Черные волны и яркие звёзды

Драко бежал. Бежал, не разбирая дороги, гонимый жаром огня, и лишь благодаря Мерлину оставаясь на ногах. Пламя, разбушевавшееся аккурат около полуночи, преследовало его, неумолимо нагоняя. В голове судорожно стучала кровь — единственный доступный сознанию звук. Где-то на подкорке непрерывно звучал громкий треск, но его удавалось игнорировать. Позже Драко обязательно еще с десяток раз прокрутит, как огонь уничтожал его родное поместье, и как все, что у него осталось после войны, сгорало дотла. Но сейчас нельзя было позволять этим мыслям хоть на секунду мелькнуть в голове — потому что тогда сил двигаться дальше не останется. Он не чувствовал даже, как босая стопа отрывается от дощатого пола. Раньше тут был ковер, но Драко пришлось продать его, как и большинство вещей, некогда наполняющих коллекцию дома Малфой. Быть может, случись пожар еще пару лет назад, он бы задумался и о драгоценных вазах, и о старинных картинах, но сейчас поместье оставалось почти пустым. Огню оставалось сжирать лишь стены — полуразрушенную оболочку, которая лишь создавала иллюзию дома. Густой туман дыма заполнял каждый уголок, наверняка вырываясь из распахнутых окон на улицу. То мог быть обычный маггловский пожар, который иногда нападает на старые разрушенные дома, уничтожая их до руин, однако Драко чувствовал витающий в воздухе шлейф магии. Он был едва заметным, но лишенные палочки маги всегда становились слишком чувствительны к проявлениям волшебства. На самом деле нечто подобное было лишь делом времени. Все вокруг хотели уничтожить бывших пожирателей. Дышать было нечем, жар настигал — Драко мог чувствовать, как языки пламени едва ласкают стопы. Он хотел сделать полный вдох, но ничего не вышло. В легкие лишь проникли мелкие частицы пепла и горько пахнущий дым. Хотелось ускориться, рвануть вперед, но силы подходили к концу. Последние полгода, когда деньги с продажи всех ценностей закончились, Драко целыми днями жил впроголодь, а ночью спал всего пару часов — вечное ожидание жаждущих его кровь магов заставляло просыпаться среди ночи от беспокойного сна, и не смыкать век до рассвета. Иногда у него не было сил даже встать с кровати — естественно, что после длительного бега по темному задымленному поместью, каждая мышца его тела горела, а легкие отказывались вдыхать воздух. Драко помотал головой, пытаясь расшевелить помутненное сознание. Судорожно хотелось закрыть глаза и подремать пару минут. Губительный дым уже начал отравлять организм. Хватаясь за уплывающее в мутную дрему сознание, Драко усилием воли сконцентрировался на происходящем. Впервые он замедлился и, не давая себе ни секунды на раздумье, резко развернулся, встречая стихию лицом к лицу. Его лицо обожгло жаром огня — кончики волос слегка подпалились. У Драко не было достаточно времени, но и иного выхода тоже. Едва ли ему удастся покинуть поместье. Прикрыв глаза, он уцепился за нужную ему эмоцию — гнев. Гнев являлся сильнейшей негативной эмоцией, а также неотъемлемой частью нынешней жизни Драко. Он ненавидел окружающих столь же яростно, как и они его. Он ненавидел их за мать, которая не выдержала давления общества и заболела, ненавидел за отца которого прилюдно казнили, когда Драко едва исполнилось восемнадцать, и, наконец, ненавидел за себя самого — за то, с чем он сталкивался каждый раз покидая поместье, и за то, во что превратилась его жалкая жизнь. В голове промелькнули смутные образы тех, кто, вероятно, устроил пожар, промелькнуло лицо нынешнего министра магии, который не желал бороться с мелкими, то и дело возникающими и растущими отрядами охотников за пожирателями, и лица всех тех, кто за последние годы позволял себе всячески топтаться на былом величии Малфоев. Гнев закипел глубоко внутри, заполняя собой каждую клеточку тела. Он пузырился и пенился подобно лаве, обжигая похуже огня, который уже сомкнулся за спиной Драко. Не прошло и мгновения, когда он, наконец почувствовал ее — давно забытую и запертую под чужим влиянием. Он почувствовал магию. Многие годы в Хогвартсе юных волшебников учили брать ее под контроль. Сейчас же Драко позволил ей выпутаться из паутины сознания и пронзить себя насквозь. В этот раз магия была другой — необузданной и бесконтрольной. Она искрилась, лучилась и вспыхивала, сотворяя новые и новые волны силы, заставляя кровь закипать в венах, а сердце бешено пульсировать. Драко бросил все свое существо в ладони, одновременно запирая на задворки сознания страх. Взмолясь Мерлину, он направил потоки природной магии чистокровного рода на борьбу с бушующей стихией. Едва почувствовав, как они вступили в противостояние, он рухнул на пол без чувств. *** Драко распахнул глаза мгновением спустя — и, хотя на деле прошло гораздо больше времени, он не почувствовал облегчения. Расплывчатые воспоминания мелькали в его голове, но он не смог ухватиться ни за одно из них. Голова раскалывалась, словно после славной попойки, а конечности будто налились свинцом. Превозмогая боль, Драко попробовал привстать, однако пространство оказалось сильно ограниченным, и у него ничего не вышло. Окружающая тьма тяжело придавливала собой к земле, а спертый пыльный воздух заставлял легкие болезненно покалывать. Драко хотел было чихнуть, но вовремя зажал себе нос рукой. Он все еще не знал, где находится и стоит ли выдавать свое присутствие. Несколько секунд понадобилось, чтобы осознать, что пол под ним нестабилен. Он мерно покачивался из стороны в сторону, пусть это и было едва заметно. Драко, сраженный неожиданной догадкой, принюхался. В воздухе едва ощущался горький запах йода, сладковатый соли и амбры. Так для Драко пахла свобода. Так пахла Атлантика. То был давно знакомый аромат — в детстве Драко часто бывал с родителями у океана. Минули долгие годы, но этого было недостаточно, чтобы он забыл. Казалось, это было невозможно — стоит однажды увидеть мощную синеву океана, почувствовать резкий запах, присущий только этому месту или услышать шум волн, неумолимо разбивающихся о прибрежные скалы, и это останется с тобой навечно. Стоит однажды прикоснуться к океану — и ты вовек не забудешь его ласкового присутствия. Давно настолько, что воспоминания остались в памяти лишь призрачным шлейфом, Драко с семьей навещал старую знакомую их рода. Она жила на высокой отвесной горе, куда нельзя было добраться ни на поезде, ни на рыбацкой лодке — у отца был личный портключ, ведущий прямо к тяжелой двери древней хижины. Тайком, пока взрослые обсуждали свои важные дела, Драко тенью выскальзывал за дверь, чтобы посмотреть на океан. Много бесконечных минут он мог стоять на краю, вглядываясь в чернеющую даль с высоты. Там, где бушующие волны разбивались о твердый камень, ему виделось нечто поэтичное и чарующее. Начало, порождающее конец. Конец, порождающий начало. Ледяной порывистый ветер приносил с собой громкий шепот волн и глубокий раскатистый гул, который издавал сам океан. Драко едва помнил ту женщину — ее лицо в детских воспоминаниях всегда оставалось размытым. Она была старой, сильно старше отца, но при этом голос ее звучал звонко и молодо. Вечно в мешковатых белоснежных одеждах странного вида, она всегда внушала Драко трепет. Она была волшебницей — каждый уголок ее дома сочился магией, нежной и льющейся, однако любой вхожий в хижину чувствовал немыслимую мощь. Вечно окруженная ярким светлым ореолом волшебства, в фантазиях Драко она была персонажем сказок, которые Нарцисса всегда читала ему перед сном. Однажды их визит в тот дом стал последним. Так, в один момент, океан надолго пропал из их жизни. Если бы Драко знал, что многие годы вперед не увидит и не почувствует его, то обязательно бы как можно глубже вдохнул влажный соленый воздух, как можно ярче запомнил бы черты бесконечного горизонта вдали. Но он не знал. Так, оторванный от него, Драко понял — он действительно влюблен в океан. С тех пор его сердце хотя бы наполовину принадлежало безграничным водным просторам. Когда они перестали навещать ту женщину, отец не стал утруждать себя объяснениями, и Драко так и не узнал, что произошло. Многим позже он осознал, что она не принадлежала известному магическому обществу — ни разу ему не удалось встреть ее на приемах у министра или на аристократических вечерах, устраиваемых для высшего света. Однажды отец отдал Драко потрепанный кулон, изображающий полумесяц. На нем не было ни следа магии, но Драко все равно с удивлением узнал вещицу, ранее служившую портключом. С ней больше нельзя было никуда переместиться — теперь это было обычное непримечательное украшение. После оно годами пылилось в поместье Малфоев, пока Драко не начал распродавать все фамильные драгоценности. Кулон остался у него лишь потому, что скупщик не захотел отдать за него ни кната. То была обычная безделушка, не представляющая ценности. А потому Драко повесил его на шею, как призрачный след родителей. Все-таки, это был подарок отца. *** Драко не знал, сколько времени просидел в темноте. Его внутренности сводило от тревоги, а сердце колотилось быстрее, чем обычно. Нельзя сказать, что темнота вызывала у него страх — он опасался скорее неизвестности. Не помня, как трансгрессировал из пылающего поместья и как оказался на корабле, в душе его зарождалось смутное предчувствие. Нервно постукивая пальцами по полу, он почувствовал под пальцами оставленную кем-то смятую ткань. Его руки даже в темноте смогли нащупать маленькие аккуратные пуговицы. Это было что-то вроде рубахи. К тому же, в воздухе застыл запах старой завалявшейся ткани — такой часто можно почувствовать, открыв потрепанный сундук с одеждами. Драко понял, что находится в шкафу. Стоило бы выбираться отсюда, да только он не знал, что ждет его за дверью. Хотя, обнаружь его хозяин каюты у себя в шкафу, вряд ли исход будет лучше. Однако предаться тяжелым размышлениям Драко не успел — снаружи послышался шум. Он и до этого находился в одной позе и едва ли двигался, однако теперь ему пришлось застыть, подобно каменному изваянию. Теперь, в мгновение назад казавшейся оглушающей тишине, громко раздавался стук массивных ботинок о половицы. Шагал мужчина — ходил из стороны в сторону, пока каждый его шаг эхом отражался от стен. Драко задержал дыхание, стараясь подавить дрожь. Он и так был слишком ослаблен, а мощнейший магический всплеск забрал последние силы. Даже при всем желании дать отпор, он был для этого слишком слаб. Оставалось лишь молиться Мерлину, чтобы человек его не обнаружил. Мужчина все шагал и шагал, не желая останавливаться. То и дело раздавался тихий скрежет открываемых ящиков. Он злобно бормотал себе под нос, но невозможно было разобрать ни слова. Если мужчина что-то искал, то рано или поздно ему пришлось бы посмотреть в шкафу. Мысли в голове Драко судорожно заметались, но среди них не было ни одной стоящей — он не имел ни малейшего понятия, как выбраться. Половица скрипнула где-то совсем рядом со шкафом. Драко вздрогнул, но стоически не издал ни звука. Вспотевшими ладонями он зажал себе рот, и только сейчас заметил, что до этого крепко сжимал их в кулаки, оставляя болезненные полумесяцы на внутренней стороне. Мужчина остановился и прислушался. Драко прислушался тоже. Ему казалось, что он слышит тяжелое раздраженное дыхание за дверью. Сердце ускорилось еще на пару ритмов и теперь бешено колотилось о грудную клетку. Оно стучало так яростно, что Драко был уверен — стоявший за дверью обязательно это услышит. Секунды же, однако, текли одна за другой и ничего не происходило. Позволив себе сделать короткий беззвучный вдох, Драко прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Его ладони все еще мелко подрагивали, но сердце больше не заходилось в сумасшедшем темпе. Впрочем, время на передышку закончилось достаточно быстро. Дверь хлопнула, и тишину разрезал приглушенный юношеский голос. Драко вновь не расслышал, что тот сказал, зато четко понял — теперь в каюте двое людей, которые, возможно, захотят его убить. Люди о чем-то говорили, но Драко даже не пытался вслушаться. В голове нервно стучала кровь, а попытка сделать тихий вдох провалилась — легкие отказывались работать. Он не успел толком подумать о том, чем грозит его обнаружение, прежде чем шаги, на этот раз более легкие, направились к шкафу. Каждый из них эхом раздавался в голове. Те несколько секунд, пока незнакомец приближался, показались Драко самыми долгими в жизни. В следующее мгновение дверь с противным скрипом отворилась. За ней стояло двое. Один широкоплечий и огромный — одна глазница кипельно-белая, неестественная, и радужки нет. Второй щуплый и тощий, сильно младше даже самого Драко, глаза яркие и пронзительные. Драко уставился на них, пока сердце рухнуло куда-то в желудок. Оба незнакомца взирали на него с одинаковым удивлением в лицах. Молчание неприлично затягивалось — и пока брови мелкого юноши неумолимо поднимались вверх в немом вопросе, у того, что пошире, они сошлись на переносице в гневе. Драко не успел и вдоха сделать, как он сердито схватил его за волосы и выволок из шкафа. Мешком полетев на пол, Драко неудачно упал, ударившись спиной. Раздался глухой стук, и только несколько мгновений спустя ему удалось понять, что это приземлился он сам. Боль огнем расползлась по телу, мучительно скрутив позвоночник. Все происходящее далее Драко осознавал очень смутно. Первый удар пришелся на лицо, и тут же алая кровь струйкой потекла из носа, стекая вниз. Следующий за ним попал ниже, в район солнечного сплетения. Пару мгновений Драко не мог сделать ни вдоха, лишь судорожно открывал рот в попытке ухватить хоть немного воздуха. В конце концов, кровь затекла внутрь — едва почувствовав горький привкус металла на языке, он неудержимо закашлялся и с отвращением сплюнул куда-то в сторону. В ушах нарастал гул, голова закружилась, а следующие пару ударов выбили из Драко весь оставшийся кислород. Он не чувствовал вес кулака — лишь то, как легкие изнутри горели огнем. Ему казалось, что это последние мгновения его жизни. Он не мог дышать, и даже пошевелиться удавалось с трудом. Драко хотел прикрыть голову руками, свернуться в клубок, чтобы для чужих кулаков осталось как можно меньше пространства, но силы окончательно покинули его. Он не чувствовал своего тела, не чувствовал жжения ран, лишь боль. Боль, которая словно исходила изнутри. Удары неожиданно прекратились — хотя до этого сыпались целым градом — и Драко прислушался к своему телу. Он хотел отыскать внутри себя магию. Ту самую, которая совсем недавно спасла ему жизнь. Внутри же, однако, было пусто — ни следа волшебства, словно его и никогда там не было. Драко не за что было зацепиться, и, распластавшись на полу, уставившись в потолок мутным взглядом, он почувствовал себя абсолютно покинутым. Кровь все еще стекала по лицу, пачкая пижаму и капая на ковер. Драко позволил себе прикрыть глаза. Сознание уплывало, а все окружающие звуки доносились словно через толщу воды. Совсем рядом будто бесновалась толпа — какие-то крики, бесконечный шум волн и стук шагов, но Драко даже не знал, было ли это реальным. Словно издалека он услышал щелчок и голос, грубый и громкий: — Кто ты? Драко устало приоткрыл глаза, встречаясь с направленным на него пистолетом. Заторможено осознавая, что щелчок принадлежал предохранителю, он сфокусировался на лице сверху. Оно было уродливым — все испещрено шрамами, давно зажившими, но навеки оставляющими свой след, и морщинами. Единственный нормальный глаз пылал агрессией, несмотря на широкую ухмылку. Драко, превозмогая боль, ухмыльнулся в ответ — болезненная улыбка растянулась на его губах, открывая вид на окровавленный ряд зубов. Растягивая гласные и бросая последние силы на ответ, Драко произнес едва слышно: — Мое имя Драко Малфой, тупой ты ублюдок. Улыбка на миг сползла с его лица мужчины, но через долю секунды вновь разрезала некрасивое лицо. Он наклонился ниже и лелейно протянул сквозь зубы: — Добро пожаловать на «Оставленную надежду», Драко Малфой. Последовал удар металлическим прикладом. Драко отключился. *** Он приходил в себя медленно — также медленно, как его накрывала боль. Голова раскалывалась на несколько половин, не желая нормально функционировать, а конечности ощущались сплошным куском нервов, который кто-то расковырял. Драко не хотел открывать глаза. Не хотел он и знать, почему его оставили в живых. Он едва ли представлял хоть какую-то ценность. Ему подумалось, что они могли просто выбросить его бессознательное тело в океан, и никто бы не узнал истинную причину смерти. Скорее всего, вся магическая Британия и так думает, что последний наследник Малфоев скоропостижно погиб в разбушевавшемся в ночь пожаре. И вряд ли среди них найдется хоть один человек, что скорбел бы по его безвременной кончине. Драко тихо вздохнул, отгоняя от себя тягостные мысли, и прислушался. Казалось, что он находится в помещении один, но это было не так. Откуда-то слева раздавалось тихое неспокойное дыхание вперемешку с сопением носом. Пусть его острый слух это и уловил, но он продолжил притворяться спящим. Не было нужды обличать то, что сознание давно уже вернулось к владельцу. В конце концов, он не знал, собираются ли его снова избить. Время текло слишком медленно — Драко едва досчитал в голове до тысячи, но ему казалось, что прошла целая вечность. Рядом то и дело раздавался шум — тихое чертыханье, посвистывание и громкое, раздражающее чавканье. Драко почему-то не чувствовал опасности. Или, возможно, ему было уже все равно — в конце концов, он был готов к смерти тогда, когда проснулся в пылающем поместье. А еще ему было по-детски любопытно, как выглядит тот, кто находился рядом. Несколько секунд понадобилось, чтобы решиться — Драко не хотел разоблачать себя. С другой стороны, лежать без движения едва ли имело смысл — рано или поздно пришлось бы что-то предпринять. Драко осторожно приоткрыл один глаз. И тут же встретился с чужим веселым взглядом — это был тот же мальчишка, который распахнул шкаф. Рыжая спутанная копна, давно не знавшая расчески и смутно напоминающая Уизли, обрамляла худое лицо, а выраженные карие глаза, ненормально большие по сравнению с остальным лицом, упрямо уставились на Драко. До этого мальчик грыз яблоко, но увидев, что Драко проснулся, спешно прожевал, и только после этого хмыкнул: — Так и знал, что ты не спишь. В детстве Драко часто притворялся спящим — тогда отец аккуратно переносил его в постель из гостиной. Раньше он был уверен, что его притворство выходит просто блестяще. То, что какой-то мальчишка сразу разоблачил его, слегка мазнуло по давно растоптанному самолюбию. С минуту Драко понадобилось, чтобы сформулировать ответ. Он не помнил, чтобы мальчик находился в комнате во время его избиения — будто куда-то испарился. Может, бегал позвать на помощь. — Я только проснулся, — ответил в конце концов Драко. — Конечно, конечно, — Мальчишка яростно закивал головой, хитро улыбаясь и всем своими видом показывая, что знает о лжи. Несколько минут они провели в молчании. Рыжий дожевывал яблоко, а Драко понятия не имел, что ему стоит сказать. На удивление, он испытал к этому мальчику странную симпатию. Спустя годы презрения от каждого встречного, тот был первым, кто не смотрел на него свысока. Казалось, что он и понятия не имеет о том, что Драко творил на войне. Приятно было вот так посидеть в тишине, не чувствуя витающий в воздухе ненависти. — Сколько тебе лет? — Наконец нарушил безмолвствие Драко. — Одиннадцать. А тебе? — Скоро исполниться двадцать пять. — Нашему кэпу тоже двадцать пять, — Рыжий почесал макушку непринуждённым жестом. — Или двадцать шесть. Около того. — Кэпу? — Ага, — Мальчишка заулыбался. — Ты скоро с ним встретишься. Его зовут Джеймс. Драко кивнул и комната вновь погрузилась в молчание. Он задумался. Этот рыжий мальчика, очевидно, не представлял опасности, но что насчет других членов команды? Он не мог даже представить, что сделает ему капитан. И пусть сейчас Драко чувствовал себя относительно расслабленно, вполне возможно, что появление упомянутого Джеймса станет его приговором. Эмоции, видимо, слишком явно отразились в его нахмуренных бровях, потому что мальчик протянул своим задорным голосом: — Тебе не стоить боятся Джеймса. Это Том у нас без тормозов совсем, а Кэп нормальный. — Кто такой Том? — Драко поморщился, чувствуя себя несмышленным котёнком. — Наш старпом и квартирмейстер в одном лице, — Видя замешательство на лице Драко, он пояснил. — Старпом — это помощник капитана, а квартирмейстер — важный человек, который отвечает за припасы и все такое. — Это он меня избил? Мальчишка поколебался мгновение и кивнул, при этом на лице его показалась явная неприязнь. — Поговаривают, что до корабля жизнь у него была не лучшая. Наверное поэтому у него непорядок с головой. — И почему тогда его вообще взяли на ваш корабль? — Драко спросил крайне серьезно, но мальчик почему-то звонко рассмеялся, будто услышал самую смешную шутку в его жизни. — На наш корабль только таких и берут: нищие, обездоленные и поехавшие, — с трудом проговорил он сквозь смех. — Или ты ожидал от пиратов сброд высококультурных господ? Драко заторможено моргнул, пока одна-единственная мысль судорожно стучала в голове: Пираты. Мерлинова борода. Пираты.