Черные волны и яркие звёзды

Конверт мягко приземлился на пол, выпав из ослабевших пальцев. Первым порывом было фурией вылететь за дверь — и что, собственно, дальше? В голове закрутились шестеренки, и, несмотря на то, что Драко не желал больше ни секунды находиться на этом проклятом корабле, на этот раз он обязан был придумать что-то стоящее. Отныне не получилось бы опереться на чужую спину позади — эта опора, на деле, оказалась в разы враждебнее, чем предполагалась. Испытывая несвойственно ситуации душевное равновесие, Драко захотелось приложиться головой о что-нибудь тяжелое — столько ночей он провел, пытаясь анализировать поведение капитана, понять, что он задумал. И вот, пожалуйста — ответ всегда был на поверхности. Некстати вспомнилась их первая встреча, когда Драко, совсем обессиленный и избитый, лежал в капитанской кровати и увидел его в дверном проеме. Лохматый и темноволосый — и ведь тогда совсем на мгновение почудилось, что это Поттер. Нелепая мысль о том, что даже в тот момент окружение не казалось настолько коварным и пропитанным ложью, стучала в голове громче всего. Поттер. Это всегда был Поттер. И Драко ведь свято верил в шанс начать сначала. Думать о том, что новое начало почему-то оказалось на вселенную ближе к старому, чем предполагалось, не хотелось. Вспомнились давние мысли о том, что в каждом движении капитана видится что-то родное и знакомое — и на Драко наконец накатило осознание. Оно пришло вместе с противным чувством тошноты и мелкой судорогой, согнувшей тело пополам. Захотелось стать меньше — настолько, чтобы пылинкой проскользнуть сквозь щели в досках и раствориться в бесконечной глубине внизу. Драко крепко обнял себя за плечи, упираясь лбом в пол и успокаивая бушующий внутри ураган. Пол под ним был нестабилен. Он мерно покачивался из стороны в сторону, в застоявшейся твердой древесине едва ощущался горький запах йода, сладковатый соли и амбры. Почему-то сейчас он удушающе проникал в легкие не хуже дыма, обхватывал горло тяжелой липкой ладонью и сжимал, перекрывая доступ воздуха. Драко не мог дышать. Не мог сделать ни единого вдоха, словно его по-настоящему кто-то душил, лишь беспомощно хватал ртом воздух. Задыхался, и с каждым замедляющимся ударом сердца, оно покрывалось ледяной коркой ненависти. За мгновение до того, как удалось сделать долгожданный вдох, за мгновение до того, как в голове стало пусто словно в ваакуме, Драко с сожалением подумал, что позволил себе полюбить Поттера вновь. Годы назад, когда томительно высматривал его в школьных коридорах, и сейчас, когда с упоением впитывал в кожу звук чужого смеха и любовался расслабленным лицом по утрам. Поттер опять заставил его задыхаться и медленно сгорать изнутри в нежеланных удушливых чувствах — а Драко всегда был для него не более, чем мерзким, маячившим на заднем плане мальчишкой. Затошнило снова. *** Некоторое время Драко понадобилось, чтобы избавиться от малейшего намека на слезы в глазах. Убедить, в первую очередь, себя, что их там никогда и не было. План созрел в голове яркой вспышкой — и все мысли о чем-то, кроме его исполнения, были отложены в глубокий темный угол сознания. Конечно, на задворках судорожно отплясывала мысль об отвратительной и уродливой лжи, в которую Драко был погружен по уши, и с извращённым удовольствием он позволил ей грызть себя изнутри. Слепая вера в добродушную помощь со стороны капитана казалась сейчас настолько же далекой, насколько глупой и по-детски наивной. Весь беспорядок от вынутых книг и бумаг смёл назад под кровать, убедившись, что снаружи не видно и следа; на пробу сделал несколько простых заклинаний и одно посложнее — получалось неплохо, но надо было быть осторожнее, чтоб капитан не пришел раньше времени проверять, что происходит. Удостоверившись в своих силах, Драко засунул палочку под подушку — ее край почти торчал наружу, чтобы при случае можно было достать ее одним движением, сделал глубокий вдох и выглянул в приоткрытую дверь. — Джеймс! — Крикнул громко, чтоб наверняка, подавив всякую дрожь в голосе. Прозвучав ровно и даже весело, Драко нервно сжал пальцы на дверном косяке. Капитан отвлекся от разговора, затем, бегло объяснившись, быстрым шагом направился к Драко. Пока он шел, Драко рассеяно вглядывался в лицо, которое теперь казалось до дрожи отталкивающим — и далеко не в смысле красоты. Что-что, а красив Поттер был в любом обличии. Нет, оно отталкивало количеством наложенных поверх масок притворства. Это было невозможно, но, чем сильнее капитан приближался, тем явственнее его личина становилась для Драко. Казалось, что истинные черты проглядывались на лице. С каждым шагом Джеймс становился все больше похож на Гарри Поттера; с каждым шагом его голос, глухо звучавший в голове воспоминанием, все больше сливался в единый оглушающий звон. Не позволяя себе думать, Драко втянул капитана в каюту под взглядами доброй половины команды и отдаленно подумал, что они определенно что-то подозревают. Дверь захлопнулась за чужой спиной — Драко ловким движением пальцев защелкнул щеколду, проигнорировав недоуменный взгляд. Ладонями заскользив по животу вниз, Драко вынул капитанскую рубашку из-под края бридж, проникая руками под нее, а сам прижался ближе. Нервно облизнув губы языком, дрожащими пальцами Драко попытался расстегнуть пуговицы, но они не поддались — да и капитан осторожно отстранил от себя за плечи, с беспокойством вглядываясь в лицо. — Драко? — Да? — Он вновь шагнул ближе, прижимаясь грудью, пока руки по-хозяйски поползли в сторону поясницы под одеждой. — Что ты делаешь? — Пытаюсь тебя раздеть, — Драко фыркнул в плечо напротив. Контролировать себя оказалось гораздо сложнее, чем он предполагал. Внутри эмоциями безраздельно овладевало возбуждение. — Что случилось? — Капитан мягко перехватил запястья, кружащие над кромкой бридж. — Ничего, — прозвучало грубее, чем хотелось бы. Драко резко вцепился в пуговицы на рубашке, тут же потянувшись за поцелуем, и, не дожидаясь реакции, сам впечатался своими губами в чужие. Поцелуй вышел смазанным и сухим — Драко чувствовал волнами исходящее от капитана недоверие. И, несмотря на то, что он медленно отвечал, несмотря на то, что руки его аккуратно обняли за плечи, расслабляясь, этого не было достаточно. Драко медленно опустился на колени. Он мог предположить, как выглядит сверху — глаза мутноватые, волосы растрепаны, а губы ярко-малиновые, налитые кровью и зацелованные. Непроизвольно облизнувшись, он пальцами потянулся к ширинке, нежно прижимаясь щекой к бедру. Кончиками пальцев покружившись поверх ткани прямо у паха, Драко поднял взгляд на капитана. Тот стоял, спиной прижимаясь к двери, и на лице его так ярко сиял каждый оттенок из всего возможного спектра чувств, что у Драко непроизвольно засвербело где-то в области сердца. Прикрыв глаза, чтобы не позволять себе ничего, о чем можно было бы пожалеть, Драко потянул застежку брюк вниз. С тихим треском она поддалась упрямым настойчивым пальцам, открывая вид на нижнее белье — совсем близко к чему-то определенно переходящему их привычные границы. Прежде, чем Драко успел провести влажным языком поверх белья там, где под ним находилась головка, в его волосы вплелись чужие настойчивые ладони, твердо оттягивая от себя. Игнорируя чужой дискомфорт, он неспешно потянул Драко вверх, поднимая на ноги. Довольно улыбнувшись, капитан решительно поцеловал Драко, меняясь с ним местами. Теперь именно он вжимал в дверь, а руки его с головы быстро переместились на чужую поясницу. — Не думаю, что нам следует, — сбито прошептал он, отстранившись на мгновение. — Да? — Драко игриво рассмеялся, целомудренно касаясь уголка губ напротив. — А я думаю не так. Потратив несколько секунд на неглубокий поцелуй, Драко приложил неплохую силу и толкнул капитана в сторону кровати, заставляя того улечься на спину, а сам аккуратным движением оседлал бедра, нависая над лицом. Не позволяя ни на секунду запротестовать, он мягкими поцелуями очертил линию челюсти, спускаясь к шее. Чувствуя, как сильные ладони скользнули по спине, поглаживая, Драко не отказал себе в удовольствии нежно втянуть тонкую кожу шеи в рот. Не пройдет и получаса, как на этом месте распуститься алый бутон засоса. Одной рукой он мягко потянул капитана за волосы, а другой слегка пошарил под подушкой. Мягко выпуская кожу изо рта, он языком лизнул поверх покраснения, а затем оторвался от шеи, лицом оказываясь прям напротив чужого. Вглядываясь в поплывший взгляд потемневших глаз, Драко глубоко вдохнул, надеясь, что сердце перестанет колотиться так сильно. — Драко? — Взгляд Джеймса совсем немного прояснился, стоило ему почувствовать, что поцелуи исчезли. Он попытался приподняться на локтях, но Драко не позволил этого сделать, надавливая ладонью на грудь. — Джеймс? — Лилейно протянул он полушепотом, опаляя дыханием ухо. — Или мне стоит звать тебя Гарри? Не позволяя себе сожалеть ни о прерванном моменте, ни о том, что окончательно разрывал шаткую нить доверия между ними, Драко одним движением вытянул палочку из-под подушки, вдавливая ее прямиком над яремной веной в том месте, где еще блестел след от его языка. Там уже начинал расцветать первый явственный отблеск их почти случившейся интимной связи. Драко ожидал чего угодно — того, что Поттер будет отнекиваться и отрицать, приложит обливейтом или сделает вид, что понятия не имеет о чем речь, но он мгновенно расслабился в теле, откинувшись головой на подушку. И хмыкнул. Слегка нервно и насмешливо хмыкнул. Все актерское мастерство Драко ушло на то, чтобы изобразить яростное желание переспать с Поттером прямиком у двери, за которой копошилась команда, поэтому его слегка потряхивало на чужих бедрах. Теплая ладонь все еще лежала на пояснице. Поттеру, видимо, было очень смешно, потому что его плечи мелко подрагивали. Драко очень захотелось его ударить — кулак бы весьма привычно смотрелся на чужом лице, подобно картинке из далеких школьных времен. — Что смешного? — Драко зашипел почти на парселтанге. — Ничего, — Поттер быстро посерьезнел. — Есть нечто забавное в том, что ты готовишься убить меня, оседлав мои бедра. — Заткнись, идиот. — Это то, чего ты хочешь? — Поттер не послушался, и осторожно накрыл ладонью чужое запястье, сжимающее палочку, и надавил чуть сильнее. — Убить меня? Выпустить аваду прямо туда, где пульс бьется? Он не стал дожидаться ответа: провел свободной рукой над лицом, и оно туманно преобразилось. Почти незаметные, мелкие изменения, но теперь под ним лежал настоящий Поттер. На скулах застыли небольшие морщинки, нос вытянулся, а губы изменили свою форму. Драко, однако, смотрел только в глаза. Те налились такой яркой зеленью, что впору было сравнивать их нетронутой человеком травой на лугу. Зелень заполонила всю радужку, залила ее лиственной краской, зрачки слегка расширились — Драко отдалено подметил, что до этого они всегда оставались одинаковыми из раза в раз. — Как это возможно? — Драко скривился. Давно знакомые глаза, лицо, очевидно повзрослевшее, но все еще то самое, в которое он часами вглядывался в школьную пору, немного умаляли желание убивать. Поттер пожал плечами: — Капитан научил меня этому. Тибетское заклинание, направленное на изменение внешности одного человека для другого. Типа оборотки, но можно подправить конкретные черты и придумать образ с нуля. Большинство пользуются здесь таким, и направляют его действие на всю команду. Я не знаю и половины настоящих лиц. Не задумывался, что люди просто так не отказываются от магии и не сбегают на корабль, месяцами не видящий сушу? — Зачем, — голос дрогнул. — Зачем? — Многие бегут от чего-то. Кто-то пытается найти себя. Тебе лучше спросить лично у каждого. — Мой вопрос был не об этом, — Драко яростно замотал головой, с каким-то извращённым удовольствием вдавливая палочку еще сильнее в нежную кожу шеи. Поттеру пришлось приподнять голову, чтобы снизить напряжение. — Знаю, — он медленно отвел малфоевское запястье от шеи, ослабляя давление. Воцарилось молчание и около минуты никто не произносил ни слова. Поттер молча уставился в потолок. Драко нервно и зло дышал. — Когда Том сказал мне, что Драко Малфой пробрался на борт, у меня внутри что-то испуганно заверещало. Я столько лет стремился убежать — и от всеобщей известности, и от ответственности вместе с ожиданиями, и вообще от всего. Так старался выкинуть из памяти и тебя, и весь магический мир, что это практически вышло. Почти десятилетие не имел никакой связи с ним, не считая писем с друзьями и редких газет, а твое появление ошарашило меня. Я не знал, отправило ли тебя сюда министерство, чтобы выследить меня, или ты сам как-то сделал это. И не мог позволить этому разрушить все те стены, которые я выстраивал между настоящим и прошлым. — Ты сказал бы мне? Если бы я не узнал по воле случая. Сказал бы? — Драко подавил дрожь в ладонях, сжимая их в кулаки. Палочку благоразумно отвел в сторону, но сжимал до побелевших костяшек. — Драко, я хотел сказать все последние дни. Когда между нами что-то началось, я не мог избавиться от мысли, что обманываю тебя. Стал бы я тебя отталкивать тогда, когда ты впервые поцеловал меня, если б такая тайна не сковывала меня? Я почти признался тогда, в доме, когда ты спросил меня, как много у меня тайн, но не смог. Все, что я делал последние годы, это избавлялся от заученного образа Гарри Поттера. Мне казалось, что ты — мой шанс окончательно развеять его. — Ты обманывал не только меня, а всех, включая себя самого. И знаешь, чтобы ты ни делал, ты навсегда останешься в образе лохматого идиота, поехавшего от головокружительной славы. И, несмотря на все твои жалкие попытки делать вид, что это не так, каждое твое действие пропитано этим поганым превосходством избранного, — выплюнув последнюю фразу, Драко соскользнул на пол, оказываясь на ногах, и брезгливо оттряхнул невидимую пыль с одежды. — В действительности, ты солгал лишь потому, что привык, что подобное сходит тебе с рук. Ты просто омерзителен в своем высокомерии. И я ненавижу тебя, Поттер. Знай это, когда попытаешься придумать еще сотню причин солгать. *** Драко, конечно, Поттера не ненавидел. Если бы не иррациональная грызущая изнутри злость, он бы, с определенной вероятностью, признал, что вполне рад с ним встретиться. Все-таки долгие годы тот не попадал в поле зрение, и было бы несколько обидно, если бы герой бесславно умер на краю света. Однако он не умер, а был совершенно жив и здоров, поэтому Драко старательно гнал мысли о том, что вот он Поттер — совсем недалеко. Но он солгал. Он заставил Драко думать, что ужасы войны и ужасы его собственных поступков остались позади — истлели в пожаре, растворились вместе с воспоминаниями матери в омуте памяти, развеялись в неясных аспидных полах дементорских плащей, мелькающих в промозглых коридорах Азкабана. Но, в действительности, они всегда были рядом. Преследовали в каждом темном уголке корабля, преследовали даже в самих поттеровских губах во время поцелуев и в руках, крепко прижимающих к себе — этими руками Поттер однажды засовывал в рот Уизли камень безоара, когда усилиями Драко тот едва не умер. Было нечто неправильное в том, как прошел их последний разговор. Поттер, видимо, был задет до глубины души, ибо за последнюю неделю даже взглядом Драко не удостоил. Команда уже начинала шептаться, а Иксан голосил бестактные вопросы так громко, что пришлось слегка грубовато его осадить. Больше он с вопросами не приставал, а взял пример с капитана — напряжено и угнетающе молчал в ожидании извинений. В общем, Драко умудрился испортить отношения со всеми, с кем они у него имелись, но извиняться не спешил. Точнее, даже не собирался — уж Поттер точно должен просить прощения сам, а Иксану произошедшее послужит неплохим уроком. Хотя по его болтовне Драко начинал скучать. По болтовне обоих, если уж совсем откровенно. Из постели Поттера Драко сбежал в тот же злополучный вечер — зацепил гамак, на котором Иксан спал в ночь с дементорами, и устроил себе место там, где оно ему было выделено. Спать было неудобно, беспокойно и одиноко — Драко подолгу ворочался с места на место, и кожей ощущал взгляды из темноты, исходящих от членов команды. Еще самую малость беспокоился о том, что давняя ситуация повторится, но стоически терпел. Терпел и думал, что делать дальше. На берегу у него не осталось ничего, кроме обуглившихся руин поместья, а на корабле он медленно потерял все, что успел обрести. Все чаще и чаще Драко мысленно возвращался к дому на берегу озера — Поттер был готов отдать его во владение бескорыстно. На самом деле, чем дальше Драко забредал в своих мыслях, тем яснее становилось, что Поттер в целом был не способен на злой умысел. Да и если хотел отомстить, делал бы это не с помощью своих губ и языка, очевидно. Однако Драко ничего не мог с собой поделать — ни когда лицо непроизвольно каменело при виде капитана, ни когда, незаметно для себя самого, начал возвращаться к забытому и стертому в памяти шаблону поведения. Не было пути проще, чем натянуть на лицо высокомерную маску и одарять всех презрительными взглядами — почти такими же, как десятилетие назад — и огрызаться на каждое слово или просьбу. А сложностей Драко после определенных событий не выносил. Поттер снисходительно наблюдал за его попытками в высокомерие, но не отдергивал. Делал вид, что ничего не видит. И чем активнее он отводил взгляд, чем яростнее вовлекался в скучный разговор, лишь бы не замечать Драко, тем усерднее и изобретательнее Драко начинал грубить все остальным. Команда окончательно начала его избегать — даже Калеб и Алан стали проходить мимо молча, хотя их смело можно было назвать приятелями. Один лишь Том улыбался издалека так мерзко и понимающе, что у Драко дрожь холодом пробегала по позвоночнику. Возвратиться к давно забытому оказалось проще простого — словно этот образ скромно дремал внутри сознания до поры, а теперь гордо вступил в свое право владения. Конечно, было не совсем удобно ставить себя выше других, когда спите вы на одних и тех же старых потёртых гамаках и трапезничаете одно и то же варево на всех, но Драко очень старался. Он будто вернулся вновь на третий курс — готов унижать и разбивать носы по любому поводу. Главное, чтоб Поттер заметил, а остальное не слишком важно. Все шло относительно неплохо — Драко все более и более распалялся в неподчинении и чванливости, Поттер его благоразумно игнорировал, чем раздражал еще больше, происходящее грозило перерасти в настоящий открытый конфликт на судне внутри самой команды. Однако Драко пришлось придержать все оскорбления и сосредоточиться на совсем другом. Это произошло внезапно и странно. Однажды Драко, проспав по привычке начало рабочего дня, поднялся на палубу, и не обнаружил там Поттера. Это не было подозрительно, но некоторое беспокойство появилось в душе Драко мгновенно. Долгие часы после он рассеяно выполнял свою работу, то и дело оглядываясь вокруг в поисках чужого силуэта, и даже придержал язык за зубами, упустив много прекрасных поводов кого-то оскорбить, прежде чем окончательно осознал, что что-то не так. Поттер пропал.