великой радостью. Первым на встречу с вновь обретённым братом отправился принц Джейхейрис. Молодой и быстрый дракон Вермитор скоро домчал его до Копья Гиганта. Годы спустя, септон Барт пересказал нам их откровенный разговор. Джейхейрис поведал Визерису, сколь великий переполох возник после его пропажи. А Визерис в ответ, стыдясь, признавался: - Ты прав - воистину поступок мой был безумием. В светлом разуме, я б на него не решился. Поверь – лишь удача подарила мне Вхагар. Видно, боги привязали меня к её спине, не дав сорваться в Узкое Море. И мы склонны согласиться – верно, то была прихоть высших сил. Либо удивительная случайность, какие порой происходят на свете. Великий дракон Таргариенов, второй за Балерионом, нелепейшим образом оказался под седлом самого мягкого из сыновей Эйниса. Податливого и послушного, не обладающего ни отвагой старшего брата, ни острым умом младшего.