...и драконы начали Танец

Первые два года из пяти, отведённых королю Эйнису, потонули в обширных празднествах и турнирах. Те мрачные и тяжёлые события, что сохранили хроники, происходили, как бы, за их ярким занавесом. Для гостей Красного Замка, в нём с ночи до утра царили веселье и неизменный уют. Страна пребывала в мире, старшие принцы – вкушали радости супружества, Джейхейрис и Алисанна расцветали красотой юности, а маленькая Валейна росла, радуя обоих родителей. Но, в особенности, отца. - Моё последнее дитя, - ласково и печально называл он её. Ибо Великий Мейстер Гавен, осмотревший королеву Алиссу после родов, неутешительно сообщил: она больше не сможет выносить плод. - Возможно, у неё хватит сил подарить ребёнку жизнь, - сказал он Эйнису. – Но сама она, совершив сие, отойдёт во власть Неведомого. Оттого играми с дочерью, король замещал пустые холодные ночи, когда ему с супругой было запрещено делить ложе. Её величество наотрез отказалась принимать лунный чай, решив положиться на силу воздержания и законы природы. Но конечно значительно больше радости, принесло бы Эйнису рождение внука – продолжения династии, маленького принца, брата принцессы Рейллы. Однако союз Рейны и Эйгона тоже оставался бесплодным, точно засохшая яблоня. По началу, Королевская Гавань жила в постоянном предвкушении – наступит день, и со стен Красного Замка объявят: жена наследника произвела на свет сына. Но когда минул год со Свадьбы-в-Гнезде, чаянья эти угасли. Медленно, но верно, из Блошиного Конца поползли низкие слухи – мол, супруги давно не навещают друг друга, как положено природой женщине и мужчине. Эйгон частенько охотится в окружении знатных дам. Покои Рейны же ещё чаще посещают ведуньи, заклинательницы и провидицы, во главе с Тианной из Башни. Факт увлечения старшей дочери Эйниса магией был столь неоспорим, что даже великий мейстер Бараль не сумел обойти его. Септон Барт же проявил ещё большую смелость, перечислив вещи, коими, по свидетельствам современников, баловались принцесса и её придворные дамы. Как пояснил он сам: «Стремясь постичь природу этих явлений». Конечно, данные страницы хроники при переписывании нередко опускались цензурой. Однако в некоторых копиях сохранились целые абзацы о том, как Тианна отыскивала в пище и обезвреживала яды, указывала наёмных убийц. Либо разжигала очаг, читая в его пламени образы грядущего. Что же сподвигло Рейну сойтись с этой таинственной женщиной столь близко? Опустив разнообразные версии Семелы Хилл, противоречащие одна другой и основанные на сплетнях, мы можем сказать единственное. Страх. Испуганная пленением в Крейкхолле и захватом Эйгона Честными Бедняками, принцесса теперь всеми способами стремилась оградиться от угроз, мнящихся ей вокруг. Оттого Тианна, спасшая дочь в утробе, стала её главной телохранительницей и советчицей. И, по некоторым свидетельствам, личным мастером над шептунами. Что же касается самой Рейллы – пока единственной внучки короля Эйниса, свидетельства об её детстве, как никогда, единообразны. В отличие от нежной и ласковой Валейны, эта девчонка росла сущим наказанием. Она не слушала ни матери, ни отца, ни царственных дедушку с бабушкой, ни нянек. Ни, когда стала старше, добрую септу Инес. Она с шумом носилась по коридорам, лазила в подземные ходы, дневала в конюшнях, воровала яйца из птичьих гнёзд. То дралась с детьми слуг, то играла с ними в пыли и грязи. Принцесса Алисанна вспоминает: Рейна обоснованно боялась, что с таким нравом дочь не доживёт до совершеннолетия. И её неуправляемостью либо воспользуются враги Династии, либо сама она однажды сверзнется с круши и свернёт шею. Из дневников супруги Доброго Десницы нам также известно, как относился к выходкам Рейллы Эйгон. Если его жена не принимала воспитательных мер, то принц, порою, пытался направить бурный нрав чада в созидательное русло. Нередко он брал дочь на Орденские смотры. И однажды, наблюдая за поединком новобранцев, попросил магистра Джоффри Доггета показать ей пару приёмов с мечом. После чего Рейлла важно потребовала: - Милорд-магистр! Научите и меня так же ловко кромсать врагов! - Но рубиться на мечах – неподобающее занятие для юной леди! – возмутилась, проведав о том, септа Инес. – Если Её Высочество хочет что-то проткнуть – пусть протыкает иглою ткань! На что Эйгон ответил: - Если это угомонит её – пусть играет, пока не выйдет замуж. Однако против другого увлечения Рейллы, септа Инес не могла возразить, даже, если б желала. Больше, нежели научиться владеть оружием, девочка хотела дракона. В свой пятый день рождения, вместе с родителями, она отправилась на Драконий Камень, где в огненных пещерах, как раз вывелось много детёнышей. И принцесса выбрала одного - зеленоглазого и чёрного, как уголь. Из дневников Алисанны нам известно: дракончик привлёк девочку тем, что был похож на змея принца Мейгора – Балериона. Первоначально Рейлла так и назвала его – Балериончик. Но после того, как тот показал жестокий нрав – едва не загрыз Полночь Валейны и искусал ноги септы Инес, он получил другое имя: - Ух ты, проклятый Каннибал! Так презрительно прозвали его в Красном Замке, наперво – за глаза. А потом и сама Рейлла смекнула, что негоже одинаково кликать двух драконов, дабы не возникало путаницы. И брань слуг и истерзанной септы превратилась в имя чудовища, что годы спустя будет наводить ужас на врагов Семи Королевств, от Дорна до Вольных Городов. Однако с будущей наездницей, Каннибал, как не странно, воплощал саму доброту. Пока не достиг размера крупной собаки, он спал, свернувшись комком на её постели. Слушался всех её команд и набрасывался, если кто отпускал в её адрес хоть одно гневное слово. Говорят, однажды принц Джейхейрис задал племяннице разумный вопрос: - Почем именно этот дракон, которого так трудно поместить в Логово с другими? На что Рейлла, несмотря на юный возраст, ответила ему: - Не я одна выбирала, дядя. Но мы оба нашли товарищей, подобных себе. Насчёт самого Джейхейриса в эти годы, мы можем рассказать гораздо больше, нежели в предыдущие. После совершеннолетия, третий сын венценосной четы, наконец начал проявлять себя в политической жизни Вестероса. И, хоть, в отличие от брата-наследника не входил в Малый Совет, отец всё чаще и чаще прислушивался к его мнению. В частности – мысль пригласить на пост Мастера над Монетой пентошийца Рего Драза, восстановившего казну после многочисленных растрат, была впервые высказана его устами. - Ты будешь хорошим Десницей брату, - однажды с улыбкой молвил ему Эйнис. – Когда настанет пора, я буду знать, что оставляю Семь Королевств в надёжных руках. Что странно – при выдающемся уме и способностях Джейхейриса, великие и малые лорды никогда не рассматривали его кандидатом на Железный Трон. Возможно, он сам отошёл в сторону, предпочтя не вмешиваться в борьбу. Но скорее, его просто не замечали за первым сыном и всадником Вхагар. В отношении же Эйгона и Визериса, к 48 году от З.Э. состав обеих партий почти окончательно определился. Вокруг первого негласно сплотились Сторонники Династии, возглавляемые Рогаром Баратеоном, прозванным Рыцарем Королевы. В число которых затесались многие из тех, кто в годы Восстания поддержал Мейгора в борьбе с Церковью Семерых. Второго же, так же негласно, поддерживали Защитники Веры, под предводительством Праведного Эрберта Хайтауэра. Причём, довольно забавно, (как отмечал септон Барт), что их склонность не изменилась, несмотря на Майру, не оставившую древнюю веру. - По новому закону, Железный Трон наследует Визерис, - звучало уже не в подворотнях, но в их замках, на пирах. – Эйгон женат на сестре, и у него нет дракона! Ясно, кого поддержат и боги, и народ! Особенно громкий шум поднялся на исходе 48 года от З.Э. Ибо стало известно – леди Майра ждёт дитя. Праведный Хайтауэр яро вещал с кафедры на всю звёздную Септу: - Мать благословит праведную чету и родится младенец мужского пола! А Сторонники Династии тихонько добавляли: - …и принца сего женят на племяннице Праведного, ибо сие будет благом его славному роду! Семела Хилл в своей хронике приводит почти анекдотические случаи, какие обе партии возносили молитвы в последний месяц бремени леди Майры. Одни всю ночь стояли на коленях, дабы на свет появился принц, другие – чтобы принцесса, оставив Визерису равные шансы с Эйгоном. И, видимо, усерднее оказались последние, так как в 49 году от З.Э. в Винтерфелле родилась девочка. Горе Защитников Веры и радость их врагов. Счастливый отец назвал черноглазую дочку Мейрис, с радостью принимал поздравления и подарки. И, казалось, совсем не обращал внимание на разочарование, охватившее его окружение. - Главное – Майра пережила первые роды, - сказал он брату жены - Уолтону Старку, согласно труду всё той же Семелы. – Не подарила Мать сына в этот раз – так подарит в другой. Такое затишье царило с 47 по 49 годы от З.Э. А потом разразилась буря.