...и драконы начали Танец

В историю Семи Королевств свадьба Визериса Таргариена и Майры Старк вошла как «Свадьба-в-Гнезде», по месту проведения церемонии. Хотя повторная и состоялась два месяца спустя, в септе Красного Замка. Хронисты, а также принцесса Алисанна, доносят до нас одну и ту же романтическую историю: Старки – отец и дочь, прибыли в Долину Аррен вместе с королевской четой. И Визерис, слетевший им навстречу на старой Вхагар, потребовал провести бракосочетание, не откладывая ни на день. - Вы обвиняли меня в том, что я оскорбил честь Майры, милорд, - сказал он лорду Брандону. – Так позвольте убедить вас – случилось непредвиденное, а сам я искренне желаю этого союза. Следом за тем, он распорядился позвать септона Освика, на удачу сопровождавшего Эйниса и Алиссу в той поездке. И, не откладывая ни минуты, взял Майру Старк в жёны, прямо посреди дороги, ведущей к Копью Гиганта. Насчёт взаимной склонности молодых супругов, Семела Хилл выражается яснее ясного. До свадьбы, они виделись друг с другом очень редко, и не проявляли чувств – ни бурных, ни сдержанных. Однако в первое утро, в Орлином Гнезде, их не дозвались за стол. Служанки наткнулись на запертую дверь, из-за которой доносились скрип кровати, шёпот и шорох простыней. Когда же – уже в обед – Визерис и Майра присоединились к пирующим, то выглядели утомлёнными, но счастливыми. А на вопрос лорда Брандона: «почему не спустились утром», молодая нескромно ответила: - Извините, отец – мы не заметили, что уже рассвело. Повторная свадьба в Королевской Гавани прошла вполовину не так пышно, как планировалось. Близилась зима, и Джейхейрис с Визерисом, под влиянием Майры, уговорили отца не совершать перед ней столь великих трат. Тем более, что Старки торопились вернуться в вотчину до того, как грянут морозы и пурга заметёт дороги. Пока хозяева и гости пировали, в другой части Красного Замка завершалась подготовка покоев для молодожёнов. И когда принц вдруг объявил о странном решении – ехать на Север с женой, это расстроило не только Эйниса и Алиссу, но и множество мастеров, чей труд пропал впустую. Великий мейстер Бардаль, обычно касающийся личной жизнь королей лишь в случаях, когда она влияла на судьбу страны, подробно сохранил последний из разговоров отца и сына. Эйнис упорно отговаривал Визериса покидать столицу, взывая к его родственным чувствам: - Но ты – кровь дракона, кровь короля! – повторял он. - Значит, твои дом и место – здесь, в Королевской Гавани, а не в волчьем краю! Но Визерис – в первый раз с рождения, встал на своём и возразил ему: - В Королевской Гавани – место Эйгона, ибо он – будущий правитель. А мне на Железном Троне не сидеть - потому я свободен в выборе, куда мне отправляться и где прожить век. Затем он подробно пояснил отцу, что желает посетить северных лордов, в землях которых, ввиду их отдалённости, не гостил ещё ни один Таргариен. Разузнать их обычаи и узреть древнюю Стену, хранящую границы мира людей. В довершение же, в разговор вмешался Жестокий принц Мейгор. - Это я дал Визерису совет покинуть столицу, брат, - признался он. – Наша армия сильна – но сосредоточена в ней. Если же племянник, после зимы, осядет во Рву Кейлин, Сторонник Веры будут окружены. Я на Балерионе, и он на Вхагар, зажмём мятежников меж двух огней. Выслушав брата, Эйнис с тяжёлым сердцем уступил желанию сына. И Визерис с Майрой отправились в Винтерфелл, заодно совершая «малое» свадебное путешествие через Речные земли. На сей раз, в отличие от поездки Рейны и Эйгона, простой люд не негодовал, но с радостью приветствовал новобрачных. А шум крыльев Вхагар, на которой принц кружил над Королевским Трактом, повергал любого в покорность и трепет. Вплоть до границ владений Старков, Эйгон сопровождал младшего брата. Не совсем ясна причина, по которой он сделал это. Стремление всё-таки познакомиться с бытом будущих подданных ли это было, как заявляет великий мейстер Бардаль? Восполнить впечатления собственного путешествия, сорванного восстанием? Или, как ехидно полагает Семела Хилл, им руководили зависть и страх? Ибо после церемонии, несмотря на религиозные воззрения дочери Старков, поддержка Визериса среди Сторонников Веры упрочилась. А обладание Вхагар давало ему (когда настанет час), действительную – не умозрительную, возможность оспорить Железный Трон. Семела пишет: «Эйгон возомнил – брат отнял у него дракона и народную любовь. При том, что почти два года, Вхагар жила в пещерах Драконьего Камня – и он не рискнул её оседлать». Теперь же, жалимый стыдом, он боялся. Ибо вдруг оказался в тени Визериса, над которым имел первенство с детства. И срочно искал средств – как, если не превзойти, то удержаться с ним наравне. К удаче Эйгона, возможность скоро подвернулась сама. Молодые взяли за правило по утрам упражняться во владении мечом – Майре хотелось отточить навыки супруга. И зачастую они устраивали поединки вдали от лагеря, чтоб не перебудить людей. Так вот – недалеко от границы Севера и Речных Земель, на них, за этим делом, напала разбойничья шайка. Остатки Честных Бедняков – либо крестьяне, за годы Восстания Святого Воинства привыкшие промышлять грабежом. Ни принц, ни его жена не пострадали - на помощь быстро подоспели воины Таргариенов и Старков, а Вхагар, дико ревя, упала с небес. Но Эйгон была возмущён. А следом ему явилась мысль, что пора бы пресечь на дорогах разбой. Потому, когда братья прощались недалеко от границы Севера и Речных земель, Семеро послали ему инструмент для осуществления благородного замысла. Неизвестно – случайно, или вправду по воле богов, в тот час по Королевскому Тракту братья Ночного Дозора вели около сотни пленных. Бывших Сынов Воина, за помилование согласившихся доживать свой век на Стене. Великий мейстер Бардаль в главе «Мудрые реформы Их Величеств», чуть ли не со священным трепетом повествует, как один из осуждённых, завидев принцев, подбежал к ним и рухнул на колени с мольбой. Но не пред Эйгоном – пред Визерисом. Клялся ему в верности и вытребывовал попросить у короля отмену ссылки. Но средний сын Эйниса в том, что касается государственных дел, всё ещё продолжал слушаться отцовской воли. Либо, памятуя о жестокости и хаосе Восстания, проявил разум и дальновидность. - Король и так оказал вам милость, сохранив жизни, - молвил он. – Кто я такой, чтобы просить о милости большей? - Ты трус, случайно получивший Вхагар, братец, - вмешался тогда Эйгон. – Если боишься – попрошу я, во имя Семерых. Простив обидчиков моих и Рейны! Следом же он объехал конвой, собрав желающих «бежать от чёрного» (таких набралось шестнадцать человек). И, вернувшись вместе с ними в Королевскую Гавань, не преминул сдержать слово. Вначале Эйнис противился и возражал. - Закон принят, сын, и его не изменить, - говорил он. - Да и Мейгор, усмирявший мятеж, будет против подобного решения. Но настойчивость сына и его живописание возрождённого Ордена, одолели его мягкое сердце. И незадолго до нового, 47 года от З.Э., по Семи Королевствам разнеслась весть – принцу Эйгону во сне явился сам Воин и повелел вернуть на службу его сынов. Следом же он вынул из ножен меч – и тот накрепко приварился к ступеням Железного Трона. Так в Королевской Гавани, а после и в Ланниспорте, Хайгардене и других городах, появились Слуги Дракона. Орден, носящий серо-красные плащи, поддерживающий общественный порядок и подчиняющийся только Великому Магистру и наследнику. К сожалению, существовал он не столь долго, дабы в его среде возникли некие особые ритуалы. Однако известно – будучи светским, он сохранил ряд черт служителей Церкви, вроде обязательного безбрачия. И в три месяца оправдал себя, разогнав остатки разбойничьих шаек. Тем самым затушив последние угли Восстания, запалённого им же. Историки и хронисты резко расходятся в оценке сего действия Эйгона и Эйниса. Великий мейстер Бардаль склоняется к называющим его мудрым. Цитируя дословно: «Молодой принц пошёл по стопам отцовских реформ». Септон Барт, напротив – несмотря на сдержанные похвалы магистру Джоффри Доггету, говорит, что «Эйгоном больше руководила зависть, нежели мудрость». И именно оттого дело, задуманное благим, имело столь плачевный итог. Семела Хилл также поддерживает его отношение. И в подкрепление позиции приводит очередную байку о гневе Мейгора. Яко бы, столкнувшись со Слугами под стенами Харренхолла, Жестокий принц в ярости прилетел в Королевскую Гавань. И прямо в тронном зале, перед всем Малым Советом, обличил брата и племянника в глупости, сказав: - Воистину твоего мальчишку зовут за глаза Безрассудным! Лишь тот, кому не дорога жизнь, вернёт меч поверженному врагу! Да ещё и вверит ему себя! Далее Семела пространно полагает, что именно этот случай переполнил чашу его терпения. И окончательно убедил – из Эйгона не выйдет годного короля. Однако на этом месте, нам следует чуть замедлить рассказ. Ибо перед описанием последних пяти лет правления Эйниса, стоит подробней поведать об обстановке в Семи Королевствах и при дворе.