Черные волны и яркие звёзды

Драко вздрогнул, и магия мгновенно исчезла, оставляя за собой фантомное чувство жара на самых кончиках пальцев. Около минуты он осоловело осмысливал произошедшее, прежде чем сумел сделать вдох. — О, Мэрлин, — прошептал он в тишину. — Мерлин. Кровь словно ускорилась в венах, и Драко почувствовал, как сердце глухо отбило свой яростный удар о грудную клетку. Неконтролируемо его пальцы затряслись так, что Драко пришлось сжать руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу. — Мэрлин, — повторил он снова. Сосредотачиваясь вновь, Драко закрыл веки, под которыми яркими вспышками картинки сменяли друг друга. Улыбающееся лицо Джеймса сменилось лохматым Поттером курса с третьего, а затем Поттер растворился в призрачном образе молодой матери, какой Драко помнил ее с самого детства. Магия растеклась по венам горячей лавой, пузырясь и взрываясь раз за разом и усмиряясь на положенное место вновь. Волшебство вспыхнуло, и в этот раз Драко даже не нужно было открывать глаз, чтобы почувствовать ее присутствие. Он, конечно, все равно приоткрыл один, чтобы взглянуть, и тут же столкнулся с чужим взглядом. Джеймс стоял в дверях, неотрывно глядя на Драко. — У тебя вышло, — улыбнулся он. — Вышло, — пробормотал Драко. — Не думал, что получится. — Ха-ха, — капитан неловко рассмеялся. — Я ведь говорил. — Смогу я теперь колдовать палочкой? — М-м-м, — промычал Джеймс в задумчивости, присаживаясь рядом с Драко. — Я не уверен. Попробуй. Через секунду в руках Драко оказалась палочка капитана. Тяжелая, длиной около двенадцати дюймов, она была сделана из неизвестного Драко материала. — Что за дерево? — Эвкалипт, — Джеймс пожал плечами. — Эту палочку сделал для меня мастер с затерянного острова, на котором мне довелось побывать. Драко кивнул, и, собравшись с духом, на пробу взмахнул палочкой куда-то в сторону, как сделал однажды в лавке Оливандера. Не вышло. Внутри ничего не шелохнулось, как и снаружи. Скривившись, Драко направил только-только обнаруженную магию на помощь и вытянул руку с палочкой вперед. — Люмос! — сказал он чуть громче среднего. — Люмос! Люмос! Обессиленно опустив руку, Драко скривился. На его плечо мягко опустилась чужая ладонь, осторожно сжимая. — Все хорошо, — прошептал Джеймс где-то в районе макушки. — Тебе просто нужно отдохнуть. Джеймс был настолько близко, что Драко мог почувствовать тепло его тела рядом и дыхание, вырывающееся из груди. Его рука приятной тяжестью ощущалась на своем месте. Драко уронил тихий вздох, аккуратно взглянув на чужое лицо. Глаза капитана были полуоткрыты, мягкий взгляд блуждал по нежным чертам лица напротив. — Что такое? — Прошептал Драко. — Ничего, — Джеймс моргнул, рассеивая наваждение. — Пора спать. Драко кивнул, поджав губы. Темнота потушенной лампы скрыла разочарование на его лице. *** Дни миновали друг за другом — Драко сам не заметил, как прошло больше двух недель с момента его принятия в команду. Каждый день по вечерам капитан терпеливо обучал его основам беспалочковой магии. Драко учился медленно, но старательно. Много лет он вообще не колдовал, так что в первые дни сложно было даже направить течение магии в нужное русло. Со временем Драко приноровился и мог без труда сконцентрировать волшебство в ладонях, однако все еще не получалось выполнить даже самое простое беспалочковое заклинание. Зато за прошедшие вечера он смог вдоволь насмотреться на Джеймса. Тот творил заклинания щелчком пальцев без всякого труда и каждый раз, глядя на это, внутри что-то переворачивалось. Драко будто вновь был первокурсником, которому показали трансфигурацию чайника в мышь. Но еще чаще, когда капитан делал упор на теорию, Драко рассматривал самого Джеймса. Его твердые выточенные черты лица, аккуратные густые ресницы или рассыпавшиеся по макушке волосы, черные, словно вороново крыло. Невольно, но Драко сравнивал Джеймса с Гарри Поттером. Где-то глубоко внутри он чувствовал некий стыд — испытывая явную симпатию к одному, мысли его часто занимал совсем другой. Однако Гарри Поттер в голове был едва ли не постоянным явлением — за прошедшие с войны годы Драко часто возвращался к его образу. Да и в школьные времена он любил и тайком разыскивать черную копну волос в толпе, и ловить взгляд через забитый людьми кабинет или полупустую столовую. И пусть они с Поттером никогда не разговаривали, в молчаливых встречах глазами чувствовалась некоторая близость. Конечно, им не суждено было стать друзьями, но в самые темные периоды своей жизни Драко нравилось вспоминать, как правильно ощущалась чужая спина, прижатая к его груди, когда они спасались из сокрушительной жестокости пожара в Выручай-комнате. Драко никогда не знал, что такое любить. Он любил, конечно, родителей или Панси с Блейзом. По-своему, но любил. Однако большую часть жизни ему казалось, что все романтические чувства это нечто чуждое. Он любил квиддич, стычки с Поттером и чувство крайнего раздражения на его лице. Любил подкидывать на поттеровскую парту штучки из магазина Зонко и любил выражение крайней гордости на его лице, когда Грейнджер выигрывала первое место в очередном конкурсе заучек. Драко, естественно, всегда занимал второе, и не позволял себе даже на секунду допустить досады из-за того, что гордость Поттера направлена не на него. Но любить кого-то романтически? Нет, такого с Драко точно не случалось. Потому Драко и не знал, как назвать чувства к капитану. Он был благодарен за спасение и защиту, испытывал своеобразное волнение, когда видел Джеймса без рубашки, и ощущал, как внутри разгорается целый пылающий костер, стоит капитану звонко и заразительно рассмеяться с его шутки. Иногда он задерживал взгляд на чужих губах, но делал это неосознанно, и сразу же пресекал себя, как только понимал. И тут, на этом пути размышлений, возникала проблема. Много лет назад Драко уже испытывал это, но был уверен, что никогда не любил Поттера. Восхищался, как героем, любовался, как красавцем и гордился, как сокурсником. Но не любил. К тому же, иногда на Драко накатывало ощущение, что он воистину предает Поттера тем, что испытывает такие же чувства к другому мужчине. Это было хуже всего — спустя много лет он имел полное право найти нового человека, что будет занимать все его мысли днями и бессонными ночами. Это было крайне непривычное и дискомфортное чувство. Уже несколько дней подряд Драко засыпал около рассвета, ибо пытался разобраться в себе. Вслушиваясь в мерное дыхание рядом, глядя на расслабленное спящее лицо, Драко думалось, что прикоснуться к Джеймсу хочется так же, как всегда хотелось к Поттеру. В конце концов Драко принял самое правильное, как казалось, решение — не трогать вообще никого. Подавлять в себе желание, как делал это в школьные годы и притворятся, будто ничего не происходит с его сердцем. Это было проблематично — Джеймс будто сам норовился хоть как-то коснуться Драко. Каждый раз объясняя, как творить магию, он брал малфоевские ладони в свои, или то и дело похлопывал Драко по плечу, а если ничего не выходило, то заботливо прижимал к себе. Многие часы они проводили вместе, иногда просто разговаривая и глядя в потолок. Джеймс был, казалось, в каждой секунде дня — и если они не были вместе, то он всегда мелькал где-то неподалеку. И даже когда Драко, рассевшись на палубе, дружелюбно рассказывал какому-нибудь пирату, как лечить кашель или бессонницу, капитан маячил в поле зрения. Зачастую им достаточно было молчаливого обмена взглядами, чтобы понять настроение другого. Что-то ощутимо изменилось в тот день, когда Драко узнал о том, что Джеймс волшебник, но невозможно понять почему. И когда Драко мыслями словно приблизился к какому-то важному выводу, снаружи поднялся шум. Корабль резко качнулся вперед, что было свойственно скорее столкновению с рифом, нежели спокойному плаванию по траектории. Вскочив с кровати, на которой предпочитал предаваться горестным мыслям, Драко выбежал на палубу. На мгновение он ослеп от яркого летнего солнца. Все мысли тут же пропали из головы. Последние несколько дней среди команды ходили разные разговоры, но почему-то рядом с Драко эту тему предпочитали не поднимать. Даже Иксан, привыкший говорить много и прямо, обходил тот разговор стороной. И лишь краем уха можно было услышать слухи о том, что вскоре они причалят к берегу. Куда-то к затерянному среди бесконечного горизонта воды острову, чьи берега круглый год купались в солнечных лучах. Названия этого места Драко не знал, но, втиснувшись в ряды прижимающихся к фальшборту пиратов и взглянув на белеющий недалеко песчаный остров, услышал, что среди своих он именовался Эспоар-И-Айленд. Издали он казался совсем не заселенным. Сразу за полоской песка начинался непроходимый лес высоких деревьев, подпирающих само небо и отбрасывающих длинные причудливые тени. Не было видно и следа человеческого присутствия. Однако остров был настолько большим, что не вмещался в поле зрения даже на четверть, поэтому Драко был почти уверен, что он населен. Позволив себе поглубже вдохнуть изменившийся запах океана, в котором с трудом улавливались нотки эвкалипта и сладких неиспробованных фруктов, сердце его пропустило удар. Неожиданно для себя, Драко понял, почему команда не решалась в открытую поговорить с ним о суше. Даже сам капитан, с которым они разговаривали больше всех. Неожиданно, но в голове всплыл самый первый разговор с капитаном. Тогда Драко пообещал, что сойдет с корабля при первой же швартовке в порт. И вот этот момент, казалось бы, настал. Менее чем через час они окажутся на долгожданной земле. И пусть Драко официально приняли в состав команды, каждый так или иначе понимал, что он все же больше принадлежал земле, нежели океану. Да и хотел ли Драко сам сохранить верность команде, когда на горизонте маячил настоящий шанс и сбежать от преследования охотников за пожирателями, и оставить позади сложные отношения с командой? Драко пришлось приложить усилие, чтобы подавить желание поймать взгляд Джеймса и узнать, какие эмоции он испытывает по этому поводу. Однажды капитан уже спрашивал, хочет ли Малфой присоединиться к команде, и тогда получил согласие. Задумчиво рассматривая берег вдали, Драко впервые подумал, не было ли это вынужденным ответом? Деревянные лодки для переправы на берег в кратчайшие сроки были проверены на прочность и снаряжены необходимыми припасами. Пираты собирали все свои запасы по углам, чтобы можно было потратиться в барах и борделях. У Драко за душой не было ни копейки, поэтому он недолго наблюдал за предвкушающей суетой издали. Однако гигантская деревянная фигура, которую пираты успели закончить в срок, так же должна быть транспортирована на берег, поэтому вскоре Драко уже помогал уместить ее на лодку. Так или иначе, приготовления были закончены раньше, чем солнце достигло зенита. Переправа не заняла много времени. Драко, как целителю, досталось место в одной лодке с капитаном. С ними так же плыл Иксан, который особой должностью не обладал, зато завоевал всеобщую любовь и потому баловался привилегиями самого младшего члена команды. Чем ближе становился остров, тем более задумчивым становилось лицо Джеймса и тем ярче загорались глаза Иксана. Драко же свои чувства описать не мог — с одной стороны, его внутренности предвкушающе сжимались, а с другой, он испытывал настоящий страх. Последние годы его пребывание на суше вечно омрачались внешними обстоятельствами. От своих мыслей пришлось отвлечься, потому что где-то сбоку Иксан решил прожечь в Драко дыру яростным взглядом. Как только он понял, что на него обратили внимание, то тут же сделал лицо более миролюбивым. — Драко? — прошептал он трагичным шепотом. — Иксан, — холодно произнес Джеймс, схлестнувшись с Иксаном взглядами. — Но, Кэп, — он не успел закончить. — Нет. Иксан понуро кивнул, и до самого берега не произнес ни слова. Драко так и не понял, о чем был их молчаливый спор, но капитан в нем, очевидно, победил. Стоило им причалить к берегу, как Джеймс загадочно растворился среди деревьев, напоследок безэмоционально шепнув Драко, чтобы тот не строил никаких планов на вечер. Не то чтобы он собирался, но все же смиренно кивнул вслед удаляющейся спине. Как только Джеймс скрылся среди зеленеющих листьев, Драко обратился к своим собственным ощущениям. Его стопы, освободившись от обуви, послушно утопали в горячем чистом песке, тень от деревьев не позволяла злорадному солнцу обжечь алебастровую кожу, а приятный свежий ветерок холодил разгоряченное тело снаружи. Захотелось сбросить рубашку, но Драко, в отличие от остальных пиратов, сдержался. А далее началось совершенно безумное знакомство с островом. Те пираты, с которыми Драко успел установить приятельские отношения за последние недели, буквально затаскали его по барам. Там, за плотными рядами деревьев, скрывался настоящий рай для любящей отдохнуть молодежи. Десяток баров располагался недалеко друг от друга, отделенный пролеском. Команда побывала в каждом. Драко выпил совсем немного и старался контролировать Иксана, а другие же совсем не сдерживались. Местные, кажется, неплохо знали команду, и каждый новый бар взрывался криком и приветственными аплодисментами, стоило им появится. Слух о прибытии «Оставленной надежды» на остров распространялся со скоростью пожара, и вскоре половина жителей пришла поздороваться лично. Уже изрядно опьяневшие пираты представляли Драко все новых и новых людей. После третьего десятка знакомств он перестал обращать внимания даже на лица, лишь кивал в качестве приветствия. В представлении Драко все пьяные кутежи начинались поздно вечером, однако, когда около полудня он попал в первый бар, там было полно изрядно выпивших людей. До момента у него не было даже времени задавать вопросы, но, пробираясь сквозь пальмовые листья и высокие камни по забытой людьми тропинке к очередному бару, он все же спросил у Иксана. — Что это за остров такой, где местные гуляют с утра до вечера? — Иксан нахмурился, осмысливая вопрос. И пока он думал, что ответить, Драко понял, что все же упустил момент, когда тот успел перехватить пару коктейлей по местным рецептам. — Это вполне обычный остров, — медленно произнес он. — Сегодня пятое июня. День солнечного праздника. — День чего? — Главный праздник местных. Гуляния начались в полночь и будут длиться до самого рассвета. — Ясно, — Драко кинул, чувствуя, что настроение упало с взбудораженного до граничащего с плохим. Пятое июня. Он прикрыл глаза, надавливая на белки пальцами, и мысли вихрем закрутились в его голове. В этот день праздновался солнечный праздник на Эспоар-И-Айленд. А когда-то давно, словно это было в прошлой жизни, пятого июня праздновался день рождения Драко Люциуса Малфоя. *** Солнце давно скрылось за линией горизонта, напоследок блеснув золотыми волнами, а Драко так и сидел среди громыхающей музыки в прибрежном баре. Соленый воздух доносился до чуткого носа вместе с прохладным ночным ветром. Единственный невеселый маг среди всех задумчиво отдалился от других в угол и непроизвольно крутил меж пальцев продолговатый стакан, в котором некогда плескался сладкий коктейль из экзотических фруктов и местного алкоголя. Он не был крепким, но Драко почему-то неожиданно почувствовал в своих конечностях легкость и воздушность. Напряжение покинуло его плечи, но не оставило мысли. Потому, когда на его плече оказалась чужая рука, Драко потерянно оглядел окружение вокруг, прежде чем осознал, что последние полчаса пялился в пустое место на стене. — Веселишься? — Бодро произнес Джеймс, растянув на лице улыбку. — Конечно, — Драко отсалютовал пустым стаканом в его сторону. Несколько секунд между ними была лишь громкая энергичная музыка и молчаливое понимание. — Идем за мной, быстро, — Капитан вмиг посерьезнел, увидев что-то за спиной Драко. — О, Джеймс! — Закричал смуглый мужчина со спутанной копной кудрей на голове. Все взгляды тут же оказались обращены в их сторону — Мой дорогой Джеймс! — Привет-привет, — Джеймс энергично помахал одной рукой всем обывателям сразу, улыбнувшись во все тридцать два, а другой рукой схватил Драко за запястье, аккуратно продвигаясь в сторону выхода для персонала, представленного здесь одним лишь барменом. — Поговорим позже, мои дорогие! С праздником! — Он говорил не совсем искренне, но все приняли его игру за чистую монету. Бар вновь разразился криками и звоном бокалов мгновение спустя, и внимание переключилось на очередной пьяный тост. Даже когда грохот музыки постепенно остался позади, Джеймс все тянул и тянул Драко через заросли куда-то вглубь острова. — Куда мы идем? Джеймс предпочел не отвечать. Вместо этого он крепко сжимал чужое запястье, петляя по извилистым тропам. Свет яркой луны отражался в его глазах бледными полумесяцами, делая выражение лица мягче. Глядя на него, Драко почувствовал, как резко протрезвел. Был ли тому виной резкий пронзительный ветер, буквально швыряющий колючую прохладу в лицо, или то, как правильно ощущался замок их ладоней, сказать было сложно. — Куда мы идем? — Прошептал Драко. — Есть кое-что, что я хотел бы сделать для тебя, прежде чем ты решишь, стоит ли тебе оставаться на корабле. Так или иначе, это будет моим тебе подарком. — Подарком? В честь чего это, — плечи Драко напряглись. Капитан никак не мог знать о его дне рождения. — Не знаю. На солнечный праздник, если тебе обязательно нужен повод. — Ясно, — Драко отвернулся, вглядываясь в тьму меж деревьев. Жар стремительно расползался по его щекам. Прошло не менее получаса, прежде чем они вышли на залитую лунным светом поляну. Те же высокие деревья, что и на берегу, надежно защищали ее от посторонних посетителей. Покосившаяся набок хижина стояла у самой кромки леса, скрытая в тени. Джеймс уверенно двинулся в ее сторону, и Драко оставалось лишь подчиниться. Не медля перед дверью, капитан уверенно толкнул ее, и она сразу поддалась. Внутри царила настоящая тьма. Не было видно ничего дальше собственного носа. Драко не решался произнести хоть слово, а Джеймс, пусть и спокойный, но и сам не торопился вызывать хотя бы люмос. Несколько долгих секунд они стояли в абсолютной тишине, где не было слышно даже покачивания деревьев на ветру, а затем откуда-то, где должен располагаться угол, раздался хрип. — Это ты, Джеймс? — Я. В хижине мигом загорелся свет. Он лился из окон, хотя снаружи стояла непросветная тьма. Перед Драко, на плетеном кресле странного вида сидел мужчина. Внешне было сложно сказать, сколько ему лет. С первого взгляда казалось, что это старик в глубокой старости, но стоило присмотреться чуть дольше, и становилось ясно, что ему не более сорока. Драко крепко сжал чужой рукав, неосознанно прижимаясь к капитану боком. Джеймс же невозмутимо наклонился к уху напряженного мага и прошептал: — Это Сальва. Он маг-отшельник. Давний специалист по магическим следам. Я договорился о встрече с ним для тебя. — Что за? — Драко заговорил сердитым шепотом, то и дело бросая подозрительные взгляды через плечо. — Зачем мне встреча со специалистом по магическим следам? Да и о чем ты думал, — он опустился до низкого шепота, который и сам едва слышал. — Мэрлин, министерство магии охотится за мной, а ты привел меня к какому-то незнакомому волшебнику? Да он же за три галлеона выдаст меня любому, кто будет готов платить. — Нет, — оглушительно громкий голос пронесся, казалось, по всему лесу. — Будь уверен, Джеймс заплатил мне за услугу больше, чем может поставить за твою голову министерство. — Услугу? — Хмуро переспросил Драко, стараясь не задаваться вопросом, каким образом этот отшельник смог услышать их разговор. — Твоя метка, Драко, — вклинился Джеймс. — Он уберет ее. — Ха-ха, — рассмеялся Драко, впрочем, быстро посерьезнел. — Это невозможно. — Сядь, — мужчина встал со своего кресла, показав свои два метра роста. Подтянув деревянный стул, он присел возле кресла, и ожидающе уставился на Драко. Росток надежды лишь слегка дернул своими листьями внутри, а ноги Драко уже сами несли его на кресло. Маг зажег благовония, и мир слегка поплыл. Дрожащими пальцами Драко расстегнул пуговицы на рубашке, впервые позволяя Джеймсу увидеть уродливый шрам на груди, но даже не беспокоился об этом. Обрати он внимание на капитана, то наверняка бы заметил, как болезненно задержался чужой взгляд на белесом следе от опрометчиво брошенной сектумсемпры, но был сосредоточен совсем на другом. *** Саму процедуру Драко даже не запомнил. Его сознание словно помутилось на долгий час. Он смутно помнил ощущение чужой магии, проникающей под кожу, помнил, как пил какой-то отвар, и помнил присутствие Джеймса рядом каждую минуту. Тот держал за правую руку, которая свободно лежала на подлокотнике, пока над другой творилась магия, и выводил на ней какие-то узоры кончиком ногтя. Драко не помнил, дышал ли вообще, но, как только процедура закончилась, как только последняя вязь заклинания сорвалась с губ специалиста, он тут же пришел в себя. Предплечье нестерпимо покалывало изнутри, словно туда воткнули сотни тонких игл, но на это Драко даже не обратил внимания. Предплечье было идеально чистым. Ни единой линии татуировки, ни единого следа черной метки. Хотелось что-то сказать, но слов не нашлось. Драко взглядом нашел Джеймса, и едва сдержал неожиданный порыв. Затем он перевел взгляд на специалиста, который теперь делал вид, что в доме никого больше нет. — Выметайтесь, я устал, — произнес он равнодушно. — Спасибо, — прошептал Драко, спиной пятясь к двери. — Спасибо. — Ага, — запросто кивнул маг, словно не он перевернул жизнь Драко с ног до головы пару минут назад. Свет, льющийся снаружи, постепенно начал тускнеть, и, когда Джеймс с Драко оказались на улице, хижина погрузилась во тьму, какой и была до их прихода. Джеймс молча двинулся в сторону берега, зная, что Драко последует за ним, и дал время обдумать произошедшее. Все случилось настолько быстро и спонтанно, что сложно было до конца осознать. — У меня сегодня день рождения, — неожиданно для самого себя произнес Драко, когда они почти приблизились к кромке воды. — Оу, — Джеймс обернулся через плечо, внимательно вглядываясь в чужое лицо. — Поздравляю. — Спасибо. На самом деле, возможно я немного перебрал с выпивкой по этому поводу, — ложь легко сорвалась с губ. Пусть Драко и выпил прилично, но за время их хождений по лесу все выветрилось до последней капли. На самом деле ему просто нужно было хоть как-то оправдать то, что он собирался сделать. — Оу, — вновь произнес Джеймс, снижая голос до пробирающего на мурашки шепота, словно собирался обсуждать какой-то секрет. — И что теперь? — А теперь я просто до невозможности хочу тебя поцеловать.