Больно падать с небес?

Я не вижу Фриск. Её не осталась совсем. Ни взрослой девушки, ни шебутной малышки. Их нет. Будто никогда и не было вовсе. Есть только пустая оболочка. Карие глаза потеряли свой былой блеск, и даже осколков разбитых зеркал больше не видать. Она молчит. – Ну что, пойдём вперёд, Звездень? – ответа не последовало, только тяжёлые шаги, что непривычным звоном отдавались в ушах. Непривычным? Нет, я не могу назвать это "непривычным". В Руинах всегда было тихо. До безумия тихо. Но сейчас эта тишина пугала до усрачки. Что это со мной? За столько лет я должна была привыкнуть к такому, верно же? Тогда почему сейчас так страшно? Какая знакомая арка... Копоть и прочий строительный мусор всё ещё на месте. И неудивительно. Ториэль сама разнесла это место. А всё потому, что раньше здесь любил тусоваться один монстр-призрак по имени Напстаблук. – О, какие достопримечательности! – Фриск вроде нравятся мои истории. Может, смогу её заинтересовать, и она снова станет такой, как прежде? – Знаешь, тут раньше обитал один призрак-меланхолик Блуки. Хороший он был. Лежал, музычку слушал, погрустить любил. А потом случилось так, что его козло-матушка спалила и... Никакой реакции. Тишина. Она прошла мимо, будто и не слышит меня совсем. Только багровая листва противно шуршит под её ногами. Почему всё так? Я не хотела, чтобы такое случилось. Я не хотела, чтобы произошло что-то подобное. Я не хотела. Я ведь всё ещё здесь. Фриск же всё ещё слышит меня, верно? Я опять ляпнула что-то не то, да? Зачем вообще предложила ей отрезать тот кусок ткани? Что я хотела этим доказать? Что я не бесполезная? Что я могу помочь? Что я важная деталь механизма, без которой он не сможет работать? Что я всё ещё существую в этом мире? Я никто для неё. Мы знакомы всего ничего. Я не друг. Меня даже просто знакомой назвать будет трудно. Я ничего не значу для Фриск. И она для меня, по сути, тоже. Почему я так к ней привязалась? Неужели я так нуждалась в том, чтобы меня кто-то услышал? Если бы меня мог чувствовать совершенно другой человек, я бы также привязалась к нему? А чтобы было, если бы меня не было? Фриск все также была жива-здорова? Не знаю... Уже родные обломки колонн, что так и норовят загородить путь, запереть тебя здесь. А ведь когда-то это были совершенно обычные коридоры и головоломки. Но гнев Ториэль не щадит никого и ничего. Хорошо ещё, что она не раздолбала в крошку первые комнаты, иначе было бы совсем печально. Одна из несущих конструкций предательски валится почти что перед носом человека, поднимая целые столбы пыли. Фриск закашлялась, прикрываясь рукавом. Её уже можно выбивать, как старый ковёр. Вся серая, словно облезлая крыса. Так и до бронхиальной астмы недалеко. Все же хорошо, что мне не приходится дышать этим. А справляется человек довольно неплохо. Даже как-то неприятно, страшно от этой её самостоятельности. Вон вдалеке Плакселот порхает через весь этот мрак. Он уже привык, как и все здесь. Конечно, не обходится и без жертв, но это такая же обыденность, как пробки в центре города. А здесь была головоломка с рычагами, но она перестала работать ещё год или два назад, не помню точно... Тогда один Овощник попытался спрятаться от Ториэль под землёй, но она настолько сильно желала его достать, что по воле физики, а точнее приложенной силы, образовались огромные дыры, а комнаты внизу были замурованы обломками. Поэтому мамочке-деспоту пришлось спилить шипы, чтобы эта комната вновь стала проходимой. Тут же комнаты с цветными переключателями, которые были вырваны с корнем лишь потому, что всё как один заглохли. А ведь всё, что нужно было - это просто следить за их работоспособностью и смазывать время от времени. Хех... Как же хорошо, что Ториэль не позволяет себе крушить всё вокруг, когда какой-нибудь ребёнок находится в Руинах. Но стоит ему только оставить мамочку и выйти за ворота, начинается настоящий апокалипсис. Фриск смогла добраться в целости и сохранности до "перевалочного пункта". Рослое дерево с корой цвета смолы, все такое же голое, как и раньше. Интересно, а оно вообще когда-нибудь было живым? Кажется, кто-то почувствовал приближение гостьи и уже на всех парах мчится навстречу. Конечно же, этот кто-то козло-матушка с телефоном под правой щекой. Стоило ей узреть своё дитя, так глаза её заблестели, словно сахарный кварц. – Дитя моё, – залепетала Ториэль. – Почему ты не отвечала на телефон? Ты в порядке? Ничего не болит? – Обхватив человека за плечи, женщина начала осмотр. Всё вроде бы хорошо: видимых ран на коже не присутствует, да и сама фигурка пришла довольно целостной. Правда, лицо совсем бледное, безучастное, прям-таки прозрачное. Свитерок, кажется, успел за это время износится так, что не только покрылся пятитонным слоем пыли, но и дырявым сделался, так, что белая футболка проглядывается. – Дура, ты бесстыжая. Или как тебе можно обозвать? Тупица? Я что тебе сказала делать? – ответа не последовало. – Стоять и ждать меня. А ты не только ослушалась меня, но и телефончик где-то посеяла!? Эти фразы можно было бы в какой-то мере назвать выражением беспокойства, если бы они, конечно, были сказаны на три тона тише. Но, видимо, не судьба. – Ну и что ты молчишь? – от такой по истине бессовестной манеры у Ториэль брови сами собой сошлись на переносице. – Может, ты пойдёшь и найдёшь то, что потеряла? Разворот и человек без всяких существительных, глаголов, прилагательных и наречий уже идёт куда-то назад. Такое поведение ещё больше раздраконила бывшую королеву. – Стой, подожди, куда!? – Ториэль наскоро перебирая копытами, отправилась следом. Человек решил зайти в одну из знакомых мне боковых комнат, но её было бы лучше назвать балконом. Вид с этого самого "балкона" открывался довольно-таки античный: высокое здание из пыльно-фиолетового кирпича с расписными окнами и некогда величественными колоннами. Мне всегда не давал покоя один вопрос: Откуда оно и зачем было нужно? Ответ я так и не нашла. Кроме как через балкончик, к этой загадке не подобраться. Но благодаря своей чудесной способности левитации, мне даже прыжок веры делать нет необходимости. Вблизи можно было увидеть, что это сооружение сплошь покрыто не просто какими-то красивыми рельефами, а настоящим произведением искусства! Всюду разнообразные монстры. Они танцуют, танцуют в какой-то совершенно дикой манере. Кто-то выделывает пируэты, кто-то валяется на полу, пытаясь изобразить что-то похожее на брейк-данс. Было бы забавно, если бы не было так жутко. Все это чрезвычайно неправильно, бесформенно... Из раздумий меня вырвал голос Ториэль: – Вижу, ты нашла себе игрушку? Покажи, что там у тебя, дитя моё. – приторно-сладкий вкус её речей вызывал у меня что-то похожее на рвотные позывы. А ведь ещё совсем недавно она бранилась на чем свет стоит. Интересная коза. В руках у человека красовался потрёпанный игрушечный нож. Помнится, та блондинка с лентой в волосах всегда таскала его с собой. Весь ножичек был вылит из тёмно-синего пластика, только рукоятку украшали несуразные розовые цветы. Как жаль, что та девчонка обронила его. Он хотя бы мог лежать рядом с ней... – Это игрушечный нож? Посмотри, какой он грязный! Выброси его скорей! – Я хочу оставить его себе. – слова сорвались с губ, а я сорвалась с табуретки. Значит, Фриск не желает говорить только со мной? Насколько же я на самом деле ужасна? – Ты уверена в этом? У меня дома множество прекрасных игрушек, с которыми ты сможешь поиграть. – Я хочу эту игрушку. – каждое её слово медленно опустошает меня. Я не могу больше. Почему у меня всегда так. Пожалуйста, изгоните меня! Сделайте что угодно, только, пожалуйста, сделайте так, чтобы меня больше не было! – Ну что ж, давай сюда, я положу твою рухлядь в сумку. – заполучив предмет, Ториэль с отвращением кинула его в самые недры сумки. Весь оставшийся путь они молчали. Молчали, но в моей голове всё гудело, трещало, кричало. Тишина. Вот, опять, снова показалась, что человек вот-вот произнесёт моё имя, но в который раз она будто обрывается. Всё это иллюзии, игры моего больного разума. Чара. Просто скажи. Чара. Молю, скажи же! Но все мои надежды тщетны. Весёлая компашка уже нашла телефон, что спокойно себя лежал внизу на багровой листве. Всё хорошо, всё чудесно... Я больше не нужна. Не нужна, потому что у Фриск есть Ториэль. Не нужна, потому что от меня больше ссадин, чем пластырей.