Черные волны и яркие звёзды

Джеймс целовался умело — их поцелуй не походил ни на борьбу, ни на танец, а воплощал собой истинный взрыв. Инициативу в поцелуе у Драко нагло выкрали, отвлекая на мягкий укус губы, и все, что ему оставалось, это следовать за чужим темпом, сдаваясь под властным напором. Руки Джеймса резво оказались на пояснице, бегло пробегая пальцами по линии позвонков и притягивая ближе к себе, пока язык исследовал чужой рот. — Что же ты делаешь, — задушено прошептал он, с упоением отрываясь от чужих губ. Лбом он прижался ко лбу Драко, разделяя с ним рваное неспокойное дыхание. Драко в ответ лишь хмыкнул, до боли смеживая веки. Если бы не сильные пальцы, вдавливающиеся в поясницу, едва ли бы он поверил, что происходящее не сон. Мерлин, он на абсолютно трезвую голову поцеловал Джеймса, а тот целовал его в ответ. От осознания их поцелуя Драко захотелось на мгновение застонать. Что теперь делать? Они знакомы всего ничего — и пусть между ними были десятки расслабленных вечеров, сотни шуток и молчаливое понимание, было ли этого достаточно? — Джеймс, — прошептал Драко, слегка отстранившись, чтобы взглянуть в глаза напротив. — А мы, — договорить он не успел — его бессовестно перебили. — Тише, — только и сказал капитан, целуя, наконец, первым. И Драко действительно забыл о своих переживаниях — имели ли они значение, когда чужие ладони прижимали к себе все сильнее, губы целовали все настойчивее, а тянущее чувство где-то в груди прорастало своими корнями все глубже — прямиком к сердцу. *** Очнулся от чувства полного окрыления Драко уже наутро — уже после того, как они до упоения зацеловались, и после того, как оказались в одной кровати и уснули. Зайти дальше Джеймс даже не помышлял. За весь вечер и всю ночь руки его не оказались ниже поясницы, а взгляд так и не помутился дымкой возбуждения. Было ясно, что Джеймса что-то сковывает, но Драко списал это на обычное стеснение. Нельзя сказать, что он сам хотел переспать с Джеймсом сразу после первого поцелуя, но когда капитанский язык исследовал его рот, чувство некоторого неконтролируемого возбуждения накатывало само собой. К тому же, у Драко давно никого не было. Его последний половой партнёр — слизеринец на седьмом курсе, чьё лицо в воспоминаниях было расплывчатым и нечетким. То, что между ними было, даже сексом назвать сложно. Больше проходило на попытку двух подростков хоть на несколько десятков минут избавиться от ощущения неминуемой смерти за спиной. Когда пожиратели рассхаживали по Хогвартсу с палочкой наготове, когда днями готовились к грядущий бойне, втягивая в это и самого Драко с семьёй, хотелось простого человеческого — забыться. Секс, перемешанный с глухим отчаянием и хватающим за горло страхом, навсегда оставшийся в стенах промозглых подвалах, веял тихим отголосками грусти. Ночью, когда Джеймс мерно посапывал за спиной, расположив свои руки поперёк чужого живота и тесно прижимаясь грудью к спине, Драко вспоминал. Вспоминал чужие руки на твоем теле, крепко сжимающие бока, вспоминал быстрые сухие и бесчувственные касания губ в шею, и чувствовал, как внутри глухо бьется печаль. Было ли это тем, что он заслуживал? Шрам уныло заныл чуть выше места, где чужая ладонь согревала кожу. Совсем некстати вспомнился Поттер. Первое мгновение, когда под веками яркими красками вспыхнул давний образ, Драко почувствовал смутный укол вины. Лежа в объятиях одного мужчины, он думал совсем о другом. Однако мысленно возвращаться к Поттеру приятно. Было то следствием светлой грусти об ушедшей юности, или жалкой попыткой ухватиться за то последнее, что связывало с настоящей жизнью, не наполненной побегами и желанием начать все заново, Драко старался не думать. И пока Поттер в воспоминаниях заливисто смеялся с друзьями, наклонив голову вбок, а Драко смотрел-смотрел-смотрел с другого конца Большого зала, и смотрел под веками, подобно проигрывающемуся колдофото, и впитывал. Впитывал заразительный звук смеха, который, будто усиленный заклинанием, проносился через шум обедающей толпы, и бил прямиком по слуховому нерву. Обычно Драко невероятно раздражали звуки, которые исходили от Поттера. Но смех его был мелодичным и звонким, рассыпался на крошечные солнечные частицы, постепенно стихая перед новой волной. Драко нравился его смех. Потому что собственный всегда звучал приглушенно и тускло — несмотря на всю искренность, годами выработанная привычка не отступала даже рядом с близкими друзьями. Смех Поттера же хотелось слушать, пусть он никогда не предназначался Драко. Иногда Драко казалось, что Поттер может вдоволь насмеяться за них двоих. И пусть он никогда бы в этом не признался, но стоило случайно услышать где-нибудь в коридоре несдерживаемую радость Поттера, глубоко внутри на мгновение отпускало напряжение. Часто Драко думал о том, была ли «Оставленная Надежда» тем самым шансом начать сначала. По всему выходило, что да. *** Утром они пошли купаться. Точнее Джеймс утянул Драко к озеру, мягко подцепив за локоть, стоило тому только проснуться. Никаких завтраков в постель, никаких поцелуев с утра. Только холодная обволакивающая вода озера, остужающая кожу жарким утром на солнечном острове. Лучи солнца путались в верхушках темных деревьев, долетая до водной глади золотыми отблесками. Драко заходил в озеро медленно, давая телу привыкнуть, пока Джеймс насмешливо улыбался, успев нырнуть с головой и проплыть приличное расстояние. Абсолютно нагой, он позволял Драко вглядываться в точеные мышцы спины, напрягающиеся при каждом гребке вперед. Расслабленно обняв себя за плечи, Драко вглядывался в отдаленный силуэт, прямо как несколько дней назад. Когда Джеймс развернулся к берегу, сильными рывками приближаясь все ближе и ближе, Драко позволил мягкой улыбке украсить губы. — Замерз? — Джеймс мягко лег на волны чуть поодаль ног, подобно заблудшему русалу, позволившему себе подплыть слишком близко к берегу. — Не успел. — М-м, — промычал Джеймс, подплывая ближе. Драко неловко вглядывался в чужое лицо, всеми силами стараясь не смотреть ниже. А потому, видимо, не успел среагировать, когда Джеймс одним резким движением подтянулся вверх, мгновенно поднимаясь, и сгреб Драко в объятия. Тот натурально вскрикнул, попятившись, но капитанские руки крепко прижимали к себе. Джеймс был холодный. Его кожа, годами впитывающая солнце, теперь была остужена озерной водой, постоянно скрытой в тени. Он прижимался к Драко, его мокрые волосы цеплялись за щеку, а руки по-хозяйски вновь оказались на пояснице. Джеймс уронил тихий смешок в волосы, прежде чем сделал шаг назад — в остужающую гладь озера. Погружение случилось всего на пару мгновений, но Драко успел несильно лягнуть Джеймса в бок. Теперь они оба были насквозь мокрые. — Придурок, — сказал Драко, вынырнув. Джеймс не ответил, зато снова прижался грудью к спине, надежно обвиваясь вокруг малфоевского тела. Драко позволил себе выдохнуть и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на теплоте объятий. Стало неожиданно легко дышать. Легче, чем когда-либо за последние восемь лет. Сильно позже, когда они нанежились в теплой воде под стрекот птиц вдалеке, завтрак все-таки случился. Джеймс сновал по крошечной светлой кухне, а Драко сидел чуть поодаль на мягком стуле и просто смотрел на него, укутанного солнечными лучами. — Ты бы остался здесь навсегда? — Заговорил Драко полушепотом несколько минут спустя. — М-м, — промычал Джеймс, оперевшись спиной о столешницу. Драко взглядом проследил каплю пота, стекающую по прессу прямиком к краю широких штанов. — Не знаю. Многие годы все, чего я хотел — спокойствие. Но здесь, — он мягко оттолкнулся, приближаясь. — Здесь слишком спокойно. — Прям уж слишком? — Позволив подцепить себя за подбородок, Драко сам потянулся навстречу. Джеймс не стал его целовать. Тихо рассмеявшись, он мазнул носом по чужому и отстранился. — Никогда бы не подумал, что ты так охоч до поцелуев. — Раньше не был, — Драко дерзко усмехнулся. — Хочешь сказать, что я единственный удостоился такой чести от самого Драко Малфоя? На секунду Драко почудилось, что он уже когда-то слышал это. Фраза прозвучала так естественно, словно Джеймс говорил такое каждый день, но Драко знал, что это не так. И сама фраза, и обращение были словно из далекого прошлого — то ли из того, от которого он стремился убежать, то ли того, к которому страстно хотел вернуться. Видимо мысли отразились прямо на лице, потому что Джеймс смутился и пробормотал: — На самом деле я бы остался здесь. Может однажды. Это как начать жизнь с нуля. Без ярлыков, без ожиданий и тайн. Вот он я — все, что ты видишь перед собой, и ничего более. — И много у тебя тайн? — Тихо спросил Драко, ощущая приближение к чему-то очень важному. Джеймс отвернулся, цепляясь пальцами за край столешницы до побелевших фаланг. Спина его напряглась, а голова склонилась ниже, закрывая отросшими волосами вид на лицо. Атмосфера мгновенно переменилась — магия утра рассыпалась на частички пыли, пританцовывающие в воздухе. — Нет, — звук прозвучал из-под сжатых зубов. — Но есть парочка достаточно веских, чтобы ты не захотел их знать. — Джеймс выпрямился. — Извини, — сорвалось с губ так легко, что Драко удивил сам себя. Обычно он извинялся только перед отцом, когда был пойман за очередные проказы. Иногда перед матерью, а последний раз и вовсе случился на суде. «Мне жаль» — сказал он тогда под взглядом дюжины присяжных, нескольких журналистов и сотни тех, чьи семьи пострадали из-за него. Чьи дети погибли от руки пожирателей, которых он впустил в школу. «Я никогда не смогу исправить того, что сотворил. Все, что я могу сказать, так это то, что мне очень, очень жаль. Я прошу прощения у всех, кому принес боль. Мне жаль». — Есть вещи, которым следует оставаться в прошлом, — нарушил молчание Джеймс. — Есть вещи, которые я оставил там намеренно. — Конечно, — покорно сказал Драко. — Ты прав. Завтракали в тишине. Позже, когда солнце достигло полудня, Джеймс наслал на дом заклинание сохранения, провел рукой над дверью, запирая ее, и замер, остановив взгляд на лазурной глади озера. Драко вышел следом за ним, остановившись прямо за спиной. От Джеймса пахло озером и последующими попытками приготовить нормальный завтрак. Пахло домом. — Уверен, что хочешь вернуться на корабль? — Уверен, — произнес Драко с напускной твердостью. На душе скреблись кошки — ощущение приближающейся бури никуда не делось. Несмотря на витавшее в воздухе напряжение, Джеймс кивнул, а мгновением позже перехватил его за руку. Шагнув в лес следом за капитаном, Драко позволил себе бросить на дом взгляд через плечо. Он молча провожал их в путь, сверкая блестящими окнами вслед. Драко не позволил себе жалеть ни секунды. Часом позже команда встретила их на причале стройной толпой. Драко нутром чувствовал их удивление от того, что он остался — значит, все-таки не доверяли. Почему-то, стоя под десятком пристальных взглядов, в ладони резко ощущалась пустота. Джеймс выпустил чужую руку, стоило им войти в пределы города. Если Драко и ощутил укол обиды по этому поводу, то не подал и вида. За спинами членов команды маячили жители острова. Каждый из них держал в руках по наполненному мешку или корзине. Казалось, что весь город стекался к причалу в этот момент. Чем дольше Драко стоял среди этих людей, тем дальше они заполняли пространство вокруг. Несколько знакомых лиц из бара протиснулись через островчан прямиком к капитану. — Джеймс, — сказал один из них — тот, что повыше. — Спасибо, что навестили нас в столь значимый праздник. Нам было очень радостно видеть лица наших дорогих друзей в эти дни. — Конечно, — тепло улыбнулся Джеймс. — Мы очень благодарны вам за теплый прием. Наша команда всегда рада возвращаться сюда. Возможно даже больше, чем на какой-либо другой остров, — последние слова он произнес шепотом, словно важный секрет, но их все равно услышала половина из собравшейся толпы. Мужчина весело рассмеялся: — О, мой дорогой Джеймс, ты столь же искусен в лести, как и твой крестный. Он приобнял Джеймса за плечи, и взгляд его почему-то упал на Драко за капитанской спиной. Нахмурившись на мгновение, лицо его почти сразу разгладилось. Он подмигнул. Отстранившись прежде, чем Драко успел среагировать хоть как-то, он выкрикнул в воздух: — Друзья, попрощаемся же с нашей любимой командой! Шквал аплодисментов, криков и свистов достиг ушей Драко секундой позже. На мгновение он отпрянул, стремясь уйти от звука, однако секунду спустя оказался в пузыре заглушающего заклинания. Судя по лицам членов команды вокруг, такой чести удостоился лишь он один. Тихий смешок Джеймса, последовавший сразу за этим, тоже предназначался только ему. *** На корабль Драко вновь добирался в лодке вместе с Джеймсом. С ними также находился Иксан, который был активнее обычного, болтал слишком уж быстро и пересказывал все произошедшее с ним на острове за последние пару дней, и с десяток раз высказал свою радость по поводу решения Драко остаться с командой. Их лодка плыла впереди, за ними следовали остальные. Несколько лодок позади, ведомые одним рулевым, перевозили подарки и дары. Спину Драко прожигал ненавистный взгляд — даже оборачиваться было не нужно, чтобы понять, от кого он исходил. Корабль был пришвартован на некотором расстоянии от берега, чтобы не встать на прибрежную мель, но даже издали Драко видел маячившие на борту фигурки людей. Они стояли прямо у фальшборта и приветственно махали приближающимся лодкам. — Почему они попали на корабль раньше нас? — Несколько человек всегда находились на борту, чтобы следить за тем мужчиной из трюма. — Ого. Ты будешь допрашивать его сегодня? — Да, — Джеймс одарил Драко внимательным долгим взглядом. — Конечно. — И что ожидаешь услышать? — Драко бросил быстрый взгляд на Иксана, который со слишком уж заинтересованным видом перевалился через борт и вглядывался в толщу воды. — Не знаю. Едва ли он скажет хоть что-то стоящее, — Джеймс аккуратно втянул Иксана назад за ворот рубашки. — Не думаешь же ты, что он тут же расскажет, зачем проник к нам? От необходимости отвечать Драко избавил Иксан. Он, оторванный от интересного занятия, завалил капитана несколькими вопросами сразу, так что Джеймс отвлекся на него до прибытия на борт. А уже там, поднявшись наверх, он почти мгновенно исчез на нижней палубе. Пираты, бывшие на корабле до их прибытия, сообщили, что именно там человек из трюма был оставлен в ожидании капитана. Том задал им несколько вопросов касаемо обстановки на корабле и спустился вниз вслед за Джеймсом. Драко подавил в себе смутное чувство беспокойства — в конце концов старпом находиться при допросе права имел больше, чем он сам. Допрос длился долго — солнце успело опуститься до линии горизонта, окрашивая воду в алый цвет, когда с нижней палубы наверх выглянула сначала взлохмаченная голова мужчины, а следом за ней гладко выбритая - Тома. Джеймс не появился. Сердце Драко все равно рухнуло куда-то в желудок, хотя он не то чтобы всерьез полагал, что Том убьет Джеймса тогда, когда команда находилась на расстоянии полутра метров вверх. Для приличия он ненадолго присоединился к толпе, окружившей старпома, чтобы выслушать краткую сводку по ситуации и команды для дальнейших действий, но вскоре осторожно ускользнул вниз, чтобы найти капитана самому. Голос Тома раздражал его до невозможности. Хриплый, высокомерный и насквозь пропитанный гнусностью. Драко не желал слушать не то что приказы — он бы вообще предпочел никогда больше его не слышать. Проблема была даже не в голосе. Например, утренняя хрипотца Джеймса, когда он сонный только отрывал голову от подушки и желал доброго утра, Драко даже нравилась. Просто что-то при виде Тома истошно вопило внутри в предупреждении. С ним явно было что-то не так. Не то чтобы Драко не понял этого раньше, но в последние дни смутное чувство опасности от Тома только усиливалось. Возможно, виной этому были все те ненавистные взгляды, которыми старпом здорово наградил Драко за время нахождения на острове, а возможно активизировалась убитая за десятилетие интуиция, но чувство приближающейся угрозы нарастало. Джеймс обнаружился в трюме. Он стоял, прислонившись спиной к борту, в почти полной темноте. Маленький огонек люмоса кружил вокруг, отблесками сверкая в глазах. Приблизившись, стало ясно, что капитан ссутулился и глубоко погрузился в собственные мысли. В трюме все еще стоял запах стойкий запах крови, пусть и почти вытесненный влажной сыростью. — Как прошло? — Спросил тихо, боясь потревожить мрачную тишину. Джеймс не ответил. — Джеймс? — Никак, — сказал чуть резче обычного, впрочем, тут же смягчившись. — Сказал, что ничего не помнит. Ни того, как попал на корабль, ни того, чем занимался до. Ничего. — Соврал? Джеймс кивнул: — Конечно. Стоило Тому появиться, так он словно попугай заладил, что ничего не помнит. До этого вообще ни слова не произнес. Драко помолчал и приблизился, чтобы мягко обхватить капитана за плечо, прикладываясь лбом к его груди: — Думаешь, Том замешан? — Не знаю, — он слегка повел плечом. —Может, просто обладает большим устрашением, чем я. Драко поднял голову, чтобы взглянуть капитану в глаза. Несмотря на поднятые уголки губ, лицо не выражало ровным счетом ничего, а глаза остались темными и пустым. — Ты хороший капитан, — произнес вдруг Драко, словно прочитав чужие мысли. — Так в этом уверен? — Джеймс невесело усмехнулся. — Том на этом корабле дольше, чем я умею ходить. Он тут дольше каждого, и давно уже метит на место капитана. В последнее время я все больше думаю о том, что, возможно, он справился бы лучше меня, — Джеймс прикрыл глаза. Каменная улыбка застыла на его лице, но в ней не было ни капли радости. — Это чушь, — сказал Драко уверенно. — Ты отлично справляешься. Не зря же ваш старый капитан посчитал нужным сделать приемником именно тебя. — Ну, — Джеймс взглянул на Драко через прикрытые веки. — Мы встретились с ним, когда я был потерянным мальчишкой, которого с размаху бросили во взрослую жизнь. Я хотел убежать — и бежал, пока не встретил его по воле случая. Тогда он ходил под парусами уже несколько десятков лет. Я напился и почти подрался с ним, а он, оказывается, был знаком с моим крестным и узнал меня совершенно случайно — когда я уже замахнулся, чтобы ударить. Промазал, а он предложил отправиться в плаванье вместе с ним. Я тогда настолько устал бежать, что согласился даже на пиратский корабль. Возможно он и сам был очень одинок, но почему-то усмотрел во мне что-то известное только ему. Мы часто беседовали по ночам, стоя у борта и вглядываясь в черноту горизонта, и даже тогда он часто повторял, что видит следующим капитаном именно меня. — Твой крестный, — Драко помедлил, сраженный неожиданными откровениями. — Тоже пират? — Нет, — Джеймс медленно покачал головой. — Он ходил на «Оставленной надежде» некоторое время, был вынужден. Но пиратом никогда не звался. — Как твой крестный познакомился с бывшим капитаном? — Драко медленно обвил Джеймса руками. Чувствовал, что Джеймсу совсем не легко говорить о крестном. — Его дед учился с Капитаном на одном курсе в Хогвартсе. Драко едва не вздрогнул от знакомого слова. Было странно от мысли, что они с Джеймсом происходили из одного мира — даже несмотря на то, что Джеймс обладал магией и регулярно это демонстрировал. — А ты? — Не задумываясь спросил Драко, сомневаясь, что услышит ответ. — Большинству действительно важных вещей я научился здесь. Этому научил меня Капитан, команда и океан. И я сам научил себя многому, — произнес Джеймс с мудрым видом, увиливая от вопроса. Чтобы Драко не спросил ничего дальше, он просто подцепил его подбородок пальцем и поцеловал. Драко, возможно, не следовало так просто сдаваться, но он просто не мог. В груди тут же потеплело, а пальцы на чужой рубашке сжались крепче сами собой. Джеймс целовался увлеченно и настойчиво, задевая языком губы и чужой язык, заставлял внутри разжигаться настоящий костер чувств. А чувствовал Драко действительно много. В первую очередь, конечно, удовольствие. От поцелуя у него так подкашивались ноги, что сложно было удержать равновесие. Вторым чувством Драко для себя обозначил симпатию прежде, чем успел осознать собственные мысли. А поняв, что только что буквально признался Джеймсу в неравнодушии, пусть и мысленно, тут же отпрянул. — Чего ты? — Прошептал Джеймс, юрко облизывая губы. — Ничего, — Драко отступил на шаг назад, вытирая губы рукавом под чужим пристальным взглядом. — Нас тут увидеть могут, вообще-то, — тон выдался ровным и голос почти не дрогнул — личное достижение, учитывая то, как сердце колотилось внутри. — Продолжим в комнате? — Шутил, но сердце Драко пропустило удар. Драко нервно улыбнулся и промолчал, спиной попятившись к выходу. Добравшись до лестницы, он неожиданно бойко для трясущихся ладоней взобрался наверх, оставляя озадаченного капитана позади, и рванул сразу в каюту, игнорируя всех вокруг. Несколько жгучих взглядов сопроводили его, но было совсем не до того, чтобы о них задумываться. *** В каюте Драко не мог найти себе места. Он мерил шагами комнату последние полчаса минимум, но никак не мог успокоиться. Джеймс сразу вернулся к капитанским делам после их приключений в трюме — иногда его властный голос, раздающий команды, доносился из-за двери. Драко мог лишь поблагодарить Мерлина, что он не стал показываться на глаза. Все полчаса, прошедшие в самокопании, Драко думал о том, что непроизвольно пришло в голову во время поцелуя. Симпатия? К Джеймсу, с которым они знакомы немногим меньше двух месяцев? Были ли эти мысли результатом сногсшибательного навыка капитана в поцелуях, или он действительно сумел пролезть в сердце за недолгий период их знакомства, Драко не знал. Годами он убеждал себя в том, что не способен любить. Да и было ли кого? На всех своих сокурсников Драко смотрел свысока — он был умнее, благороднее по происхождению и привлекательнее. Его никто никогда не интересовал. Конечно, существовали друзья, но Драко никогда и в голову не приходило посмотреть на Панси или Блейза в романтическом ключе — это ведь Панси и Блейз, которые на глазах Драко учились держаться на метле и творить свои первые детские заклинания. Как мог он любить их иначе, чем по-дружески? Был, конечно, еще и Поттер, но это другое. Все-таки Драко с малолетства знал его как героя легенд и особенного мальчика. Думал ли он о поцелуях с Поттером? Возможно, но исключительно потому, что однажды подслушал разговор Чжоу с подружкой, где она хвасталась поцелуем с героем. Не более, чем экспериментальный интерес. Засматривался ли он на тело Поттера в раздевалке? Иногда, но тот все же был местным красавцев и спортсменом, ничего удивительного. Бывал ли Поттер в его снах некоторого откровенного содержания? Конечно, бывал — а у, кого, собственно, нет? В конце концов, Драко никогда бы не позволил себе признать никаких таких мыслей в отношении Поттера — это бы не соответствовало их статусу вражды. Но с Джеймсом все было по-другому: он изначально отнесся к Драко с добротой, защищал его так или иначе, был интересным собеседником и искрометно шутил, заставляя улыбаться даже в самые неприятные дни. Заслуживал ли Джеймс его симпатии? Вполне. А заслуживал ли Драко симпатии Джеймса? Ответить было сложно даже самому Драко. Однако Драко было страшно. Не хотелось признаваться, но Джеймсу он здорово доверял. А доверять было страшно. Почти так же страшно как и то, за что Драко корил себя последние годы. На корабле он, конечно, предстал перед всеми как обычный юноша — молчаливый и не совсем любящий подчиняться, но ведь за спиной оставались все те жертвы, трагичным грузом придавливающие к земле. Драко ненавидел погружаться в тягостные размышления с недавнего времени — за годы отшельничества в поместье уже наразмышлялся. Но иначе не выходило. Несмотря на все заверения, что прошлое остается на суше, оно никуда, в действительности, не делось, а кандалами волочилось позади. Именно оно сделало Драко таким. И именно его он так упорно скрывал от Джеймса. Джеймса, к которому Драко все же испытывал чувства. И эта мысль разрывала сердце изнутри. *** Когда Драко устал ходить из стороны в сторону все, что ему оставалось, это лечь на кровать и глядеть в потолок. Однако ничего не делая, он зарывался в мысли все глубже и надумывал все больше. За стенами каюты жизнь текла своим чередом — Джеймса больше не было слышно, зато Иксан вопил на весь корабль. Слов его невозможно было разобрать из-за кружащихся мыслей в голове, но в голове неожиданно всплыли воспоминания о том, как Драко проводил для Иксана занятие вместо капитана. В тот день он рассказал, что изучает вместе с Джеймсом предметы школьной программы — и вынул учебник математики прямиком из-под кровати. Драко подумалось, что он давно не читал книг, а школа обычно включает в себя изучение литературы. Светлая мысль отвлечься на чтение какой-нибудь истории, посетила его голову — и уже через секунду Драко оказался на коленях, заглядывая под кровать. Драко не был уверен, что все учебники для занятий Иксана хранились под кроватью, но там действительно оказалось много всего. Одним мощным движением руки Драко достал оттуда все, стараясь не думать о количестве пыли и пауков. В итоге перед ним оказалась целая бумажная куча. Высока вероятность найти там что-то стоящее. Драко медленно принялся за дело. На секунду мелькнула мысль о том, что это не совсем корректно — рыться в чужих вещах, но, в конце концов, Джеймс все это не особо и скрывал, да и запретов не накладывал. Книги действительно нашлись — классическая английская литература, ничего необычного. Но Драко, подгоняемый уже скорее любопытством, хотел перебрать все до конца. Когда книги подошли к концу вместе с учебниками, остался только один большой плотно набитый конверт. Драко коротко обернулся на дверь — едва ли кто-то появиться в ближайшее время. Было ли этичным заглянуть в конверт, который сам призывно распахнулся в руках? Драко сомневался, но успокоил сам себя мыслью, что Джеймс не стал бы хранить нечто секретное по соседству с учебниками активного мальчишки, заглядывающего под кровать несколько раз в неделю. Осторожно, чтобы не порвать, Драко вынул содержимое конверта. Внутри оказались газетные вырезки. Очень много газетных вырезок. Игнорируя тревожное чувство внутри, Драко начал перебирать и их. Одну за одной, он просматривал заголовки, и с каждым из них дыхание его все учащалось. «Драко Малфой арестован. Что грозит малолетнему преступнику» «Первый день судов над семьей Малфоев прошел безрезультатно — дебаты длились тринадцать часов» «Судьи в замешательстве. Кто выступил неожиданным свидетелем?» «Неожиданные откровения — бывший пособник пожирателей рассказал, сколько крови на руках Малфоя младшего» «Вся магическая общественность возликовала — приговор вынесен первому из семейки Малфоев» И много, много статей в подобном духе — почти все о самом Драко. Некоторые извещали о событиях равнодушно и без окраски; большинство открыто высказывали ненависть и презрение. Настоящая коллекция сталкера — все, с момента ареста. Даже статья про нападения в переулке завалялась где-то ближе к концу, хотя ее надо было умудриться найти. Когда до конца оставалось несколько вырезок, Драко почувствовал подступающую к горлу панику. До этого он не замечал, но собственные руки тряслись сильнее, чем когда-либо, а читать становилось все сложнее из-за мутной пелены перед глазами. Любой вдох давался с трудом, и Драко неожиданно захотелось исчезнуть — каждая из вырезок на несколько мгновений погружала в воспоминаниях о тех страшных днях, которые Драко запихивал как можно глубже. Но упрямо продолжал читать, склонившись вниз. «Шесть лет со дня победы волшебного мира над Темным Лордом. Что стало с его выжившими последователями, которые получили заслуженное наказание?» «Несколько новых нападений на бывших пожирателей — кто за этим стоит?» «Нападения на пожирателей. Герои или преступники?» — Драко скривился. Герои уничтожили его дом и убили несколько невинных семей. Потрясающе. Последняя из статей была датирована полутра месяцами назад: «Пожар в Малфой-Мэноре. Наследник некогда влиятельной семьи мертв». Драко в сердцах скомкал последнюю бумажку и швырнул в стену. В рука его остался небольшой конверт — сильно меньше того, в котором хранились все эти газеты. Драко подавил подступающий эмоциональный взрыв, сморгнул слезы и сделал глубокий вдох. Перед глазами все расплывалось, трясло теперь не только пальцы, но и все тело, но Драко титаническим усилием воли заставил себя собраться и вперился взглядом в конверт, ожидая, когда зрение сфокусируется. Буквы стали чётче и быстро сложились в единую картинку: Письмо от Гермионы Джин Грейнджер-Уизли давнему другу Гарри Джеймсу Поттеру.