Черные волны и яркие звёзды

На самом деле, Драко даже не знал, как ему реагировать. Все его познания о пиратах ограничивались детскими сказками, услышанными перед сном много лет назад. Пираты едва ли когда-то действительно интересовали его — он предпочитал слушать или о мальчике-который-выжил, или о динозаврах, давно населявших землю, или, в крайнем случае, о звездах, луне и солнце, но никак не о грубых неотёсанных пиратах, развлечения ради крушивших судна друг друга. Однако сейчас его скудные сведения дополнились образом агрессивного одноглазого пирата, чьи кулаки прошлись по каждому из ребер в его теле. Рыжий мальчишка, посчитавший явное удивление на лице Драко за ужас, поспешил его успокоить: — Можешь пока выдохнуть. Если бы Кэп захотел, он бы давно отправил тебя рыб кормить. Но он даже приказал потратить на тебя ту тибетскую настойку, которая лечит любые переломы. Считай, ты пока в его милости. Только после слов мальчишки Драко осознал, что его кости действительно не сломаны. Он, конечно, ощущал тяжесть и неприятное тянущее чувство под кожей, но конечности были целы. — Если бы этот ненормальный квартирмейстер меня не избил, вашему капитану не пришлось бы тратить на меня тибетскую настойку, — Драко хмуро стрельнул глазами в сторону и тут же поспешил захлопнуть рот. — Если бы твоя дурная голова не решилась влезть на пиратский корабль, наш квартирмейстер бы и пальцем тебя не тронул, — прозвенел властный звучный голос, эхом отражающийся от стен. Драко не мигая уставился на говорившего. Высокая стройная фигура возвышалась в дверном проеме. Сперва Драко абсурдно показалось, что это давно пропавший Гарри Поттер подпирает дверь, но то был лишь секундный мираж. Несмотря на схожие с давно знакомыми черные густые волосы, лежавшие на голове как попало, несмотря на яркие глаза, с насмешкой взирающие сверху, это был не Гарри Поттер. Кто-то неуловимо похожий, но все же не он. Черты лица были острее, плечи шире, да и выражение лица не имело ничего общего со старым добрым героем — несмотря на расслабленность позы, на лице читалась жесткая отстраненность и равнодушие, а непроницаемый холодный взгляд мог уверено пригвоздить любого к полу. Не проронив ни слова по пути, мужчина по-театральному гордо прошествовал к деревянному стулу, стоящему напротив кровати. — Иксан, выйди. Хочу поговорить с нашим гостем наедине, — Рыжий мальчика, чье имя было впервые произнесено перед Драко, беспрекословно подчинился и засеменил на выход. Подождав, когда за ним закроется массивная дубовая дверь, незнакомец продолжил. — Я капитан этого корабля. Можешь звать меня Джеймс Эванс. — Меня зовут Драко Малфой. — Я знаю, — Джеймс расслабленно откинулся на спинку стула, не разрывая зрительного контакта. Даже толстый слой одеял не давал чувства уюта и защищенности под его незримым давлением. — О чем ты, Малфой, думал, когда решил влезть сюда? Неужели гигантское черное полотнище, развевающееся по ветру над палубой, не дало тебе понимания, что сюда лучше не соваться? Несмотря на детский порыв закатить глаза, Драко сдержался, и вместо этого произнес с ноткой показного раздражения: — Я не помню, как попал на корабль. Я скрывался от преследования, потерял сознание, а очнулся уже здесь. Я бы по собственной воле ни на шаг к пиратам не приблизился. — И кто же тебя преследовал? — Джеймс заинтересованно подался вперед, на лице его мелькнула тень любопытства. Драко не хотел отвечать. Он не чувствовал и следа магии на корабле. Разве можно объяснить какому-то магглу, почему весь магический мир, некогда воевавший на светлой стороне, объявил на него охоту? — Я в прошлом много дерьма сделал, так что есть за что. — Я спросил не причину, по которой тебя преследовали, а кто это был, — тон Джеймса похолодел. — Люди из прошлого, которые решили обвинить меня во всех бедах, очевидно. Ублюдки сожгли мой дом, предварительно уничтожив мою жизнь, а напоследок хотели убить. Достаточно подходящий ответ? — Сойдет, — Джеймс усмехнулся, будто слова Драко совсем не тронули его душу. — Ты напоминаешь маленького избалованного аристократа. К тому же, ты слишком хилый для работы на корабле, — его тон в момент посерьезнел. — Тебе придется славно постараться, чтобы я позволил тебе остаться. — Что за? — Возмутился Драко. — Я не собираюсь тут оставаться. Просто дайте мне уйти при следующем заходе в порт. Джеймс одарил Драко снисходительным взором, словно тот был полным мечтаний ребенком. В отблеске ламп на мгновение почудилось, что мышцы лица его напряглись, будто он пытался скрыть улыбку. И пока левая рука небрежным жестом взлохматила собственную прическу, внешне он остался абсолютно беспристрастным. Драко стоически выдержал чужой насмешливый взгляд, сдерживая желание поежиться, и нахмурился. На этом корабле все были странные. — Следующая швартовка грядет не меньше, чем через месяц, Малфой. До этого момента я не собираюсь кормить твой рот безвозмездно. Можешь, конечно, отдаться морскому дьяволу под покровом ночи, но вряд ли ты так старательно убегал от смерти, чтобы отказаться в итоге от единственного шанса на жизнь. — Я ничего не знаю о пираткой жизни. Не боишься, что утоплю ваш корабль раз в пять раньше, чем суждено? Джеймс усмехнулся, внимательно разглядывая Драко. — Когда много лет назад я попал на этот корабль, то тоже ничего не умел, — на его лице мелькнуло что-то, смутно напоминающее тоску. — Но, как видишь, вот где я оказался в итоге. — Может ты просто баловень судьбы, Эванс, и тебе повезло? — Моя жизнь сплошь и рядом кишит неудачами и потерями, — Джеймс мимолетно нахмурился, выражение его лица задумчиво застыло. — Тебе не стоит так бросаться словами. Драко смутился, осознавая, что сказал лишнего. На несколько мгновений повисла липкая тишина, пока каждый думал о своем. Вряд ли разговор имел продолжение. Капитан был не слишком-то болтливым и не горел желанием знакомиться с Драко поближе. Его мотивы были покрыты сумрачным ореолом тайны, не позволяющим себя разгадать. Даже для человека, разбиравшегося в человеческих эмоциях достаточно, раскусить его оставалось непосильны задачей — у серьезного и хладнокровного капитана не было ни единой причины, чтобы сохранять бесполезную жизнь и, более того, даровать незнакомцу кров. Пока капитан не спешил уходить, Драко старался разглядеть того более внимательно. Четко очерченная челюсть, которую мягко облизывали тени от пламени лампы, низко посаженные брови и глаза, в которых чернильной лужей плескалась пустота. — Сколько тебе лет? — Напоследок спросил Драко, чтобы не оставлять за их разговором неловкости. — Скоро исполнится двадцать пять. — Мне тоже, — Джеймс в ответ лишь кивнул и поднялся, поспешив покинуть каюту и сохранив на лице странно-задумчивое выражение. *** Дни сменялись друг за другом в бесконечном течении. Драко стремительно выздоравливал, больше не чувствуя боли в израненных частях тела — по словам Иксана, с которым они успели неплохо подружиться, все дело в чудодейственной настойке. Всю жизнь мечтавший стать зельеваром Драко, конечно, попытался выяснить ее состав, но Иксан этого не знал, а Джеймс отказывался раскрывать тайну тибетских монахов. Он иногда захаживал в каюту, где Драко пролеживал свои дни, и перебрасывался с ним парой слов, однако толкового разговора у них так и не состоялось. Однажды Искан рассказал, что на самом деле эта каюта принадлежит капитану, но Драко позволено жить в ней до выздоровления. Выяснилось, что все дни пребывания Драко на корабле, Джеймс теснился в другой каюте вместе с квартирмейстером и коком. Немыслимые жертвы для незнакомца. Как бы не было любопытно, выяснять причину такого к себе отношения не имело смысла, потому что нежеланные вопросы все равно игнорировались. В свободное время Иксан много болтал о жизни на корабле, пересказывал все новости в лицах, превращая каждый рассказ в эмоциональное представление. Понемногу Драко удалось выучить состав команды и положение, которые пираты занимали в иерархии. Команда корабля «‎Оставленная надежда»‎ не была слишком большой. Она насчитывала около пятнадцати человек, многие из которых имели несколько должностей для удобства, а также были обучены некоторым основам других, на случай смерти кого-то из команды. Иксан, вместе с еще одним парнишкой, были юнгами. Они выполняли мелкие поручения, а также регулярно драили палубу вместе с матросами. Драко опасался, что после выздоровления Джеймс отправит его заниматься именно этим — круглые сутки возить шваброй под палящим солнцем. Еще несколько дней назад тот сообщил, что безделье Драко подходит к концу, и попросил вскоре дать ответ, собирается ли он остаться на корабле по истечении полутра месяцев, или планирует высадится при первой возможности. Иксан уговаривал его ответить согласием, но сомнения ульем роились в голове Драко круглыми сутками. Он все еще опасался — из всей команды ему удалось познакомится только с юнгой и капитаном, но ведь были и другие — возможно беглые преступники, воры и убийцы. Если даже второй по важности человек на корабле не гнушался избиением беззащитных, то чего ожидать от необразованных матросов? Драко даже не решался выйти за пределы каюты, желая отсрочить встречу с остальными членами команды. Иногда он от скуки вставал и бродил по комнате из угла в угол, чтобы размять ноги, но никогда не приближался к двери. Конечно, ему хотелось наконец увидеть океан во всю его ширь, а не через маленький иллюминатор в каюте капитана, а также вдохнуть соленый влажный воздух полной грудью, однако саднящие синяки от чужих кулаков здорово отгоняли желание покинуть безопасное место. Иксан убеждал его, что среди членов команды нет подобных Тому, что все из них хорошие люди, с добротой относящиеся в первую очередь к самому Иксану, но Драко не мог полагаться лишь на его слова. В конце концов, Искан рос на глазах команды, попав на корабль в очень юном возрасте, и нелегкая судьба этого ребенка могла вызвать сочувствие даже у самых матерых пиратов. Драко же тайком влез на корабль будучи взрослым, почти сразу же попал в неприятности, а после этого еще две недели трусливо прятался в каюте капитана, страшась показаться на глаза всем остальным. К тому же, пираты в представлении Драко все как на подбор являлись неблагополучными бандитами, а он сам был выходцем высшего света, который они винили во всех бедах. И пусть Драко за годы презренной жизни почти избавился от аристократичных повадок, но даже Джеймс, поговорив с ним ровно две минуты в первую встречу, отметил, что он напоминает аристократа. После войны, во время мучительно долгих часов в залах Визенгамота, во время предварительного заключения в камерах Азкабана, пока где-то там в министерстве велись ожесточенные споры, у Драко было единственное развлечение — думать. В холодных промозглых камерах посреди океана ему только и оставалось, что вспоминать и размышлять, а иначе недолго было превратиться в сумасшедшего заключенного, подобно тем, чьи крики Драко до сих пор слышал в кошмарах. Суды были нескончаемо растянуты, дело каждого пожирателя рассматривалось с особой скрупулёзностью, а вся подноготная десятков семей стала общественным достоянием. Многих казнили или приговорили к поцелую дементора, некоторых отправили на пожизненную ссылку в Азкабан, а кто-то, как Драко, остался на руинах жизни в пропитанных кровью поместьях, лишенный магии и средств к существованию. Такая участь была уготована большинству юных пожирателей, которые не успели совершить серьезных преступлений. Однако Драко, пусть ни разу не выпустивший аваду из палочки, все же провел пожирателей в Хогвартс, добровольно принял метку и едва не убил Дамблдора по приказу Темного Лорда. Наказание ему грозило серьезнее, чем его сокурсникам-слизеринцам. Его спасли воспоминания из поместья, когда он не выдал Поттера пожирателям, а также Нарцисса, которая, как выяснилось, солгала Темному Лорду, чтобы сохранить жизнь героя. Но даже несмотря на переданные воспоминания, судьи сомневались в принятии решения, а общество уже тогда требовало крови пожирателей. Какой-то отдаленной частью души Драко надеялся, что однажды Поттер ворвется в зал суда и скажет всем тем, кто смотрел на семью Малфоев с злорадной жестокостью, кто требовал для них высшего наказания, что они некогда помогли ему. Подтвердит - Малфои не такие уж и плохие. Этого, очевидно, не произошло. Поттер, всю жизнь геройствовавший ради других, ни разу не появился ни на одном заседании, чтобы сказать хоть слово. И пусть Драко понимал, что тот едва ли хоть когда-то выступит на его стороне, терзающая мысль о том, что Поттеру достаточно было сказать одно геройское предложение в защиту, и наказание стало бы в разы мягче, преследовала его бессонными ночами. Справедливости ради, Поттер вообще нигде не появлялся после окончания войны. Дом на Гриммо пустовал, на публику герой не выходил. Последний раз Драко, как и большинство других магов, видел его на поле боя. А затем он пропал. Без предупреждения, без малейшей даже записки — оставил все, что у него было, и исчез. Журналисты, министерство и даже близкие друзья суматошно искали его в каждом уголке Британии, но так и не нашли. Многие месяцы его лицо значилось на первой полосе самых издаваемых журналов, а прямо под колдофото всегда чернела надпись, меняющаяся изо дня в день: «‎День шестой. Гарри Поттер не найден.»‎ «‎День пятнадцатый. Гарри Поттер не найден.»‎ «‎День сто восемьдесят седьмой. Гарри Поттер не найден.»‎ Не найден. Теперь это был официально закрепленный за Гарри Поттером статус: национальный герой Магической Британии, победитель лорда Воландеморта, мальчик-который-выжил, пропавший без вести любимец, так и не найденный спустя две тысячи пятьсот семьдесят дней. Естественно, спустя столько лет, сводка не осталась на первой полосе. Постепенно она переносилась все дальше и дальше вглубь страниц, пока окончательно не была вытеснена актуальными новостями. Теперь упоминания Гарри Поттера можно было встретить лишь в значимые даты, да на страницах разоблачительных статей. Много кто пытался отыскать героя за эти годы, да только никому это не удалось. Даже знаменитое трио, в мгновение ока ставшее четой Уизли, утверждало, что понятия не имеет, где находится Гарри. Драко не очень-то им и верил. Слишком уж спокойно они расхаживали на интервью и отвечали на каверзные вопросы журналистам для людей, чей дражайший друг неожиданно пропал. Однако все эти размышления оставались в голове Драко — он больше не имел права их высказывать. Газеты и журналы стали единственной связью с миром для Драко после вынесения приговора — поместье он старался не покидать. Сначала находился под домашним арестом и ухаживал за медленно угасающей Нарциссой, а потом ушел в добровольное затворничество. Конечно, иногда нужно было наведываться в магазины чтобы купить продуктов и необходимые вещи, но каждый такой выход превращался в настоящий ад. Магическая общественность была недовольна слишком мягким приговором для детей пожирателей и мелких сошек Лорда, которые не принесли ощутимого вреда во времена войны. Когда Визенгамот впервые огласил результаты заседаний, все вокруг словно обезумели. Гигантские толпы появлялись у поместья днями, сменяясь на ночь другими, творя бесчинства и пытаясь проникнуть на территорию. Желающих устроить самосуд было настолько много, что установленная вокруг особняка защита едва справлялась с напором. Из газет Драко знал, что такое творится не только вокруг его семьи, но и у других бывших пожирателей тоже. Спустя год шумиха поутихла, но люди все равно продолжали преследовать Драко на улицах, тайком накладывая заклинания. Несколько раз он даже словил круциатус в проулках на Косой Аллее — оставленный страдать на холодном и влажном каменном полу, корчась от нестерпимой боли, он слышал, как за поворотом громко смеялись дети и шутливо ругались беззаботные взрослые. Некоторым не удавалось отделаться одним лишь круциатусом. Такие смерти не афишировались на публику. Иногда сообщения об убийствах оставшихся на свободе пожирателей публиковались — на последних страницах, рядом с теориями заговора про сковородки и сомнительными рецептами моющих средств. Драко долистывал до них лишь потому, что просматривал всю прессу, которую удавалось достать, от начала и до самого конца, чтобы знать настроения в обществе. А настроение было так себе. Немного времени прошло с отгремевшей победы над злом, как люди, особенно яростно настроенные к избежавшим наказания, начали объединяться в отряды. Они прозвали себя «‎охотниками за пожирателями»‎‎. Несмотря на то, что так называемые охотники были преступной бандой, в министерстве не торопились привлекать их к наказанию. Фактически, они заручились едва ли не поддержкой — пусть никто и не признавал этого открыто. Стоило лишь наказать парочку лидеров, и нападения бы прекратились, однако они не только продолжались, но с каждым разом становились все более и более жестокими. Министерство не могло не знать об этом — даже предпочитавшие доныне молчать газеты начали освещать случающиеся по ночам погромы и убийства, пока министерство вещало лишь про массовую путаницу сов и свеже отстроенное крыло Хогвартса, которое пострадало от войны. Однако проблема была не только в министерстве, закрывавшем на преступления глаза. Проблема была в том, что охотников поддерживало все магическое общество, жаждущее мести за смерти близких. Так называемые охотники преследовали и запугивали всех, кого считали виновным в былых преступлениях. Они жгли поместья, врывались в дома и уничтожали семьи. Беззастенчиво использовали круцио на недавних еще подростках, нападали и на детей Слизерина, которые во времена войны учились не старше третьего курса или даже не получившие тогда письмо в Хогвартс. Драко знал, что они придут за ним. Ему удалось избежать кары столь долго лишь потому, что поместье было защищено слишком сильно, ибо каждый предок рода Малфой вложил свою магию в охранный барьер. Стоило магической защите пасть из-за отсутствия поддержки, и вскоре родовой особняк Малфоев воспылал огнем. Охотники, конечно, надеялись, что последний из рода превратился в пепел вместе с домом, но Драко в очередной раз удалось избежать смерти. Однако он понимал, что возвращаться в Магическую Британию было нельзя — стоит хоть кому-то прознать, что Драко жив, и его тут же бы настигла смерть. Возвращаясь к размышлениям над предложением Джеймса, Драко осознал, что выбора у него нет. Вернуться в родную страну не представлялось возможным, а средств к существованию не было совсем. К тому же, он ничего не знал о маггловской жизни и ни дня не работал. Сойди он на берег, и охотникам за пожирателями не пришлось бы даже прикладывать усилия, чтобы его убить. И пусть многие были бы рады его смерти, если последний наследник рода Малфоев погибнет от голода в каком-то безызвестном переулке на окраине мира, то тут же он и умрет второй раз уже от позора. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошли. Еще до появления в поле зрения Драко знал, что это Джеймс. Он всегда делал два предупреждающих стука с перерывом в полторы секунды между ними. К тому же, помимо него в каюту наведывался только Иксан, который вообще не имел привычки стучать, сколько бы Драко не пытался его к этому приучить. Капитан вошел в комнату твердым уверенным шагом, заставляя даже воздух вокруг себя загустеть. Его свободная рубашка колыхалась от каждого шага, который тяжелые массивные ботинки отбивали о деревянный пол. Драко сосредоточил все внимание на Джеймсе, который остановился прямо напротив кровати ровно там же, где сидел две недели назад. — У тебя было достаточно времени подумать, — четко проговорил он, не церемонясь. — Ты, Эванс, когда-нибудь принимал настолько важное решение всего за несколько дней? — И пусть у Драко уже был готов ответ, он не отказал себе в удовольствии заставить капитана позлиться. — Бывало, что и за несколько секунд принимались решения важнее, — Джеймс не повелся на провокацию. То ли был не в настроении язвить в ответ, то ли не придумал очередную остроумную фразочку. — Нужно ли мне будет давать какую-то особенную клятву верности? Или я стану пиратом, как только договорюсь об этом с тобой? — Ты станешь пиратом, как только возьмешь на абордаж свое первое судно, добыв несколько сотен фунтов золота. Ну или как только вычистишь свою первую сотню палуб в качестве матроса, — на лице Джеймса появилась отстраненная улыбка, не содержащая в себе и капли тепла. — Не хочу драить палубу. — Твои аристократичные пальчики к этому не приучены? — Спросил Джеймс, тихо хмыкнув. Видимо повеселел. Драко на его слова насупился, бросив хмурый взгляд. — С чего ты решил, что я аристократ? Джеймс усмехнулся, решив не отвечать на вопрос. Вместо этого он направился на выход из каюты и, остановившись у самой двери, произнес: — Иди за мной. Драко знал, что рано или поздно ему придется оставить безопасную зону. И когда он степенно поднялся, чтобы впервые за две недели покинуть каюту вслед за капитаном, его колени почти не дрожали. На удивление, радость от встречи с океаном побеждала в борьбе со страхом неизвестности. *** Снаружи все было залито ярким весенним солнцем. Казалось, что оно впервые было настолько ясным и живым — обычно до окруженного тенистым лесом поместья солнечные лучи не добирались. Да и Драко нечасто покидал особняк. Он прищурился, прикрыв солнце рукой, и осмотрелся. Вокруг до самого горизонта простирался океан. Вода была везде, куда только мог добраться человеческий взгляд. Драко впервые видел океан изнутри. До этого момента он всегда смотрел на него с берега — песочного и желтого-желтого, когда бывал на отдыхе с родителями, или скалистого, когда стоял на вышине утеса, обдуваемый ледяными ветрами, но никогда так. Никогда ему не удавалось обхватить океан взглядом, а сейчас вообще казалось, что он бесконечен. Словно где-то там под толщей похоронены все города и страны, а Драко возвышается над всем этим, наконец оказавшись свободен. Драко с восторгом обернулся на Джеймса, поймав его до странности внимательный взгляд, и тут же отвернулся, чтобы вновь посмотреть на океан. Он так давно его не видел, разве можно хоть на мгновение оторвать взор? С придыханием Драко выдохнул весь воздух из легких, чтобы тут же сделать долгожданный вдох и почувствовать давно забытый, запертый в недрах памяти запах. Соль, йод, амбра. Немного горьковатых водорослей, а также влажной древесины — этого было достаточно, чтобы захотелось задержать дыхание от трепета в груди. Неосознанно Драко схватился за рукав Джеймса, чтобы убедиться в реальности происходящего, но мгновением позже отдернул себя. Он не знал, уместно ли его неумеренное проявление чувств. Его взгляд через плечо нашел лицо Джеймса, который вовсе не выглядел раздраженным. Он едва заметно улыбался, и Драко захотелось улыбнуться тоже. Хотелось сказать что-то, но слов не находилось — всех словарей мира было недостаточно, чтобы описать творящуюся в его голове бурю. Вместо слов Драко быстро зашагал к краю палубы. Не долго думая, он свесился с фальшборта, опасно повиснув над бездной. Ему хотелось увидеть, как дубовое днище корабля рассекает волны, оставляя за собой протяжную дорожку пены и поднимая в воздух мириады брызг. Почти сразу на его плече оказалась тяжелая рука, крепко удерживающая от падения. — Решил все-таки отдаться морскому дьяволу, Малфой? — В его голосе промелькнули нотки веселья. — Иди ты. Просто рад наконец покинуть твою душную темную каюту. — Как только ты займешь гамак по соседству с толпой матросов, то сразу заскучаешь и по душной, и по темной капитанской каюте, которая так долго терпела твое в ней нахождение, — Драко не стал отвечать на чужую насмешку, лишь высокомерно вздернул бровь и в несколько шагов отошел от фальшборта, небрежно сбросив чужую ладонь со своего плеча. — Спасибо, Эванс, что придержал. — Когда в следующий раз решишь свеситься с борта вниз, меня может рядом и не оказаться. — О, ну если мне понадобится помощь или надежная хватка, то я тебя обязательно позову. — Рад, что ты, Малфой, считаешь мою хватку надежной. Драко усилием воли подавил желание пихнуть того в плечо. Джеймс Эванс был невыносим. *** Тем же днем невыносимый он провел для Драко персональную экскурсию по кораблю. Он состоял из трех этажей. Самый верхний, находящийся прямиком под солнцем — палуба. На ней и располагалась каюта капитана, рядом с которой высился крошечный камбуз, служивший для приготовления пропитания на всю команду. На противоположной стороне палубы высилась гигантская носовая фигура, выточенная из дерева искусными мастерами. Она представляла собой тонкого красивого журавля, выпархивающего в моря с самого кончика, за которым струились аккуратные ветки деревьев с листьями, которые он покидал. Казалось, что журавль вот-вот взлетит и упорхнет в бескрайнюю даль — настолько умело была выполнена работа. Сразу под палубой находился боевой арсенал корабля, состоящий из пушек и оружий, а по соседству с пушками, на толстых шершавых столбиках из дерева, висели гамаки для матросов. Одному из них предстояло стать для Драко спальным местом — Джеймс указал на желтовато-грязный гамак из плотного брезентового материала, висевший чуть поодаль от остальных. При первом лишь взгляде на него Драко мигом понял, о чем Джеймс говорил ранее — ему тут же захотелось вернуться назад в теплую мягкую кровать капитана. Пережив несколько стадий отвращения, он под насмешливым взором Джеймса попытался присесть, но тут же свалился на пол, запутавшись в тканях. Решив оставить борьбу с гамаком на потом, Драко фыркнул и двинулся вглубь корабля. Самый нижний этаж звался трюмом и выполнял функцию склада. Там, в ледяных ящиках, хранились продукты, а бочки, стоящие вдоль стен, были доверху наполнены горьковатым ромом и кроваво-красным вином. В трюме было промозгло и темно, а также слышалось, как волны с грохотом разбиваются о днище совсем рядом. Там было пусто — никто не желал лишний раз спускаться в густившийся мрак. Отблески огня от керосиновой лампы отражались в блестящих в темноте зрачках Джеймса, когда Драко перевел на него взгляд, закончив оглядывать трюм. Теплый пламенный свет очерчивал черты лица, делая их выразительнее. Словно вышедший из схлопнувшейся позади тьмы, его окружал мифический ореол магичности. Не тот, который среди толпы людей мог выдать волшебника, а тот, который любили описывать в художественных книгах магглы, принадлежавший скорее не настоящему колдуну, а сказочному. Однако на деле то было не более, чем игра разума. Естественно, что никакой магической ауры у капитана маггловского корабля и быть не могло — это было всего лишь пламенем, подсвечивающим фигуру в темноте. Джеймс смотрел точно в глаза Драко, который на этот раз упрямо уставился на капитана в ответ. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга, пока мысли их сопровождались гулом океана, от которого их отделял только лишь толстый заслон из древесины, и тихим потрескиванием огня. — Тебе стоит подружиться с командой, — вдруг едва слышно произнес Джеймс, нарушая тишину. — Они не выглядят слишком дружелюбными, — Драко пожал плечами. — Они и не должны. Ты остаешься здесь исключительно потому, что я убедил их позволить тебе стать частью команды. Однако у них нет причин доверять незнакомцу, который тайком проник на корабль, — Джеймс внимательно вглядывался в лицо напротив, пытаясь отыскать там понимание. — Драко, защита капитана и мальчик-подросток, с которым ты подружился, на корабле не дают никаких гарантий. Если на нас совершат нападение, команда может оставить тебя истекать кровью посреди палубы, чтобы успеть помочь своим старым товарищам. Тебе нужно выказаться перед ними сильным молодым человеком, потому что иначе они избавятся от тебя, как от слабого звена, которое может привести корабль на дно. — Это не ободряет на удачное знакомство с командой, знаешь ли, — Драко скривился, но тон его оставался уверенным. — Можешь не доверять им, но заставь их довериться тебе, — Джеймс повел плечом и отвернулся, направившись мимо Драко к лестнице. Он сказал все, что хотел. Но прежде чем тот начал подниматься наверх, Драко задал вопрос, мучивший его всю последнюю неделю: — Доверие команды это, несомненно, важно, но они всегда следуют за своим капитаном. А с чего вдруг ты, Джеймс, решил, что мне можно доверять? — Джеймс замер прямо перед лестницей. Рука, держащая лампу на уровне глаз, слегка дрогнула лишь на мгновение, но Драко этого не заметил. На несколько секунд воцарилась тишина, в которой слышалось лишь дыхание двух людей. Не затягивая липкую паузу, Джеймс произнес хрипловатым голосом: — А я тебе и не доверяю, Малфой. Но мне кажется, что многие заслуживают второй шанс. Можешь считать это им. Он полез вверх по лестнице, позволяя желтому свету очертить его выраженные мышцы под футболкой. Драко молча проводил его взглядом, чуть погодя направившись следом, не желая оставаться в холодном и сыром трюме в темноте. Кровь судорожно стучала в его голове. Слова Джеймса повторялись из раза в раз, словно заевшая пластинка. Второй шанс. Второй шанс. Второй шанс. Что-то во всем этом не давало Драко покоя. Что-то было не так.