Brumira Summer// Лето БруМиры

Мирабель отряхнула фартук с логотипом кофейни и покосилась на пока еще закрытую дверь. Это был ее первый рабочий день, и она нервничала даже сильнее, чем перед переводными экзаменами. Работу ей предложила подруга абуэлы — и, по совместительству, их новоявленная родственница, Лаура Гузман. Семья Гузманов владела сетью кофеен «Чудесный день», и Мирабель приняли с распростертыми объятиями: им как раз не хватало рабочих рук. Колокольчик над дверью звякнул, и Мирабель растянула губы в приветливой улыбке. — Чудесного дня вам, сеньор! — выпалила она, и сеньор Санчес скорбно покосился на нее. — Один кофе с собой. Только без кофеина, без сахара и без сливок, — пробурчал он, пока пальцы барабанили по животу. Мирабель кивнула, наполняя стакан горячим кофе, и чувствуя, как дрожат руки. Ладно, она справится, это ведь плевая работенка, верно? — Ваш заказ… — Угу. Он бросил на столик деньги и круто развернувшись, вышел из кофейни. — И вам тоже всего хорошего, — буркнула Мирабель и получила укоризненный взгляд от своего напарника, Хосе. — Эй, Мира. Язычок за зубками, улыбаемся и машем. — Прости. — Мирабель улыбнулась, обещая себе, что справится. Если она подведет сеньору Гузман, то получит очередной очень выразительный взгляд абуэлы, а последнее, что ей надо — это вызывать ее недовольство. Через три часа ее ноги гудели, а запах кофе вызывал тошноту. С сиропом, без сиропа, со сливками и без сахара, с сахаром и без сливок, с агуапанелой, с корицей, средней обжарки, слабой обжарки… Мирабель чувствовала, как в голове уже все перемешалось, и боялась облажаться с заказом. Когда перед стойкой возник tío Бруно, она была уверена, что это просто галлюцинация, вызванная кофейными парами. — Вы посмотрите на эту девушку, само очарование, — прокомментировал tío Бруно, глядя на нее с улыбкой. — Эй, sobrina, ты жива? — Не уверена, — Мирабель выжидательно уставилась на него. — И что ты тут забыл? — Мира! Улыбаемся и машем! — раздался голос Хосе из подсобки, и Мирабель скорчила рожицу. — Интересно, что же я забыл в кофейне… наверное, зашел сюда поболтать с очаровательной девушкой? А, точно, я сюда пришел за кофе, — tío Бруно оперся о стойку, и Мирабель, не выдержав, показала ему язык. К счастью, камер не было, иначе, она была уверена, что Хосе бы выкрикнул что-то в духе «держи язык за зубами!» — И чего ты желаешь? Могу предложить карамельный сироп, ванильный… — Просто. Кофе. — Ты скучный, — Мирабель пожала плечами, наполняя очередной стаканчик. Бруно кивнул, разглядывая вывеску со всеми имеющимися сиропами. — Я консервативный. — Я и говорю, ты скучный. — Мира, будь любезней! — снова подал голос Хосе, и Мирабель закатила глаза. — Ваш заказ, сеньор Мадригаль, — проворковала она. — Обязательно приходите еще, чудесного вам дня. Бруно кивнул, оставляя деньги — в два раза больше, чем требовалось. Мирабель непонимающе протянула лишнюю купюру, но tío Бруно только покачал головой. — Это чаевые. — Очень мило, — огрызнулась Мирабель, упирая руки в бедра и невольно копируя позу своей матери. — Чаевые не могут быть 100% от суммы! — Ох, sobrina, и в кого ты у нас такая умница? — tío Бруно проигнорировал ее недовольство и взял свой кофе. — Удачи, малыш. И сделай обеденный перерыв, а то ты уже на ногах не стоишь. Мирабель фыркнула, но совет и впрямь был неплох. Выгнав Хосе из подсобки — этот гад не просто отдыхал, он еще и печенье жрал, развалившись на кресле! — Мирабель вытянула гудящие от усталости ноги. Ладно, для первого дня она, наверное, справилась неплохо. Хотя, еще только обед. Мирабель как сглазила — после краткого перерыва, в кофейню валом повалили люди, и даже Хосе пришлось покинуть свое кресло отдохновения. К концу дня Мирабель уже почти не соображала, кто она, где живет и как ее зовут. Столкнувшись на выходе с tío Бруно она заученно улыбнулась и вместо: «Какого черта ты тут забыл?!» бодро выдала: «Чудесного вам вечера! Вам кофе с собой или здесь?» — Поехали домой. Звонила твоя мамита, попросила забрать бедную девочку, — процитировал он, и Мирабель, приободрившись, поползла к его машине. Скинув туфли, она расползлась по сиденью, закрыв глаза. — Какое счастье, что у тебя не кофейный освежитель воздуха, — сказала Мирабель. — Честное слово, я уже этот запах ненавижу, а ведь только первый день! Как ты думаешь, если я завтра не выйду на работу, абуэла сильно расстроится? — Она будет очень разочарована, — tío Бруно потрепал ее по голове и Мирабель издала слабый звук. — Потерпи немного, малыш. Хотя бы месяц. — Да я понимаю, — она кое-как собрала себя в кучку, выпрямляясь и пристегиваясь. — Просто… сложно с непривычки. Но я справлюсь. — Вот моя сильная девочка, — tío Бруно взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону запястья и Мирабель, смутившись, отдернула руку, нервно хихикая. — У меня руки грязные! — Зато они чудесно пахнут кофе, корицей и, кажется, ванилью. — Да я вся этим пахну, — Мирабель закрыла глаза, упираясь затылком в подголовье, и пошевелила пальцами на ногах. — Кажется, ближайшее время я буду пить только газировку и соки. — Зато для сердца полезно. — С каких это пор ты волнуешься о моем сердце? — отозвалась она, борясь с желанием уснуть прямо тут. Мягкий ход машины ничуть не помогал в этой борьбе. Tío Бруно странно хмыкнул. — Мы родственники. Так что — всегда. Мирабель все-таки задремала, и из машины ее вытаскивали мама и папа, посмеиваясь над ее состоянием. — Не волнуйся, Мира. Я, когда работала в закусочной летом, спала на ходу, — Джульетта тепло улыбнулась ей. — Зато там мы познакомились с твоим папой. Он утверждал, что моя еда — волшебная, и способна исцелять все недуги. Мне иногда кажется, что он специально влипал в неприятности, чтобы заявиться в закусочную за готовым обедом и пофлиртовать со мной. — Поправочка, не специально, — Агустин поцеловал жену в щеку. — Это была одна сплошная полоса неудач, которая закончилась, как только мы с твоей мамой поженились. Мирабель вяло кивнула. С другой стороны — это было даже романтично… в какой-то степени. На следующий день она почти не удивилась тому, что tío Бруно снова заявился в кофейню, но на этот раз — с ноутбуком. Устроившись в уголке и заказав свой обычный кофе без ничего (и заплатив 100% чаевых), он часа два просидел, работая над очередной книгой, не привлекая внимания — вот только Мирабель то и дело бросала взгляды на фигуру в зеленой толстовке. Tío Бруно казался полностью погруженным в работу, так что она не боялась, что он это заметит. Колокольчик звякнул, пропуская замученную молодую женщину, и Мирабель с первого взгляда определила, что перед ней молодая мать: синяки под глазами, дрожащие руки и попытка укачать собственную сумочку, когда на улице сработала чья-то сигнализация. Ухода tío Бруно она не заметила, занятая обслуживанием целой компании и без того гиперактивных подростков, но от одного взгляда на пустой стул на душе стало сумрачней. Следующий день у нее был выходным, и Мирабель проспала почти до полудня, а на слова Камило, что он сделал ей кофе, чуть не заверещала и не вылила содержимое чашки ему за шиворот. Через неделю стало легче, а через две Мирабель впервые почувствовала радость от работы. Ну и первая зарплата тоже поспособствовала этому. Она уже перестала волноваться, что напутает с заказом, или уронит полный стакан, обварив себе ноги, и улыбка, которой Мирабель встречала посетителей, с каждым днем становилась более естественной. Да и tío Бруно, приходивший почти каждый день, уже почти не вызывал смущения, только странную, непонятную радость, когда она видела его фигуру у входа, или в том самом уголке, который он облюбовал для работы. На ее осторожный вопрос, неужели во всем городе больше нет ни одной другой кофейни, tío Бруно отозвался, что именно здесь на него снисходит вдохновение, и он боится спугнуть его. — Так, предлагаю обмен: два выходных за одну ночную смену, — сказал Хосе как-то вечером, и Мирабель изогнула брови. Хосе неловко кашлянул. — Окей, я понимаю, что новичкам ночные смены обычно не доверяют, но… Эй, у нас с Аной кажется, все идет к Тому Самому Вечеру… смекаешь? — Я смекаю, что двумя выходными ты не отделаешься, — Мирабель подбоченилась, насмешливо глядя на него. — С тебя, как минимум, пирожные. — Да! Да, Мира, ты чудо, ты ангел господень, ты лучше всех! — Хосе крепко стиснул ее в объятиях, чуть не переломав ребра, и оторвал от пола — Мирабель взвизгнула, болтая в воздухе ногами. Колокольчик звякнул, и она возмущенно задергалась. — Ого. Такие страсти тут всегда после закрытия, или сегодня особый случай? — раздался голос tío Бруно, и Хосе разжал руки, чуть не уронив Мирабель. — Мира согласилась меня подменить в ночную смену, за два выходных… — И пироженки! — И пирожные, да. Tío Бруно покачал головой, с сомнением глядя на Мирабель. — А это не слишком: девушка и одна ночью? — Сигнализация в порядке, — горячо принялся убеждать Хосе. — И тревожная кнопка исправна, сеньор Гузман каждый месяц проверяет. Она будет в безопасности, как золотой слиток в швейцарском банке, честное слово, сеньор Мадригаль! Tío Бруно недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал, и Мирабель даже не удивилась, когда он на следующий день отвез ее на работу — и зашел следом. — Что, вдохновение теперь еще и вечером приходит? — поддразнила она его и Бруно пожал плечами. — Вроде того. На самом деле, малыш, можешь не обращать на меня внимания — я буду тут, в уголке. Как обычно. — И тебе, как обычно, кофе без ничего? — Мирабель скрылась в подсобке, переодеваясь в униформенную футболку и завязывая фартук. Вечерняя смена оказалась гораздо проще дневной, и она решила, что стоит почаще меняться с Хосе — впрочем, если у них в Аной удастся тот самый вечер, ему придется брать как можно больше ночных выходных... Мирабель выдала кофе с собой парочке полуночников, которые удивились новому лицу — кажется, они были завсегдатаями именно ночного времени, — и потянулась. Однообразно-бодрые мелодии кофейни уже слегка завязли на зубах, и она поморщилась, приглушая их до минимума. За окнами уже было темно, фонари ярко освещали почти пустые улицы, и вряд ли стоило рассчитывать на приток клиентов. Но — делать нечего, нужно стоять за стойкой в ожидании очередного полуночника с кофеиновой зависимостью… Tío Бруно поднялся со своего места и подошел к ней. Мирабель устало улыбнулась, опираясь локтями на стойку. — Ты хочешь кофе? — неожиданно спросил он, и Мирабель, не сдержавшись, фыркнула. — Я хочу что угодно, но только не кофе. — Что бы ты себе заказала… из имеющегося тут? — он обвел рукой ассортимент за ее спиной, и Мирабель даже не задумываясь ответила: — Апельсиновый фреш. — Тогда делай себе фреш и бери перерыв. Людей нет, малыш. Отдохни. Мирабель задумчиво качнула головой, поглядывая на улицу — tío Бруно был прав. Вряд ли кто-нибудь нагрянет, пока она немного отдохнет. Забрав пару апельсинов и включив соковыжималку, Мирабель приготовила сок, а затем, помедлив, набросала в стакан немного льда. Пусть в кофейне работал кондиционер, было что-то приятное в том, чтобы потягивать холодный сок среди рабочего дня… точнее, ночи. Она вернулась за стойку, держа запотевший стакан, и tío Бруно покачал головой. — Э, нет. Садись и отдыхай. Он взял ее за руку, ведя к столику и потянулся к ней за спину, развязывая ленты фартука. Мирабель вздрогнула от его близости — и вроде, ничего странного, они с tío Бруно часто обнимались, но сейчас что-то было… иначе. Может, потому что они были не дома, или потому что ленты фартука упрямо не желали развязываться. Мирабель поставила стакан на столик и завела руки назад, сталкиваясь с его пальцами. Ее собственные были ледяными из-за холодного сока, а вот руки tío Бруно казались просто обжигающими. Они замерли, боясь двинуться — потому что воздух казался странно наэлектризованным, потому что запах апельсинового сока мешался с запахом кофе, порождая какой-то новый, странный аромат. — Это… мама тебя попросила приходить ко мне все это время? — тихо спросила Мирабель, поглаживая его пальцы, так и замершие на завязках фартука. Бруно покачал головой, не поднимая на нее глаз. — Тогда… почему? — Может, мне нравится здешний кофе? — предположил tío Бруно, осторожно переплетая их пальцы. Мирабель сглотнула, медленно приближаясь к нему и упираясь лбом в плечо. — Только кофе? — Может, мне нравится… та, кто его готовит. Мирабель молча смотрела в пустоту, не зная, что сказать. Лед в стакане с ее соком таял с еле слышным потрескиванием, и эти звуки казались громкими, словно раскаты грома. Tío Бруно выдохнул, разжимая руки и отступая назад — Мирабель качнулась и, скорее всего бы упала, если бы он ее не поддержал. — Извини, малыш. Просто устал уже держать это в себе. — Бруно отвернулся к столику и одним глотком допил уже остывший кофе. — Не волнуйся, я побуду тут до утра, а потом… Он пожал плечами, неловко махнув рукой. — В любом случае, от тебя я ничего не требую и не жду. Извини, что вообще сказал это. Мирабель слабо кивнула, дергая за ленты — и фартук, наконец, свалился на пол. Мимоходом глянув вниз, Мирабель переступила через него, словно через тряпку и села на стул. Под стаканом сока уже образовалась лужица, и она отстраненно подумала, что нужно будет вытереть столик. Она ему нравится? Не как sobrina, а как… девушка? Мирабель недоверчиво глянула ему в лицо, но tío Бруно смотрел в сторону. Она задумчиво разглядывала его профиль, пока в голове словно щелкали невидимые кусочки паззла. Бруно был ее лучшим другом — странно такое говорить о своем родственнике, но… она никогда не воспринимала его частью семьи. Близким человеком? Да. Лучшим другом? И снова да. Привлекательным мужчиной?.. Что ж, она довольно долго гнала от себя такие мысли, тщательно прятала их в самом темном уголке своего сознания, но если взглянуть правде в глаза: да. Тío Бруно был именно того типажа, который ей нравился. Или, возможно, ей нравился такой типаж только потому что ей нравился сам tío Бруно. Судя по всему, нервы у него были если не на пределе, то очень близко, потому что от звука ее голоса он дернулся, как от разряда шокера: — Я тебе правда…? — Д-да. Извини. Нужно было молчать и дальше, но я… наверное, выпил слишком много кофе за этот месяц, — Бруно слабо улыбнулся, все еще глядя на стену. — Нет, правда, я начинаю подумывать о том, чтобы пойти к врачу, потому что у меня сейчас, кажется, начинается сердечный приступ… — Бруно, — он замолчал сразу, настороженно глядя на нее, и Мирабель отпила свой сок. Ее собственное сердце тоже выплясывало в груди, и на следующие слова потребовалось все мужество, которое у нее было. — Я считаю, что ты очень… милый. Точнее, я думаю, что… ты мне нравишься. Да. Ты мне нравишься. — Как tío? — уточнил он, и Мирабель осторожно покачала головой, опуская взгляд на столик. — Вообще не как tío. Скорее в духе: «Ого, этот парень горяч, я бы с ним…», кхм, — она прикусила язык, бросая на него осторожный взгляд, и увидела неуверенную улыбку у него на губах. — Ты бы с ним… ? — протянул он, подпирая голову ладонью, и Мирабель опустила голову еще ниже. — О, ну… Знаешь, что-то в духе поцеловаться в кафе, пообжиматься на заднем сиденье машины, и, может … Она не договорила, потому что Бруно подался вперед, поддевая пальцами за подбородок и целуя. Мирабель вздрогнула, приоткрывая губы и чувствуя его вкус. Да, определенно, в таком виде кофе ей нравился гораздо больше — настолько, что она потянулась вперед, почти перевернув стакан апельсинового сока, чтобы обхватить его затылок, притягивая к себе ближе… Бруно отстранился от нее с легкой, чуть растерянной улыбкой. — Итак, пункт «поцеловаться в кафе» можно считать выполненным? — Однозначно, — Мирабель облизнула губы — определенно, сочетание кофе и апельсинового сока ей нравилось. — Следующий шаг — «пообжиматься в машине». — Сколько всего пунктов в твоем списке? Просто, чтобы я знал? — Бруно опустил ладонь на столик, и Мирабель отметила, что пальцы у него чуть подрагивали. Она неопределенно повела рукой в воздухе. — На самом деле много, но… — колокольчик звякнул и она подпрыгнула, оборачиваясь ко входу. Какой-то парень с синяками под глазами задумчиво уставился на пустовавшее место за стойкой. Мирабель поспешно вскочила со стула, подхватывая фартук с пола. — Одну минуточку, у меня был перерыв. — Эспрессо. Двойной, — парень бездумно постукивал пальцами по стойке, и очнулся только когда перед ним появилась чашка кофе. — Спасибо. Мирабель кивнула, и, когда дверь за ним закрылась, перевела взгляд на tío Бруно. До конца смены было еще долго, и они точно должны были повторить пункт касаемо поцелуев в кафе. Очень много раз.