...и драконы начали Танец

Даже спустя много лет после гибели принца Геймона Таргариена, его личность невозможно оценить однозначно. Слишком рознятся его характеристики у хронистов и современников. От «достойного мужа», как говорит септон Барт, до «интригана» великого мейстера Бардаля, «совратившего короля с правильного пути». И – соответственно, у Семелы Хилл - «развратника и чудовища». Но сколь же на самом деле было велико воздействие Серой Хвори на события Танца Драконов? Жаждал ли он воссесть на Железный Трон сам, либо служил Рейгару Безумному самоотверженно и верно? Чересчур ли близко знал королеву Алиссу Младшую, дочь Доброго Десницы? Приписывать ли его победы на поле брани тактическому гению, колдовству или рифмоплётству придворных певцов? И (вопрос, особо занимавший ум септона Барта) привёз ли он из Асшая-у-Тени, либо изготовил сам ту знаменитую драконью плеть? Борьба партий, неоднозначность Геймона и искажение сведений, поставили перед нами сложную задачу. Однако по ходу нашей хроники, мы постараемся дать ответы на часть сих вопросов, сопоставляя воспоминания и дневники. Пока же Королевская Гавань провожала принца Визериса, проведшего в негостеприимном Красном замке всего одну ночь. И не догадывавшегося, что его мать уже носит брата под сердцем. О беременности королевы Алиссы стало известно примерно месяц спустя, когда у неё вдруг начались частые головокружения, сопровождавшиеся тошнотой и общей слабостью, охватывающей тело. Великий мейстер Гавен встревожился и настаивал выпить лунный чай. - Очистите чрево, пока срок небольшой, - просил он. – Ваше Величество, дитя всё равно умрёт, вам его не доносить! Однако королева ответила: - Нет. Я уже потеряла дочь – Вейллу, и на это не пойду. И тем отказом определила судьбу – и свою, и венценосного супруга, и государства. Отсюда мы постараемся вести рассказ осторожней, ибо далее в хрониках правда сплетается с вымыслом. Первое время казалось – опасения великого мейстера были напрасными. Королева Алисса пила травы, пребывала в покое и беременность проходила… непросто, но как велено природой. Ребёнок рос, и все в Красном Замке – особенно принцесса Валейна, понемногу готовились к радостному событию. Покуда на пятый месяц не грянули холода, и всё не изменилось. Септон Барт (кратко) и Семела Хилл (в подробностях) передают: Её Величество начала быстро терять вес. И всё хуже и хуже переносить мороз и темноту. На шестом она ещё могла выходить в заснеженный сад, принимать гостей и участвовать в пирах. Но на седьмом уже перестала вставать с постели, приказывала пожарче топить в камин в спальне и зажигать сотни свечей. Вот и куда было слугам обращать внимание на Эйгона и леди Пруденс, раз в Красном Замке творилось такое? Королева Алисса медленно умирала. И тянулась к огню, дабы получить от пламени хоть каплю сил. Или это Геймон, ещё не рождённый на свет, пытался продлить матери жизнь? На исходе восьмого месяца случился сильный снегопад. За одно утро Королевскую Гавань укрыл густой белый ковёр. А в час совы великого мейстера Гавена разбудил сир Уильям Рокстон. И сообщил: - Король срочно ждёт вас в Твердыне. Невыспавшийся старик сразу понял – случилась беда. И, наспех собравшись, поспешил наверх, в покои. Где обнаружил догорающие свечи, перепуганных служанок и Эйниса, горько рыдающего в изголовье постели супруги. Уже оставляющей этот мир и впавшей в забытье. Семела Хилл пишет, что королева Алисса была крайне истощена - тонкие руки и ноги и огромный живот. Её щёки смертельно посерели, а серебристые волосы слиплись от пота. Пламя жизни стремительно угасало в ней. И его не могли раздуть ни всё новые и новые обитатели Красного Замка, приходящие на шум и плач. Ни знания Гавена, ни одновременные молитвы всех септонов Семи Королевств. Быстрое решение великого мейстера, как было изречено, так и передаётся из книги в книгу, из уст в уста. - Её Милость уже в руках Неведомого, - молвил он. – Но мой король… ребёнка ещё можно извлечь. Передаётся и то, что бледный Эйнис не смог ответить на эти роковые слова. Он лишь покрывал поцелуями холодеющую руку жены. Но другой: тут уж кто говорит – сам великий мейстер Гавен, а кто – брат королевы, Десница Деймон Веларион, решил – надо приступать. И через несколько тяжёлых минут Твердыню Рейллы заполнили запах крови и детский крик. «Геймон Таргариен родился, принеся своей матери смерть, - размышляет великий мейстер Бардаль. – И сие определило то, что он дарует миру». Септон же Барт именует это дурное предзнаменование: «клеймом, омрачившем его судьбу». Хотя в другом месте хроники и приводит пример – у магов крови считается, за колдовство надо платить чьей-то жизнью. Но в тот час Гавен просто сообщил: - Это принц, государь! Однако король Эйнис точно не услышал его. Он целовал и звал по имени королеву Алиссу, умершую так и не придя в сознание. С первым лучом солнца в замковой септе ударили в колокол. Гулко, протяжно и печально. И этот звон подхватили остальные колокольни столицы. Сообщив её жителям - и всей стране, горестнейшую весть. Тело Алиссы, урождённой Веларион, забрали Молчаливые Сёстры, дабы подготовить к похоронам. Причём сделать им это едва удалось. Семела Хилл пишет, что Эйнис бросился на них, точно дикий зверь. - Не отдам! – кричал он. – Убирайтесь прочь! Её нельзя предавать огню! Принц-регент Эйгон и Деймон Веларион едва оттащили его, всеми правдами и неправдами умолив не мешать. Но – увы. Сознание короля померкло от боли потери. И, когда королеву унесли, он совсем перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Не ощутил крепких объятий Рейны. Не зажал уши от истошных воплей Пруденс Селтигар, не столько скорбевшей, сколько испугавшейся «кровавого ложа». Лишь повторял, сидя на опустевшей кровати: - Как я буду жить без тебя? Как я буду жить без тебя? Но главное – ни разу не взглянул на новорождённого сына, которого то и дело подносил к нему великий мейстер Гавен. Здесь уместно будет отвлечься и вспомнить милый рассказ Семелы Хилл о том, как Геймону Серой Хвори дали имя. Со слов принцессы Валейны, хронистка пишет - Эйнис наотрез отказался называть бедное дитя. И тогда она потребовала принести книгу с генеалогией дома. Читая которую, вместе с Гавеном обратила внимание на Геймона, лорда Драконьего Камня. Мужа и брата Дейнис Сновидицы, первого всадника Балериона. - Пусть мой братик будет Великолепным, как он, - изрекла она, склонившись над колыбелью. Единственная в Красном замке не винившая Геймона в гибели мамы. Похороны королевы Алиссы состоялись на следующий день. Почти всё население Королевской Гавани, плача, сопровождало её к костру, сложенному на морском берегу. Несмотря на холод и кусачий ветер, дующий от воды. Дрова запалила Пламенная Мечта, ибо король Эйнис не сумел отдать Ртути приказ. Двое суток кряду он провёл, не смыкая глаз. Постарел на двадцать лет, ссутулился, осунулся и был бледен, точно мертвец. Едва двигался и еле-еле шевелил губами. В отличие от многих Таргариенов, Эйнис не делил ложе ни с кем, кроме Алиссы. А она не знала другого мужчины. Рука об руку прошли они через радости и тяготы, болезни и размолвки с детьми. Потому, оставшись один, он лишился любви всей жизни, опоры и «части себя». И не смог вынести этой разлуки. Когда костёр стал затухать, Его Величество направился к карете, держа за руку маленькую Валейну. Встал на подножку – и рухнул навзничь. Мгновенно, точно дерево, подсечённое топором. Двор зашумел, леди Пруденс истошно закричала. А тяжёлая золотая корона покатилась по снегу, прямо к ногам Эйгона. Как он и говорил, король Эйнис Таргариеа, первый этого имени, не сумел жить без своей Алиссы. И, не в силах расстаться с возлюбленной, в 52 году от З. Э. взлетел вслед за ней, в круг Семи Небес.