Взаперти

      В Мондштадте сегодня довольно ветрено. Туч как таковых нет, но солнце всё-таки палит куда слабее, чем Люмин успела привыкнуть. Кажется, сама природа так и намекает своим детям о скорых переменах, о подступающей зиме.       Сложно сказать, что об этом думают остальные мондштадцы, но Люмин её голос отчётливо слышит.       Первым, что она делает, едва проснувшись, становится ревизия инвентаря. Проверяет еду, её количество, составляет список того, что нужно докупить. Также записывает туда вещи, дополнительное количество которых бы не помешало. Раньше Люмин думала, что она готова ко всему.       Катакомбы под старым городом показали, что она ошибалась.       Список выходит довольно внушительным, и когда Люмин покидает казарму, она идёт в орден не столько для того, чтобы как обычно набрать миллион заданий, а чтобы выбрать самые прибыльные, а после найти Лизу или Эмбер. Вопреки тому, что Люмин уже довольно долго живёт в этом мире, она всё ещё не слишком ориентируется в чём-то простом и рутинном. Иначе говоря, путь до Вольфендома она бы нашла даже с закрытыми глазами, а вот для шоппинга ей понадобится как минимум гид.       Сама она на улицах ничего подходящего так и не увидит.       Путь до штаба занимает считанные минуты. Новость о том, что Люмин всё же жива, уже успела облететь город, так что теперь её присутствие привлекает куда меньше внимания, чем вчера. До площади со статуей архонта добраться удаётся без приключений.       А потом она видит Дотторе.       На секунду она замирает, не зная, что делать, что сказать. Встреча кажется слишком быстрой и капельку нереальной. Дотторе снова в своём костюме — что-то ей подсказывает, что это запасная версия предыдущего, а не тот же самый, который Предвестник отстирывал вручную — и скрывающей лицо маске. Последнее не радует — Дотторе из тех людей, у которых всё написано если не на лице, то в глазах. В маске «читать» его куда сложнее. То, что он её сейчас снимет, маловероятно, а жаль.       — Здравствуй, Люмин, — он приветствует её первым. Люмин кивает, слегка отводя взгляд и не понимая, откуда взялось это глупое смущение. Раньше у неё такой проблемы не было. — Не занята?       — Нет, — список покупок слегка совестью жжёт ладонь, но Люмин его игнорирует, — хотела зайти в штаб, чтобы как раз взять работу.       Дотторе улыбается. Уже знакомая с выразительностью его улыбок Люмин думает, какая же эмоция на самом деле скрывается за этой.       — Чудно! У меня есть предложение, — Дотторе на мгновение оборачивается в сторону штаба, — ты слышала что-нибудь о Вестнике Бездны? Мне нужно найти его. Составишь компанию? В качестве оплаты предлагаю ужин.       Люмин уже слышала об этом, но всё равно решает уточнить: — Это свидание?       — Нет, — а, значит, ошиблась, — а вот ужин — да. Я буду ждать тебя через два часа на мосту перед городскими воротами.       Люмин улыбается на прощание и наконец идёт в штаб. Два часа — достаточно большое количество времени, чтобы взять новые задания и купить всё, что нужно. Идеально.       Но она не учитывает, что её могут поймать. Джинн и Лиза расспрашивают её о простом разговоре, но выглядят настолько обеспокоенными, словно бы она решила победить Ужас Бури одна. Люмин не винит их, потому что видит, что беспокойство искреннее, но всё равно не может избавиться от ощущения неправильности.       — Вы не понимаете, о чём говорите.       «Потому что вы не провели с ним столько же времени, как я».       — Как раз понимаем, — отвечает Лиза, и тон её полон мрачной решимости. Она берёт Люмин за руку и отводит в сторону, — об этом мало кто знает, но я тоже училась в Академии Сумеру. Мы с Дотторе были однокурсниками.       Люмин медленно моргает, переваривая новую информацию.       — Вы были близки?       — Упаси архонты, нет, — это слегка успокаивает, — Дотторе всегда был… зациклен на своих безумных экспериментах. Но раньше он демонстрировал это открыто, за что в итоге и поплатился. А сейчас научился скрывать свои намерения и получил могущественных покровителей. Суть осталась та же, но я бы сказала, что теперь он опасен как никогда.       Опасения Лизы проходят мимо неё, потому что из всего сказанного Люмин отмечает только одно: — Поплатился? Что ты имеешь в виду?       — Дотторе выгнали из Академии Сумеру, — и всего-то?.. — Один из профессоров узнал о его экспериментах на людях. Погибли даже дети, Люмин, так что скандал был грандиозный. Сумеру — страна, в которой не одобряют насилие, но его оттуда гнали вилами и огнём через пустыню чуть ли не до Натлана.       — Погоди, ты же не имеешь в виду буквально? — уточняет озадаченная Джинн.       Лиза кивает: — Очень даже имею. Думаю, если снять с него маску, до сих пор можно увидеть шрам.       Люмин застывает. Она знает, что работа Предвестником очень опасна, потому что подразумевает постоянные сражения и огромное количество врагов. Это можно понять. Но, насколько понимает Люмин, в Академии он ещё не был одним из них. Так, мальчишка, одержимый экспериментами, и именно тогда он получил все эти шрамы?       — … шрамы слева на боку тоже оттуда? — показывать на себе не стоит, но Люмин всё равно проводит пальцами аккурат там, где их помнит.       Лиза хмурится, вспоминая: — Да, кажется. Я так понимаю, ты их видела? — Люмин кивает. — Удивительно. Фабьен бы удавился, но не показался кому-то в таком виде.       — Фабьен?       — Ты же не думала, что Иль Дотторе — это его настоящее имя?       Люмин медленно кивает. Лиза говорит, что они не были близки — так, однокурсники. Но она знает и имя, которое Ей не сообщали, и то, как бы он поступил в той или иной ситуации.       Люмин это не нравится.       — Ты довольно неплохо его знаешь для той, кто с ним не общалась.       Слышится вздох.       — Как бы объяснить. Мы не были близки, и это не ложь. Но нам доводилось работать вместе, и я ему нравилась. Влечение было односторонним, но заметным. Нельзя совершенно не узнать человека, который постоянно маячит у тебя перед глазами, так что я хорошенько разглядела его изнутри. Жаль только, что ничего, кроме безумия и гнили там не увидела.       Люмин стискивает зубы. Услышанное ей не нравится. Она бы уже ушла отсюда прочь, даже слушать не став, но Лиза её подруга, и она определённо не хочет ей зла. Только помочь, предупредить.       Вот только в груди из-за этого возникает довольно мерзкое и противное чувство.

***

      Покупки ввиду длительного допроса приходится совершать на бегу. Рядом мельтешит Паймон, постоянно отвлекая внимание.       — Давай устроим соревнование, кто быстрее найдёт лучший лут! Паймон победит! Победит!       Но к назначенному времени Люмин всё-таки успевает закончить. Инвентарь теперь забит более, чем наполовину, поэтому после миссии придётся сдать часть материалов алхимикам и кузнецам. Им от огромного количества руды и кристаллов всё равно будет больше пользы. Вот только часть Люмин не хочет этого делать — никогда не знаешь, когда именно тебе понадобится тот или иной обычно неважный предмет.       Там, где ждёт её Дотторе, обычно стоит Тимми с его голубями, но сегодня не видно ни мальчика, ни его птиц. Мост и вовсе кажется довольно опустевшим, хотя солнце ещё высоко в небе, и те же торговцы должны сновать здесь постоянно. Что-то не так?       Должно быть, на её лице отражается замешательство.       — Пару дней назад несколько караванов пропали без вести, минуя Нагорье Ревущих ветров. Мондштад уже издал запрет на посещение страны без присутствия охраны. Такие караваны не будут допущены за ворота. Поэтому число торговцев сильно сократилось — кому-то не хватило денег для найма, кому-то — подходящих рук.       Люмин хмурится. Она об этом случае даже не слышала, иначе бы тут же предложила свою помощь. Для неё пройтись по горам — то же самое, как для обычного человека совершить вылазку в магазин с цветами. И денег бы заработала, и проблему бы решила. Может, и пропавшие караваны бы нашла.       Ничто в этом мире не исчезает бесследно, верно?       — Это как-то связано с нашей миссией?       Дотторе улыбается: — Бинго!       И они уходят прочь.       Насколько Люмин понимает из объяснения, Вестник — большая шишка в Ордене Бездны. И сам факт того, что он объявился, грозит серьёзными проблемами.       — Он не просто появился, мисс почётный рыцарь, — разумеется, Дотторе уже знает о присвоенном ей звании, — он что-то ищет. Что-то… готовит даже. И наша задача: выяснить, что именно.       — И помешать ему?       Дотторе молчит.       — … возможно.       Кажется, это самый честный ответ, на который она может рассчитывать, так что дополнительных вопросов она не задаёт.       Найти пропавшие караваны оказывается несложно. Люди выжили, но, напуганные внезапным появлением нечто, бросили все свои вещи и укрыли в одном из заброшенных домов в горах. Говорить с Предвестником они опасаются, а вот Люмин выкладывают все свои горести и проблемы и искренне просят найти украденное.       — Так что именно было в повозках? Техника? Артефакты?       Стоящий поодаль Дотторе только усмехается — кажется, он знает, что именно пропало.       — Да куда там, госпожа рыцарь, шелка!       … зачем Ордену Бездны понадобился шёлк, ответить ей не может даже пресловутый Дотторе. Но теперь у них есть хотя бы одна зацепка.       Знать бы только, к чему она приведёт.       Несмотря на потраченное время, помимо этого ничего выяснить не удаётся, и в Мондштадт они возвращаются по сути с пустыми руками. Люмин чувствует себя бесполезной. Единственное, что она сделала, это расчистила для торговцев путь в город. Но уже завтра здесь появятся новые племена хиличурлов, и о её маленьком достижении никто и не вспомнит.       Ощущение такое, будто она зря потратила день. И сделала его таким же зря потраченным и для Дотторе.       Люмин смотрит на него украдкой, пока идёт к городским воротам. Пока они были заняты миссией, времени для сторонних мыслей особенно не оставалось, но теперь голова пуста, и голосом Паймон так и напоминает об утреннем разговоре.       Люмин жалеет, что всё-таки заглянула в штаб.       — Что-то не так? — он останавливается, оборачиваясь к ней. На улице не так много людей, но всё внимание прохожих приковано к ним двоим. Дело в присутствии «почётного рыцаря»? Или слухах, что именно злые козни Дотторе обрушили старый Мондштадт?       — Нет, просто… задумалась. Куда мы идём?       Нельзя сказать, что Люмин хорошо разбирается в местных достопримечательностях, но «Хороший Охотник» точно находится не здесь, а больше ресторанов она не видела.       — В «Гёте». Это отель, где я остановился, с рестораном на первом этаже. Из всех, что я видел в Мондштадте, это самый приличный.       — В Монде… несколько ресторанов?..       — Разве не ты мне должна об этом говорить, мисс рыцарь?       Люмин слышит в голосе откровенное веселье и вздыхает. Пожалуй, не стоило отказываться от обзорной экскурсии с Эмбер.       Свой выбор Дотторе мотивирует тем, что там хорошо готовят, а ещё это «тихое и спокойное место». Учитывая, сколько шума в «Охотнике» и «Доле Ангелов», Люмин даже интересно, что из себя представляет обещанная тишина. У них слишком заметный дуэт для этого — даже в полупустом ресторане наверняка найдутся те, кто будет глазеть.       Но она недооценивает Дотторе. Ресторан, куда он её приводит, полностью пуст.       — Он не работает?       — Он полностью зарезервирован, — повисает торжественная пауза, — мной.       Люмин смеётся. Она слышала, что фатуи богаты, но явно не представляла размах. С тем же успехом они могли вместе посидеть у неё на кухне.       Ресторан кажется до неприличия дорогим и богатым, и Люмин думает, что в обычные дни для желающих попасть сюда требуется дресс-код. Одежда Люмин на дресс-код совсем не похожа: белое платье из плотной ткани с металлическими вставками и до неприличия высокие сапоги. Приличные девушки, как ей заявила одна горожанка, в таких не ходят.       Среди рыцарей и магов такие носит каждый второй.       Дотторе тоже едва ли вписывается в нужный образ, но хозяин заведения кланяется, едва Предвестник переступает порог, а несколько официанток спешат провести их к нужному столику.       По абсолютно пустому ресторану.       Едва они отходят, Люмин спрашивает: — А почему именно здесь?       — Место у окна, — а ведь точно. Но когда они шли, она не заметила никаких окон, — окна здесь зачарованы таким образом, чтобы сидящие внутри могли видеть происходящее снаружи, но прохожие на улице видеть их не могли. Иначе говоря, это прекрасное место для тех, кто хочет избежать лишнего внимания.       — Или ненавидит людей?       Снова смех.       — Или ненавидит людей.       В меню она мало что понимает, так что блюда выбирает наугад и надеется на лучшее. Для чего-то другого там слишком много незнакомых ингредиентов. Дотторе, кажется, к выбору подходит основательнее, но тоже заканчивает быстро.       — Хорошо знаешь кухню?       — Питаюсь здесь уже полторы недели, — на этот раз смеётся Люмин. Что ж, зато честно.       Люмин приносят ассорти из озёрной рыбы и наливают в бокал вино. Отчасти это непривычно — уж точно не после того, как Дилюк запретил наливать ей алкоголь под страхом увольнения. Дескать, выглядит она неподобающе молодо. Тем не менее, Венти вино спокойно наливают, хотя бард выглядит значительно младше неё, а вот Люмин балуют в лучшем случае виноградным соком.       Спасибо, что хоть за счёт заведения. И это при том, что все в «Доле Ангелов» знают, что она старше, чем выглядит.       В «Гёте» у персонала такой уверенности нет и быть не может — Люмин видит их всех в первый раз, но вопросов о возрасте ей не задают. Одного опасливого взгляда на Предвестника хватает, чтобы удержать язык за зубами.       Люмин не знает, хорошо это или плохо. Но чувствует себя слегка не в своей тарелке.       Вопреки тому, что ресторан пуст, всё в ней кричит о том, что здесь слишком много людей.       Счастье любит тишину, и Люмин думает, что было бы лучше, если бы они действительно просто пошли к ней в общежитие. Конечно, по степени комфорта её крошечная кухня не шла ни в какое сравнение с дорогим мондштадтским рестораном, но там было тихо, уютно и никого лишнего. Ни одного чужого взгляда.       Только два человека, которым там самое место быть.       И ещё Люмин думает, что там бы она уговорила Дотторе снять маску. Если верить словам Лизы, он не покажется без неё посторонним. Но ведь Люмин не посторонняя, верно?       Она доедает рыбу и отодвигает тарелку в сторону, ставя подбородок на ладонь. У входа в зал официантка удивлённо вскидывает брови — видимо, её поведение далеко от того, каким его предписывают хорошие манеры, — но Люмин плевать.       — Что-то не так? — спрашивает Дотторе, и в его голосе нет ничего, кроме идеальной вежливости.       Джинн называет его дипломатом. Сейчас Люмин в полной мере осознаёт, почему.       — Нет, просто… — Люмин вздыхает, не зная, как объяснить, — я думаю, что это место не для меня.       — Еда тебе не по вкусу?       — Дело не в еде. У тебя никогда не было такого чувства, когда всё вроде нормально, но ты понимаешь, что что-то не так? Что в картину что-то не вписывается? И это что-то — ты?

***

      Дотторе застывает на месте, едва услышав её слова. Ощущение не просто знакомое — оно знакомо до боли. Тянется через всю жизнь, начиная со школьной скамьи и действительно обостряясь во время обучения в Сумеру. Академия была прекрасным местом, которое позволяло талантливым ученикам раскрыться и расцвести, направляло их таланты в нужное русло и ремесло. Дотторе поступал туда, думая, что найдёт спонсоров, единомышленников, идеальную для научной деятельности среду.       И в итоге он получил там бесценные опыт и знания, но помимо этого — ничего. Горстку жёстких жизненных уроков, более ясный взгляд на жизнь и чёткое понимание, что именно нужно делать, чтобы выжить.       Дотторе был признателен судьбе за такой подарок — именно это в своё время позволило ему стать тем, кто он есть.       Дотторе предпочёл бы никогда больше через это не проходить.       В Снежной он получил власть, авторитет, деньги и возможности — всё то, что было действительно необходимо для науки. У него появилась личная лаборатория, и даже не одна — идеальная среда для развития. Там он чувствовал себя действительно на своём месте. На поле боя, где он стоял посреди командного пункта, чётко определяя план действий и отдавая приказы — тоже.       В чужих странах, где каждый взгляд был прикован к фатуи — не особенно. На переговорах, в которых он должен был участвовать в качестве дипломата её величества — тоже.       В зале собраний Предвестников, право являться которым он себе выгрыз, тем более. Впрочем, вряд ли хоть кто-то там чувствовал себя в своей тарелке, зная, что от смерти от рук остальных их отделяет лишь присутствие Царицы.       Приезжая в чужую страну, фатуи всегда снимали себе весь отель или хотя бы отдельный этаж. Желание провести спокойно хотя бы нерабочее время не было для кого-то чуждым. Помогало слабо, но за неимением других вариантов — подходило даже оно.       Люмин не фатуи и никогда одной из них не была. Впрочем, была ли большая разница между иностранным дипломатом и путешественницей между мирами, которая случайно забрела не туда?       Вслух это не говорилось, но Люмин не любила этот мир. Было что-то такое в её глазах… Отсутствие привязанности, холод, равнодушие… Дотторе не сразу это заметил, но сейчас это было очевидно. Если бы она действительно переживала за сохранность того же Мондштадта, они бы сейчас здесь не сидели.       Она бы не стала ужинать с врагом. Но разве Дотторе является одним из врагов, если сама она едва ли соотносит себя с орденом, в котором вроде как служит?       — Было. Хочешь уйти отсюда?       — Не знаю, — она слегка ведёт плечами, словно бы ёжится. Движение вызвано явно не холодом — до зимы в Мондштадте было ещё далеко, да и не могла так легко замёрзнуть та, кто бегает по Драконьему хребту в тончайшей накидке. Да у него дождевик плотнее. — Есть варианты, куда?       — Какие-то предпочтения?       — Где менее людно.       Дотторе не может сдержать усмешку: — Предлагаешь вернуться в катакомбы? — лицо Люмин на его словах бесценно, и под столом его пинают по колену. — Как грубо.       Люмин фыркает: — Кто бы говорил. Ещё предложения?       — У меня номер на втором этаже.       На этой фразе должен последовать второй удар, потому что предложение звучит по меньшей мере двусмысленно, пусть сам он ничего такого не имеет в виду. Он слышал, как Андрей как-то предложил подобное Людмиле. Мгновением позже он получил пощёчину на пол-лица.       Люмин отводит взгляд, будто действительно это обдумывая, а потом пожимает плечами и кивает.       Дотторе думает, что она ненормальная.       Дотторе думает, что он на личном примере давно убедился, что это так. Никто в здравом уме бы не стал связываться с Предвестником.       После ужина они оба направляются в сторону лестницы. Официанткам платят за то, чтобы они лишний раз не трепали языком, но Дотторе не может запретить им смотреть.       Взгляды, направленные на Люмин, полны сочувствия. Люмин это тоже видит, но не реагирует.       Дотторе даже интересно, что бы она ответила, спроси кто-то напрямую, жалеет ли она о своём решении. Что-то ему подсказывает, что ответ был бы как минимум занимательным.       Он открывает дверь ключом и картинно кланяется: — Прошу.       Люмин проходит вперёд, с интересом осматриваясь по сторонам.       Ничего примечательного в его номере нет. Бежевые обои на стенах, две тумбочки, комод, шкаф и кровать. Окно довольно большое, но без балкона. Из привлекающего внимание только несколько папок с документами на одной из тумбочек. У Дотторе нет привычки брать работу в номер, но за последние дни он несколько выбился из графика, так что приходится выкручиваться, жертвуя сном.       Впрочем, внимание Люмин не привлекает ничего из этого: — Запираешь дверь, чтобы я не сбежала?       — А разве мисс рыцарь не сможет выбить дверь?       — Я похожа на человека, который таким занимается?       — Не знаю, но опыт у тебя есть.       Люмин скрещивает руки на груди, и он усмехается. Вопреки недовольству, отрицать она это не может.       — Что скажешь?       Люмин, кажется, не сразу понимает, о чём именно он спрашивает: —… просторно, — номер абсолютно стандартный по размеру, ничем не отличающийся от гостиниц других стран, — раза в два больше, чем моя комната в казармах.       В два?..       — Тебя поселили в кладовке?       — Она с кухней!       — Кладовка с кухонной утварью, ясно, — Люмин смеётся. Она проходит вперёд и садится на край кровати. Кажется, хочет ещё что-то сказать, но в последний момент решает промолчать, — если ты скажешь, что и кровать какая-то невообразимая, я подам жалобу руководству Ордо Фавониус.       — Не думаю, что её примут.       — Я тоже, но представь, каким ударом по гордости это будет для вашего магистра.       Люмин снова смеётся, окончательно разряжая неловкость. Дотторе вешает пиджак на вешалку в прихожей. Гостей он не ждал — по крайней мере, сегодня — и поэтому слабо представляет, что делать дальше. Сидеть здесь негде — номер брался исключительно для того, чтобы в нём можно было ночевать. Здесь даже письменного стола нет, что уж говорить о каких-то столах и стульях. Развлекательная литература отсутствует, если не учитывать новое издание исследования элементального резонанса. Какой-то огромной пользы от этого журнала нет, но Дотторе регулярно покупает выпуски исключительно лёгкого чтения ради.       Что-то ему подсказывает, что Люмин вряд ли сочтёт это развлекательной литературой.       На этом его знания о нормальном взаимодействии с людьми заканчиваются, сменяясь практическим применением на поле боя или в лаборатории.       Но это место не является ни полем боя, ни лабораторией, и Люмин не выглядит как человек, чей опыт превышает его собственный. По очевидной причине Дотторе уверен, что это её первые отношения. Что с ней делать — загадка, и единственное, что приходит в голову — продолжение вчерашнего… опыта в пещере.       Люмин, насколько он может судить, не против. Смотрит внимательно, даже пристально, ни на секунду не отводит взгляд. Дотторе медленно подходит к ней, думая, что снятием одного пиджака можно было не ограничиваться и слегка нависает: — Я надеюсь, ты знаешь, что дразнить фатуи может быть опасно для жизни?       — Разве для жизни? — с усмешкой уточняет она, и Дотторе в принципе забывает, зачем он это спрашивал.       Бездна, это было горячо.       Люмин выглядит как картинка из книжки. Девочка-принцесса, девочка-воин — идеальное изображение для любых агитационных плакатов «светлой» стороны. Ей бы округлить глаза в ужасе, вскочить на ноги и бежать-бежать-бежать. Но когда она улыбается, мягко, искренне, в глазах её появляется странная тёмная тень. Дотторе бы не обратил внимание, но сами собой вспоминаются её слова из пещеры. В страшной сказке, которую он ей рассказал, в жутком чудовище она увидела себя.       И это наталкивает на определённые мысли.       Дотторе наклоняется к ней, целуя и заваливая спиной на кровать. Здесь заниматься этим значительно удобнее: нет пыли и противного сквозняка. Маска на месте, как и перчатки, снять которые стоило ещё до этого проклятого ужина. Он прерывается только ради этого, недовольно кривя губы в процессе, и Люмин смеётся, глядя на него: — Маску тоже сними.       Просьба вызывает вопросы: — С ней же лучше?       — Нет.       Дотторе не двигается, и Люмин тянется к предмету сама, довольно быстро его стягивая. Дотторе смотрит на неё в упор, целенаправленно сверля жуткими алыми глазами. Знает, что люди долго не выдерживают его взгляд.       Люмин выглядит довольной, словно кошка, объевшаяся сметаны.       — Так-то лучше.       И на этот раз целует его сама. Дотторе думает, что она действительно сумасшедшая, но ему ли жаловаться.       Сейчас без перчаток остаётся уже сама Люмин. Дотторе знает, что она постоянно сражается, но на бледной молочной коже совсем нет шрамов, и в голове так и бьётся мысль оставить на ней алые росчерки поцелуев. Люмин, кажется, быстро это понимает, поэтому говорит: — Только целиком не ешь.       — Ничего не обещаю.       Люмин вновь смеётся, когда Дотторе оставляет засос на запястье, но вдруг замирает. Взгляд её становится стеклянным, и она мгновенно принимает сидячее положение.       Он что-то сделал не так?..       — У нас гости.       Дотторе не понимает, о чём речь, хоть и тоже переводит взгляд на дверь номера. Несколько секунд в помещении тихо настолько, что слышно собственное дыхание, а потом замечает едва заметный стук шагов на лестнице, а затем и в коридоре.       Вернулись фатуи из лаборатории?.. Если так, то они должны просто пройти мимо. Их комнаты дальше по коридору.       Но в дверь раздаётся стук.       — Господин Иль Дотторе, именем рыцарей Ордо Фавониус, откройте, пожалуйста, дверь.       Как, бездна её подери, она это узнала? Люмин было что-то известно о гостях?.. Нет, вряд ли. Тогда как?       Дотторе хочет их проигнорировать, но стук повторяется.       — Откройте дверь, пожалуйста, в ином случае мы будем вынуждены её выломать.       Дотторе смотрит на маску, валяющуюся на покрывале, и оставляет её на месте. В глазах его плещется бешенство, и скрывать его — никакого желания. Он встаёт на ноги и идёт открывать дверь, впрочем, лишь самую малость — господам рыцарям совсем не обязательно видеть его гостью.       — Что, — мрачно произносит он вместо приветствия. Лидер этой братии в ужасе отшатывается назад, но быстро делает вид, что просто оступился.       — Кх-м, господин Иль Дотторе, просим прощение, но нам поступила информация, что вы… — рыцарь запинается и решает начать заново. — Кх-м-м, в общем, свидетели видели, как вы прошли на территорию отеля с почётным рыцарем, но обратно она так и не вышла. Если у вас есть какая-то информация о её местонахождении, прошу немедленно сообщить!       — … вы местоположение всех своих рыцарей отслеживаете?       — Н-нет, но…       — Так в чём дело?       Разумеется, он знает, в чём дело. Они думают, что он её убил или как минимум похитил. Прелестно.       — Н-не могли бы вы п-позволить осмотреть в-ваш номер? Обещаем, много времени это не займёт.       — Нет.       Кажется, к отказу рыцари не готовились. На лицах проскальзывают паника и смятение, тем не менее, эти идиоты лишь кладут руки на мечи. Можно подумать, это спасёт их от одного из Предвестников фатуи. Дотторе помнит, что у одной из механических птиц как раз есть яд, что ему пока ещё не доводилось испытать на людях. Чем не прекрасная возможность?       Он как раз призывает птицу, когда позади него возникает женская фигура и с отчётливой угрозой в голосе произносит: — Вы мешаете.