...и драконы начали Танец

Два дня спустя после сего события, на Драконьем Камне произошло то, что в народе прозвали «Танцем-до-Танца». Впервые со времён Старой Валирии, три дракона сошлись в смертельной схватке. Озарили небо сполохами пламени и огласили рёвом землю и море. Возможно ли было предотвратить эту трагедию? Великий мейстер Бардаль заявляет однозначно: «Нет, ибо не бывает в стране разом трёх королей». А Семела Хилл едко добавляет: «Жаль только Эйгон Безрассудный не усвоил этого».    Но какие шаги были предприняты, дабы соперники остановили бессмысленную войну поединком?    Дерек Риверс «исповедуется» - свершив убийство Тианны из Башни, принц Визерис возвратился в бордель маман Ии сам не свой. Узнанное поразило его до глубины души. И он не мог покинуть Королевскую гавань, не раскрыв брату правду. Оттого долго и упорно молил ему в этом помочь. Но не передать письмо, «ибо Эйгон не станет читать», а «устроить, дабы мы поговорили с глазу на глаз».    Следом же Риверс раскладывает по полочкам, как была им разрешена задача, казавшаяся неразрешимой.    Да, в Красный Замок не получалось проникнуть, не зная подземных ходов, ведомых лишь королю. Однако Его Величество каждый день проверял казармы Слуг Дракона у Львиных ворот. И обходил дозорные посты на стенах, готовя город к нападению врага. Потому хитрец воспользовался этим, украв для Визериса доспех некоего рыцаря, забредшего к девочкам маман Ии «на огонёк». Облачившись в который, тот и сумел подойти к брату близко.    Семела Хилл, передающая их разговор подробнее прочих, описывает эту встречу так. Визерис просто прижал Эйгона II к стенке, оставшись с ним наедине в одной из дозорных башен. Приставил ему кинжал к горлу и быстро заговорил, назвавшись и передав признание Тианны из Башни точь-в-точь.    - Я – не враг тебе, брат, - добавил он в конце. – Иначе б убил тебя одним движением, а не докладывал обо всём! Либо сжёг бы Красный Замок, покуда в городе нет Балериона.   Септон Барт, излагающий сию историю без подробностей, справедливо замечает: Визерис шёл на огромный риск. Однако, на счастье, этот риск этот оправдался. Эйгон Безрассудный оказался не столь безрассудным, чтобы кликнуть стражу.    - Раз так, то что предлагаешь делать? – спросил он, согласно Семеле Хилл.    На что Визерис ответил:    - Казни принца Мейгора! А, если сомневаешься и хочешь проверить, кто из нас верен, а кто – предатель, поступи так!    После чего предложил сойтись в том самом - подставном поединке над Драконьей Горой. Предварительно приказав дяде срочно вмешаться, ежели он – Визерис, станет одолевать.    Сейчас все, более-менее знающие историю, понимают, насколько важен был тот миг. Семь Королевств ждала бы настоящая катастрофа, если бы Эйгон не согласился. Но король внезапно прислушался к словам брата, напрочь забыв о зависти. Семела Хилл, не без оснований, предполагает - его сподвигло к этому то, что тем самым утром Мейгор как раз возвратился из Староместа. Но не выполнив, а «перевыполнив» приказ.    Жестокий Принц слишком рано проявил неподчинение – и тем самым невольно выдал себя.    Войдя в тронный зал, он не просто швырнул к подножью Железного Трона голову Праведного Эрберта, отрубленную Тёмной Сестрой. Но принёс вкупе с нею ужасную весть. За мятеж против Его Величества и поддержку «узурпатора Визериса», часть Староместа была сожжена дотла. В том числе Звёздная Септа и Высокий Маяк – родовой замок дома Хайтауэр.    После молитвы, вознесённой за «Короля-по-Закону», Эрберт-заговорщик спешно принялся действовать. По его приказу, личные гвардейцы заключили в покоях Его Пресмыкательство – Верховного Септона, чьи обязанности он тут же взял на себя. И, как предполагает великий мейстер Бардаль, сделал это, даже не помышляя о Мейгоре. Будучи целиком и полностью уверен – принц Визерис вскоре прилетит на Вхагар и сумеет его защитить.    Потому он совсем не ждал появления «не тех» Таргариена и дракона в безоблачном небе.    И не смог помешать Балериону низринуться на Старомест и обдать здания струёй огня.    «Из Цитадели было видно – улицы тонули в пламени, - через текст мы чувствуем, как дрожит рука великого мейстера, бывшего очевидцем тех событий. – Полыхали богатые и бедные кварталы и плавились камни Звёздной Септы, мерцающими брызгами вылетали цветные витражи… А следом наставники затолкали нас в подземелья, и я не мог наблюдать дальше… Только слышал не стихающие крики – вопли погибавших в огне людей…»    По неизвестной причине, Жестокий принц спалил лишь половину города, пощадив Цитадель. Возможно, он одумался в последний миг и удержал себя. Однако преступление было уже совершено – и стало ему приговором. Ибо даже столь ярые Сторонники Династии, как Дарклины, Тауэрсы и Стокворты, отвернулись от него по возвращении в столицу. Ни один из представителей этих домов, находившихся в Красном Замке, не подошёл поздравить его со «славной победой над изменниками». А племянник-король так вообще испугался настолько, что внял ненавистному брату. Вопреки всем стараниям Тианны, Эйгон свободно отпустил Визериса обратно в бордель.    И, вернувшись в Красный Замок, принялся незамедлительно претворять его план в действие.    Все хронисты сходятся на том, что Мейгор, несмотря на свою ошибку, был настолько уверен в близком триумфе, что не заметил в племяннике никаких изменений. Вплоть до того, что, когда тот поведал о вызове, яко бы присланном вороном, принял сие с восторгом. И охотно согласился устроить Визерису ловушку, не понимая, что рухнул в западню сам.    Септон Барт откровенно замечает – будь Жестокий Принц повнимательней, то понял бы – с Его Величеством происходит что-то не то. Ибо всё время, оставшееся до поединка, Эйгон пребывал в ужасных сомнениях и вёл себя крайне неловко. Он то вслух жалел о сговоре с Визерисом и был готов выдать его дяде. То наоборот – укреплялся в намерении, то видел в них обоих врагов, замысливших его погубить, и сговорившихся за его спиной… А когда до поединка осталось всего несколько часов, то, испуганный возможной встречей с Неведомым, совершил немыслимую вещь. Которую назвал:   - Я обязан обезопасить право моей ветви на Железный Трон!    Поздно вечером, перед назначенным вылетом на Драконий Камень, Эйгон позвал к себе леди Пруденс и двух королевских гвардейцев – старого сира Грегора Гуда и молодого сира Альберта Стокворта. Которым поручил тайно вывести госпожу в гавань подземным ходом и сесть с нею на корабль, отплывающий в Пентос. Следом за чем, как добавляет великий мейстер Бардаль, вручил сиру Грегору корону своего отца и письмо для Джейхейриса. Гласившее: «Ежели леди Пруденс родит сына, то он – законный наследник Семи Королевств. Потому должно любой ценой отвоевать для него страну – у Визериса, или у Мейгора. И дать ему имя Эйрин Таргариен».    Следом же он попросил сира Альберта исполнить роль септона. И, сделав надрезы на губах – себе и фаворитке, смешал с нею в поцелуе кровь. Для верующих в Семерых сие, конечно, не имело значения – но это был упрощённый брачный обряд по закону Древней Валирии, родины их обоих. Что делало леди Пруденс его младшей женой.    Великий мейстер Бардаль, к чести государя, добавляет, что он хотел посадить на тот корабль и юную Рейллу. Но либо испугался, что она расскажет матери про побег уже-не-леди-Селтигар, а та проболтается Жестокому принцу. Либо принцесса сама отказалась, топнув ногой и заявив:    - Я Каннибала не брошу!    Но, в любом случае, девочка, как и королева Рейна, осталась в столице. И, едва занялся рассвет, проводила отца на судьбоносный бой.    Судя по хронике Семелы Хилл, Визерис покинул Королевскую Гавань ещё вчера, в маленькой лодке. После чего остановился на Драконьем Камне, в хижине Медвежьей Лапки. И полночи перед схваткой провёл в молитве. Он просил Отца и Воина о победе над Мейгором, а Кузнеца и Старицу – о вразумлении короля и скорейшем завершении войны. Когда же рассвело, а в небесах раздался шум крыльев и рёв Балериона и Ртути, то он отдал Дереку Риверсу два письма. После чего отправился на условленное место.    Где они с Эйгоном вступили в подставной бой.    Никто из хронистов точно не знает имена людей, сопровождавших короля в то утро. Великий мейстер Бардаль называет его новоиспечённого тестя Эдвелла Селтигара. Септон Барт и Семела Хилл – лишь королевских гвардейцев, в частности, сэра Уильяма Рокстона. Однако все три описания поединка сходятся точь-в-точь. Перед схваткой оба участника, как на Суде Семерых, обратились с молитвой к богам. А затем вскочили на драконов и взметнулись в небо, затянутое низкими тучами.    В самом начале, король Эйгон держался осторожно. Ибо ожидал – брат обманул, и нападёт всерьёз, так как сомнения в верности Визериса всё ещё гнездились в его душе. Но заметив – пламя Вхагар бьёт мимо, а когти пронзают лишь воздух, он расхрабрился и рванулся в атаку. Не всамделишную – это был именно Танец драконов, не битва. Хотя с земли казалось иначе, и сопровождавшие всерьёз испугались за жизнь короля. Особенно, когда, налетая друг на друга, Вхагар и Ртуть поднялись настолько высоко, что скрылись в космах туч. А затем Эйгон резко направил свою драконицу вниз, в ущелье.    Точно она рухнула с перекушенным крылом.    Увидев, что король яко бы убит, сопровождавшие его испустили горестный крик. Потонувший в шуме ветра, поднятого крыльями Балериона. Мейгор, Жестокий Принц, поступил в точности так, как предугадал Визерис. Не помог своему государю в схватке, но дождался его гибели, чтобы «отомстить». А на деле – уничтожить обоих племянников и воссесть на Железный Трон самому.    Но – увы. Он не предугадал другого.    А именно – того, что подгоняемый волей Мейгора, Чёрный Ужас столь быстро врежется в тучу и настигнет Вхагар. Прежде, чем её удастся развернуть в атаку, а Эйгон успеет вновь поднять в воздух Ртуть.    С ужасной силой, чудовищные челюсти сомкнулись на шее драконицы. Бьющей хвостом, извергающей пламя, царапающей брюхо противника – но не способной вырваться из смертельной хватки. Даже после того, как подлетевшая Ртуть обдала струёй огня спину Балериона, его зубы продолжали сжиматься.    И так же – вместе – они и рухнули в ледяные прибережные воды.    Падение с такой высоты, было страшным для обоих драконов. Но только для одного оно оказалось смертельным. Возраст и опыт Балериона взяли своё – грохнувшись в мелководье, он додавил Вхагар своим весом. Пусть и сам вышел из боя сильно покалеченным – от удара хвостом, он лишился правого глаза. А из многочисленных ран прямо в воду стекала густая горячая кровь.    Однако обоих всадников постигла схожая незавидная участь. Эйгон, как они и договаривались с Визерисом, заставил Ртуть обдать пламенем Жестокого Принца. Отчего его доспех расплавился, превратившись в бесформенный комок металла. А сам Мейгор попросту сгорел в нём живьём. Огонь пощадил только Чёрное пламя. Клинок из валирийской стали, был выброшен волнами на прибрежный песок.       Визерис же...    Великий мейстер Бардаль отказался вставить сие в свой труд, как недостойное короля. Но Семела Хилл сообщает – сев и соскочив с седла, Эйгон кинулся к бездыханному телу брата, прикованному цепями к мёртвой Вхагар. Напрочь забыв и о сопровождавших, возрадовавшихся его «воскрешению», и о страхе перед Балерионом. Отвязал его, прижал к груди и завопил – столь громко, что Ртуть заревела вместе с ним:    - Визерис!!! Прости меня, брат!!!    За чем его сознание помутилось, и он, лишившись чувств, упал прямо в воду. Так что лорду Селтигару – либо сэру Уильяму, пришлось поспешно вытащить Его Величество на берег, не дав ему захлебнуться.