Parlare con il cuore in mano. Говорите с сердцем в руке.

Чёртовы чашки он находил еще несколько недель подряд. Всегда утром после пьянки. Сколько бы он не пытался изображать опьянение, фальшиво дремля в кресле под деревом, он не видел того, кто их приносит. Вскоре он устал притворяться, и просто пил. Все чашки были разные, и на их донышках были подписаны разные названия и разные города - Гавана, Рим, Токио, Торонто, Стокгольм, Бразилиа, Стамбул… Жизнь Уилла Грэма шла своим чередом посреди чудовищно жаркого лета. Он стоял за кассой, приносил продукты со склада, менял чековую ленту, вел автомобиль - и не мог перестать думать об этих чашках. Они стояли у него на кухонном столе, для них он даже разгреб завалы газет и одноразовой посуды. Теперь это было самое чистое место в его доме. В ряд стояли 15 разных чашек, и одна разбитая, самая первая. Они нежились в лучах солнечного света и казались совершенными, слишком идеальными и пришедшими из другого мира. Чем Уилл заслужил это несчастье? Он ведь даже не пил кофе. Этот напиток, как и многие другие вещи и люди, остался для него в прошлой жизни. А вот Ганнибал, значит, здесь. Просто мысль вслух. Трудно привыкнуть к этой мысли, гораздо проще поверить в Санта-Клауса или проделки фей. Впрочем, Ганнибал всегда казался частью ирреального, фантастического во всем. Не обязательно в него верить, чтобы он был где-то по соседству. “Фантастическая тварь, этот Ганнибал, вот что”, - Уилл сказал это самому себе, и засмеялся. Уилл надевал униформу продавца-кассира, каждый раз тихо ненавидя ее коричневый цвет и особенно полосатую кепочку. Он отвлекался мыслями о Ганнибале точно так же, как это случалось с ним много лет назад. В прошлой жизни. Думать о Ганнибале было приятным и чуть рискованным увлечением, но все же действовало утешающе, уносило прочь от тягот реальности. Как и сам Ганнибал, мысли о нем словно покрывали тонким слоем позолоты все вокруг, делая свет светлее и вкус вкуснее. И трупы красивее. Уилл шел со склада, попутно захватив коробку газировки. От короткой перебежки до магазина он весь покрылся потом. В это время года можно жить только перебежками от одной области охлажденного воздуха до другой. Заканчивалась его смена, и он уже протер пол, подпевая радио. Сегодня он один, потому что отрабатывает свои пропущенные часы. Через десять минут он укроет свежие овощи и зелень тонкой пленкой, чтобы дольше сохранить им свежесть, и закроет магазин. Чуть жужжали лампы дневного света, он услышал, как в отделе замороженных овощей и сладостей кто-то уронил совок для самостоятельного набора сыпучих продуктов. Уилл собрался было выйти помочь, но услышал разговор. Да это же Гэри, местный старый сыч, руководитель клуба охотничьих ретриверов, недавно он перенес небольшой инсульт, и с тех пор у него дрожат руки. Кто-то помог ему поднять совочек, и тут же завязался разговор. Уилл поморщился, вот здесь всегда так. Южане всегда болтают с тобой обо всем, так уж тут принято. Уилл прислушался, но едва ли мог разобрать, с кем говорит Гэри, только слышал, что речь идёт о погоде, клубе охотников, местном магазине и плавно перетекает в обсуждение самого Уилла. Хрипловатый голос старика Гэри доносился четко, хотя и прерывисто в тишине супермаркета: "...Да, он у нас парень со странностями, вечно витает в облаках. Видишь, даже не помог мне насыпать овощи… Я уверен, если бы меня убивали прямо здесь, он бы даже не заметил, все время занят своими мыслями. Мы никогда не берём таких людей в наш клуб охотников и их ретриверов. Кажется, у него и собаки-то нет…" Гэри продолжал бубнить по-стариковски, разговаривая уже сам с собой, продвигаясь к кассе. Он даже не думал о том, что Уилл все слышит. На самом деле, Гэри все время обсуждал окружающих в подобном тоне, не только Уилла. Незнакомый добродетель Гэри остался у замороженных продуктов, и Уилл его толком не видел, он решил, что это кто-то из туристов, даже в такую жару люди посещали крабовые фермы, кормили аллигаторов из чужих рук, сплавлялись на каноэ по болотам. В общем, жили своей жизнью. Гэри расплатился, Уилл сложил его покупки в бумажный пакет. Оставалось три минуты до закрытия, и Уилл смотрел на часы, расположенные на стене перед входной дверью. Его руки коснулся маленький рожок мороженного, и только тогда Уилл обратил внимание на покупателя. Дьявол стоял перед ним, непринужденно держа загорелые руки в карманах легких льняных шорт. Свежая рубашка с коротким рукавом оттеняет загар, а расстегнутые верхние пуговицы открывали шею и место, где загар заканчивался. На тонкой прохладной линии, пульсировала венка. Казалось, жара даже не прикасалась к его коже. Ганнибал терпеливо ждал, пока кассир отобьет чек. Старый Гэри был прав насчет него. Скользнув по нему взглядом, Ганнибал подумал, что, наверное, этот человек скоро умрет. Уж очень болезненны были его движения и общий вид. Козырек кепки плохо скрывал некрасивый шрам на лице кассира. Возможно, у него проблемы с сердцем или алкоголем. Или все вместе. Кто-то позвонил ему по телефону и отвлек от мыслей, и он начал болтать на итальянском, прижимая телефон плечом к уху и доставая карту, оплачивая покупку, разглядывая жвачку на стенде у кассы. ...Chi mangia solo crepa solo... Grazie, и хорошего вам дня! - Ганнибал чуть улыбнулся и вышел. Уилл не смог выговорить ни слова. Серийный убийца, психопат, самый разыскиваемый преступник Америки расплатился и вышел, остановившись у входа, распечатывая мороженое и все еще говоря по телефону. Уилл всегда думал, ну вот кто покупает маленький рожок мороженого, когда можно купить ведёрко пломбира по той же цене. Теперь он узнал, кто. Тот, кто любит удовольствие. Он видел внутренним зрением крупным планом, прямо как в кино, руки Ганнибала, снимающие золотистую фольгу с мороженого, и как оно начинает таять там, где он коснулся губами. Как нежно прикасается он к тонкому сахарному рожку, точно с такой же ласкающей нежностью он держал нож в ту ночь, когда ранил Уилла. Зачем ранил, почему не убил? Почему позволил Уиллу пережить званый ужин? Самое ужасное и, как бы это ни звучало, самое прекрасное мгновение в его жизни. Униформа неприятно липла к спине, когда Уилл медленно, словно во сне начал выключать освещение и закрывать магазин. Кажется, Уилл действительно слишком много пил, и достиг результата в этой области - прямо сейчас он не чувствовал ничего, ни удивления, ни страха, ни одно желание не всколыхнуло его надтреснутое сердце. Чувства давно атрофировались в нем, и он скорее был мертв, чем жив. И Ганнибал его не узнал. Накрывая овощи тонким брезентом, он без сочувствия подумал, что вот если бы Ганнибал ударил его ножом за кассой, может быть, Уилл ничего бы и не почувствовал. Наверное, из раны начал бы выходить воздух, как из надувной игрушки, и Уилл опустился бы на пол, как пустая оболочка. И его нашли бы утром и до приезда полиции накрыли бы вот этим самым брезентом. С этой мыслью он посмотрел вокруг - свет заката пробивался по верху стеллажей, оставляя Уилла стоять в тени. Стоянка была пустая, и только вдалеке ветер гнал по земле пустой пакет. Шлепал лапами пеликан, направляясь к мусорному баку. Уилл вернулся к холодильникам и прошел путь Ганнибала, от замороженных сладостей до кассы. Постоял на том месте, где стоял Ганнибал. Представил себя со стороны: что видел Ганнибал? Руки в перчатках, кепку кассира и тень от нее на лице, сжатые губы. Униформу с именем. Уилл всегда садился немного боком к покупателям, чтобы не показывать лишний раз свой уродливый шрам. В этом магазине не было камер наблюдения, даже снаружи. Это городок с населением меньше тысячи человек, триста семей в общей сложности, здесь нет камер. Но Уилл был уверен в том, кого он видел. Ганнибал смеётся над ним, вот что. Ест мороженое и улыбается в темноте, принося свои чашки с кофе из стран, где Уилл никогда не был и не будет. Сегодня пиво ему не поможет, и он взял со стеллажа бутылку виски, записав ее стоимость на бумажке возле кассы. Сэми будет ворчать. Наверное, она его уволит. Уилл переоделся на складе, начав пить виски прямо там. Он проверил замки и сел в машину. Теперь закат светил ему в спину, и все вокруг становилось красивым, даже он. Его зеленоватые глаза заблестели, когда глоток виски попал на связки и он поперхнулся и хохотнул. Было ли дело в эйфории от пережитого, или от сочетания жаркого воздуха и алкоголя, а может, золотой час раскрашивал все вокруг - Уилл не знал. Но все было сияющим и прекрасным. Ехать до дома было недолго, повернуть от супермаркета влево, проехать аптеку, потом прямо по шоссе Луизиана 301. Местность вокруг была плоская, куда хватало взгляда простиралась выжженная солнцем трава, далекие низкие дома с плоскими крышами. Это был депрессивный район, откуда в основном люди уезжали, поэтому нежилые дома убирали вместе фундаментом, оставались только бетонные дорожки к дому и так же залитое бетоном место для почтового ящика. Оставшиеся же ветхие дома увивала и украшала своими цветами бугенвиллия и ядовитый плющ. Дом Уилла был чуть в стороне от дороги, его с трудом можно было разглядеть сквозь заросли дуба и кустарника. Особенно поражал вид одного столетнего массивного дерева, всего покрытого мхом, распростершего свои ветви, что давали спасительную тень. Многие говорили, мол это дерево уже пора срубить, оно может упасть прямо на шоссе, но другие считали его особенным и восхищались его громадностью. Уиллу это тоже было кстати, оно загораживало проезд к дому. Уилл намеренно доводил свой участок до одичания, скрываясь от взглядов и опасаясь каждого. Выходить из машины не хотелось, по волосам мерно проходил охлажденный кондиционированный воздух, трепля кудри, и Уилл до темноты сидел внутри, потягивая виски и включив радио. Глядя в лобовое стекло, он любовался одиноко стоящим в сухой траве деревом, отчасти именно оно и побудило его купить этот дом. Он ни о чем не думал, все время прокручивая мгновение, когда Ганнибал стоял рядом с ним и покупал мороженое. Черт, а ведь это травмировало его! Чуть постукивая пальцами по рулю, он пропел строчку из песни, но умолк на середине, и оставшаяся часть прозвучала для него приглушенно, сквозь звук глотков алкоголя: Tell me how you wanna be portrayed, now You can have it all, you know that you can have it all That I love you, yeah, I love you Donatello, Frida Kahlo, Holbein You can have it all, you know that you can have it all That I love you, yeah I love you… Уилл прищурился, чтобы капризные предметы вокруг перестали двоиться в глазах, хотел выйти и завалиться спать, но усталость была сильнее его, и он заснул, прислонившись к стеклу двери, его рука обмякла, не открыв дверцу машины. Тень большого дуба вдруг разделилась, и от нее отломился кусочек. Ганнибал двигался бесшумно, отлично зная участок Уилла и обходя битые стекла и цветы в траве. Он подошёл к машине, наклонился перед дверцей - в туманном от дыхания стекле было видно, как закручиваются в локон волосы Уилла над ушами, и Ганнибал легонько провел пальцем по стеклу, повторяя движение завитка. Постояв немного, он зашёл в дом. Найти ключ было так же легко, как отобрать конфетку у ребенка. Он уже был здесь, но его снова поразило то, насколько нежилым был вид комнат. Уилл казался призраком, проходящим сквозь стены, не оставлял следов. Беспорядок не в счёт. Все было другим и чужим. Ганнибал, разыскивая останки прошлого даже осмотрел сарай возле воды, там была только паутина и четыре старые коробки с посудой, книгами и обувью, принадлежавшие прежним владельцам, по видимому, любителям безвкусного декора и вязания. В доме не было ни одной личной вещи, никаких фотографий. Не было даже одежды, которую раньше носил Уилл. Ганнибал сел в кровать Уилла. Прокрустово ложе, застеленное старой полиэстеровой простыней в катышках. Стакан с водой на тумбочке, упаковка обезболивающего, камушек и мятная конфетка. В ящике тумбочки лежало белье Уилла, он носил сейчас явно не украшающие его фигуру и слишком свободные трусы. Он разгладил ладонью подушку и лег на нее, согнув ноги и прикрыв глаза. Что, если он останется здесь до его прихода? Он соскучился за эти годы, и все, что он получил от Уилла - только его ускользающий запах, такой знакомый и такой родной. Тоже приятно, но он хотел большего. Где же сам Уилл? Похоронен так глубоко, как только можно. Стерт из памяти самого Уилла, занятого на отупляющих работах, живущего в алкогольном бреду. "И даже без собаки", - прошептал Ганнибал, открывая глаза. Нечеловеческим усилием он заставил себя встать и выйти в кухню. Он снова полюбовался кофейными чашками, открыл и закрыл холодильник. Ганнибал никогда надолго не терял Уилла из виду. Да, у него были другие дела и интересы, но Уилл всегда был где-то на фоне. Он знал, что Уилл уехал из Мэриленда, просто оставив дом в Вулф Трап. Его собак забрал приют и одну, Уинстона, взяла к себе Алана. На работе его не ждали. Все вещи и мебель Уилла ушли в благотворительные организации, и теперь кто-то носит его рубашки, рабочие жилеты, твидовые пиджаки и подаренный Ганнибалом свитер. Кто-то пьет из всех чашек Уилла, спит на его простынях и читает его книги. Только его ботинки сразу пошли в мусорное ведро, они были слишком изношены и запачканы. Эта пара ботинок лежит в сумке Ганнибала. В их кожу навсегда впитались капельки крови, Уилла и его. Он ставит их возле кровати везде, куда приезжает. Такая вот сентиментальная мелочь. Как и эти кофейные чашки. Ганнибал думал о Уилле Грэме, когда пил кофе в Венеции, Стокгольме и всех остальных прекрасных столицах кофе. Он думал, что именно он открыл для Уилла настоящий вкус кофе, вкус жизни. Он знал, что Уилл прищуривается, когда подносит горячий напиток ко рту. У него маленькие морщинки в уголках глаз, и от этого кажется, что Уилл улыбается. У него закругленные ногти и крупные костяшки на грубоватых пальцах. Он полон дикой грации, когда движется, особенно, когда раздражен или взволнован. В памяти Ганнибала еще есть лицо Уилла, истекающего кровью, смотрящего с укором и даже дерзко, пока кровь толчками струится сквозь его пальцы на животе. Ганнибал готов был закричать. Где этот Уилл? Здесь только пустая оболочка, проткни ее - и она сдуется, упав на пол, как мусор. Видимо, здесь больше нечего делать. Втянув носом воздух, Ганнибал повернулся, чтобы уйти. Он исчез, аккуратно затворив дверь. В холодильнике снова застыл подтаявший уже рожок мороженого. Несколько сладких капель упали на крышку аккуратного контейнера с едой. Кап-кап.