Parlare con il cuore in mano. Говорите с сердцем в руке.

Уилл проснулся, с трудом видя сквозь красную пелену воспаленных глаз. Кажется, он плакал во сне. Вывалившись из душной машины, он упал на траву и его стошнило. Он ничего не ел, и поэтому его особенно тяжело выворачивало, словно собственными внутренностями. Техасское высокое небо сегодня было затянуто тучами, только благодаря этому он не получил тепловой удар. Судьба его берегла, но для чего? Наверное, чтобы он умер более интересной смертью. Уилл принимал душ, безучастно водя мочалкой по впалому животу, угловатым плечам, тощим лодыжкам. По намокшим кудряшкам стекал дешёвый шампунь, и пахло химозными тропическими фруктами. Постояв перед запотевшим зеркалом, он наугад причесался и почистил зубы, наблюдая, как стекают капли с запотевшего зеркала. Сегодня он не нашел кофе на ступеньке, и ему показалось это грустным, но закономерным событием. Толком не обдумав это, он кинул в рот таблетку. Засвистел чайник, когда Уилл открыл холодильник. Он искал замороженные дольки лимона в чай, но достал рожок мороженого, точно такой же, какой ел вчера Ганнибал. На полке под ним лежал контейнер. От одного его вида у Уилла все перевернулось внутри. Он медленно взял контейнер и поставил на стол, положив под него полотенце. Уилл открыл его, внутри были овощи в соусе и отрезанный, видимо, пополам, кусок стейка. Без зелени, потому что Уилл не любил зелень сверху. Пахло вкусно. Уилл знал, что это за стейк, потому что сам иногда покупал такой в магазине фермерской еды, когда ему хотелось мяса. Дорого, но очень вкусно. Этот стейк отличался тем, что имел особый мраморный рисунок и тонкий аромат. Уилл вообще не был гурманом, и сейчас он готов съесть что угодно, поэтому быстро разогрел блюдо и принялся есть. Он испачкался в мясном соке, и как же это было вкусно! Частички мясных волокон и овощей со дна контейнера он доставал прямо руками. На доли секунды ему пришла мысль, что Ганнибал ведь просто изводит его, но он точно знал, точнее, хотел верить, что он никогда не отравит своей едой. Это ведь произведение искусства, творение его рук и он проглатывает его любовь по кусочкам. Если это можно назвать любовью. Слизывая соус со дна контейнера он подумал, что пошел бы на что угодно, лишь бы снова почувствовать себя живым. И так же он мельком подумал, что любовью можно назвать что угодно, любую мелочь, лишь бы она была известна двоим. Уилл оторвался от еды лишь когда контейнер стал пустым. Он почувствовал прилив сил, и взял его в руки, водя пальцем по пластиковому ободку. Его сердце трепетало от того, что к этому контейнеру, к этой еде прикасались руки Ганнибала. Более того, Ганнибал был здесь. Он почувствовал головокружение и пошел в спальню, он лег в кровать всё ещё держа контейнер в руках. Что, собственно говоря, он помнит о Ганнибале Лектере? Уилл никогда толком не думал об этом, напротив, старался забыть. Первым приходит на ум его затаенная улыбка самыми кончиками руб. Волнующе острые лацканы пиджаков, острые резцы зубов, искорки серебра в волосах, красноватые искорки в глазах. Уилл перевел дыхание и напряг память. Он помнит… странный акцент, который появлялся в редкие минуты напряженных донельзя нервов. Звуки симфонической музыки в сумрачном кабинете. Звук двух бокалов с розовым вином. Звуки готовки в ловких руках. Сам Уилл в уверенных руках Ганнибала, горящий энцефалитным огнем. Прохладные поцелуи в лоб и висок. Утешение. Горящие свечи. Сладость мяса. Звон осколков. Горячая кровь. Цветы покрывают все вокруг. Цветы покрывают все вокруг. За окном начался благословенный дождь. Его жаждала каждая травинка и каждое живое существо. Он вышел во двор, ступая босыми ногами по траве, нежно положил контейнер на землю и лег рядом. Дождь стучал по его голове и контейнеру, и в этом звуке тонул трезвон телефона в доме из супермаркета старушки Сэми. Казалось, он слышит, как растет трава и цветы. Первозданный гул захватил его сознание. Кажется, Ганнибал все же что-то подсыпал в еду. Уиллу было плевать. Он пробормотал что-то несвязное, чувствуя, что теряет умение говорить. Больше всего на свете он хотел умереть прямо сейчас, вот так, когда почувствовал себя живым. Слезы и рыдания вырывались из сдавленного горла, он почувствовал, как глубоко внутри него что-то сломалось с тонким звоном. Ухватившись руками за траву, стараясь удержаться в безумном вращении земли он стиснул пальцы. Мир вокруг вращался как волчок, Уилл дрожал и катался по земле, как обезумевшее животное. Не в силах встать, он раскинул руки в траве и ждал молнию. В приоткрытый рот капала вода, в уши забилась грязь. Прогрохотал гром. Небо почернело, река вздулась, горделиво неся застоявшиеся воды, возвращая мусор людям. Аллигаторы задвигали хвостами, возбудившись сменой погоды. Молния пронзила небо, разразившись треском, искрили и гудели провода, и падали в сырую траву маленькие искорки, как звезды. Уилл забыл, как дышать. Ярко пахло грозой. Он сомкнул мокрые ресницы и подобрал колени к груди. Одежда висела на нем, как старая кожа. Снова ударила молния, уже совсем близко. И потом послышался длинный протяжный стон, словно какое-то тысячелетнее существо покинуло этот печальный мир - огромный старый дуб падал прямо на дом, вспыхивая сотнями свечек. Уилл не видел этого, он только чувствовал, как дрожит и стонет земля под ним. Часть крыши сразу же охватил огонь, старый дом вспыхнул, как бумажный лист. Уилл подумал, что кофейные чашки, наверное, плавятся от такой температуры, и превратятся в керамические камешки. Жаль, что он не попробовал мороженое. По крайней мере, у него остался контейнер. С трудом найдя его в грязи возле головы, он взял его в руки и поднес к ослепшим от воды глазам. Он с трудом ориентировался в пространстве, словно только что сошел с какой-то чудной карусели. Что-то было написано на крышке, точнее, выцарапано тонким лезвием, и стало видно, когда пластик намок. Он прочел "не умирай". Уилл засмеялся и его смех звучал звонко, как упавший на камни хрустальный колокольчик, "Уж прости Ганнибал, но я не могу этого обещать". Сердце у него снова пропустило удар и в голове зашумела кровь. Из носа ударила струйка крови, давление зашкаливало, сердце с трудом качало кровь в строптивый мозг Уилла. Его подбросило в сильной конвульсии, и он замер в неуклюжей детской позе, расставив ноги, а глаза неподвижно уставились на горящий дом.