Parlare con il cuore in mano. Говорите с сердцем в руке.

Уилл стоял неподвижно, словно статуя, глаза распахнуты. Постепенно к нему возвратились чувства, он услышал шум неторопливой реки за домом, шелест листьев на древних деревьях, тихий рокот лягушек. Он увидел старый хлам на своем крыльце - остатки вещей прошлого владельца, хотя что-то он сам притащил и оставил здесь - велосипед без колес, пластиковый стул без ножки, рассохшиеся ящики с металлическими деталями, шкурки змей, засунутые в треснутые банки, пластиковые контейнеры из-под лапши и супов быстрого приготовления. Крыльцо переходило в террасу, охватывающую дом, и вдоль нее росли неприхотливые и упорные вьюнки, их белые цветы только подчеркивали тот факт, что дом нуждался в покраске. Несколько керамических больших ваз, покрытых мхом, накренились на неровном полу, в одной из них лежала смятая банка пива и сквозь грязь пророс одуванчик. Уилл недоуменно оглядывался вокруг себя - как так получилось, что он оказался здесь? Как давно он здесь живет, становясь постепенно частью пейзажа? На мгновение ему показалось, что это все недобрый сон, он резко повернулся к дому и замер, увидев свое отражение в застекленной двери. В мятых шортах и со спутанными волосами, пахнущий перегаром - вылитый папаша, именно таким в детстве его и видел Уилл. Противный самому себе, Уилл толкнул отражение, оставив грязный отпечаток на стекле и поспешил войти в дом. Большое плетеное кресло лежало вверх ногами, и Уилл запнулся за него, он хотел его починить еще в начале недели. Какой сегодня день? Среда, четверг? Сквозь плотно задернутые шторы лился подводный сумрачный свет, в приоткрытое окно в дальней комнате тянулся по всему дому прохладный воздух и шум реки Тече, текущей прямо за домом. На картине возле стола тоже была изображена эта болотистая, неторопливая река. Не понятно, почему она так названа, местное население смешалось с индейцами и на луизианском французском ему рассказывали древнюю индейскую историю о том, как змея нападала на их деревни, и воинам понадобилось много лет, чтобы убить ее. Там, где лежала и разлагалась огромная туша, впадина, которую она оставила, наполнилась водой, превратившись в реку. Когда то Уилл тоже защищал дома людей от змей, он был храбрым мангустом. А сейчас медленно задыхается в объятьях рукава реки, напоминающей движения змеи своими изгибами. Уилл только сейчас заметил, что он держит в руках кофейную чашечку. Чашка все еще была теплой, и Уилл машинально пригубил кофе... Его губы прикоснулись к гладкому тонкому краю чашки, а пальцы ощущали шероховатую внешнюю поверхность чашки - между кофе и его губами словно не было преграды, и глоток произошел сам собой, как легкий сливочный поцелуй. Человеческий мозг - замечательная вещь, особенно нейронные процессы, связанные с памятью и ощущениями. Восприятие пищи и вкуса находится под сильным влиянием окружающей нас среды. И самая суть этого процесса происходит в тот момент, когда несколько потоков восприятия одновременно достигают нашего мозга. Никогда не будет такого, что вы «просто попробуете» что-либо. Вы дегустируете все вокруг одновременно, - раздался в памяти вкрадчивый голос эстета и хозяина вечера. Уилл не просто пригубил кофе, на мгновение его затянула сложная комбинация ощущений. Он оказался в кухне старого друга, он вспомнил шероховатость чашки из песчаника, касание своего локтя о каменную столешницу, запах мяты и чистого стекла, кажется, это были только что вымытые бокалы. И этот вкус, который не забыть. Этот мягкий белковый, приятный вкус и долгое сладковатое послевкусие так редко встречается в кофе, разве что в некоторых кенийских сортах. Этот тонкий букет был живо связан в его воспоминаниях с его автором. Ганнибал стоит в своей кухне, вот он улыбается Уиллу, и чёлка чуть падает ему на глаза. Они пили этот кофе наутро после убийства. Уилл резко вдохнул и закашлялся, с отвращением бросил чашку в мойку и она жалобно звякнула, расплескивая кофе. Он резко опустился на пол, ноги его не держали, положив руки на старый линолеум, он наклонил голову вниз, к самому полу, как заложник, и какое-то время лежал неподвижно. Когда он нашел в себе силы встать, на полу блестели капельки слез, он растер их босой ногой. До полудня он лежал на диване, бессмысленно глядя в потолок. Он принял несколько таблеток, запил пивом и теперь ощущал расслабленность и покой. Он успел немного забыть, почему его так расстроила чашка кофе, и теперь, найдя ее осколки в раковине, озадачился. Он поднял донышко и прочел надпись “Scuola del Caffè, Firenze”. Быстрый гугл-поиск показал, что это кофейная школа из проекта Фабианы Карвальо. Какая-то бразильская исследовательница мультисенсорного восприятия кофе, школы по всему миру, эта из Флоренции. Уилл ничего не знал ни о том, ни о другом, но он сразу подумал о том, кого-бы это увлекло. “Ганнибал” - шепотом произнес Уилл, почувствовав, как в жаркий день его тело покрылось мурашками. Глупо повернувшись вокруг, Уилл уставился на входную дверь, словно Ганнибал был демоном, которого можно было призвать, назвав по имени. Было нереальным и то, что Лектер окажется здесь, в этом богом забытом месте. На самом деле, Уилл привык к унижениям, возможно, если бы он был до смерти пьян, ему было бы вообще все равно, что Ганнибал может быть здесь. Идет ли он по узким жарким улочкам, вдыхает ли запахи сухой травы и стоячей воды в реке, Уиллу было бы все равно. Это было неправдой, но этим вечером Уилл всё равно снова напился. Он провел вечер, бросая бутылки в реку, чтобы они тихонько позвякивали, стукаясь о берег. Приготовил спагетти и пока ел, слушал радио. Просто музыка, никаких сводок новостей. Беспокойный ветер чуть трепал длинный мох, свисающий с деревьев возле дома Уилла, приносил обрывки оберток на сухой газон. В сумерках фигуру Уилла едва можно было заметить в траве, только что он стоял у реки, а теперь его баюкала прибрежная трава и ветер, он крепко спал, на его бедре сидел кузнечик, стакан с виски опрокинулся и укатился вниз по берегу. Рано утром, неверной походкой идя к дому и вновь обнаружив чашку кофе на ступеньке крыльца, он затравленно оглянулся вокруг.