Греховное искушение

      Люмин с расстерянным видом вернулась на кухню, где ее бабушка и Чайльд уже успели найти новую тему для разговора и активно беседовали. — Люмин, что случилось? — не могла не заметить изменений в настроении девушки бабушка. — У тебя глаза погрустнели.       Тарталья сидел к ней спиной и сейчас посмотрел на нее через плечо, чтобы увидеть выражение лица девушки. — Мама звонила, какая-то твоя соседка рассказала ей о том, что я заходила сюда с Тартальей. И теперь… Сама понимаешь, — объяснила девушка, начиная теребить край своей кофты. — Скорее всего, это тётя Роза, ах она старая карга! Вечно лезет не в свое дело, лишь бы свой любопытный нос засунуть, куда не надо, и испортить другим жизнь! — высказалась Клара о своей соседке, активно размахивая руками. — Давай я пойду с тобой к матери и поговорю с ней, объясню ситуацию.       Люмин знала, чем все закончится. Под горячую руку мамы попадет бабушка, которую она и так недолюбливает, и наговорит ей лишнего, может даже оскорбит, а может и поднимет руку. А старушка может расстроиться так, что подскочит давление.       Блондинка не хотела заставлять нервничать свою бабушку, которой так дорожила, поэтому не могла позволить, чтобы она разговаривала с ее мамой, которая сейчас находится в не самом лучшем настроении. — Нет, бабуль, не надо, я сама разберусь, — попыталась улыбнуться Люмин, тем самым делая вид, что все в порядке. — Знаю, как ты разберёшься, она снова тебя запрет в чулане на сутки или снова ударит, — покачала головой бабушка, обеспокоенно вздыхая между словами.       Глаза Тартальи расширились от лёгкого шока. Он, конечно, знал, что у нее строгая мама, но чтобы Люмин все это время терпела такие издевательства, возможно, всю жизнь… Такое нельзя оставлять просто так. — Не волнуйся, бабуль, я переживу, мне не в первый раз получать, я уже привыкла. Если ты пойдёшь со мной, то может достаться и тебе, я не могу этого допустить.       Чайльд поднялся со своего места. — Не волнуйтесь, тётя Клара, я пойду с ней и поговорю с ее мамой. — Ч-что?! — шокировано произнесла девушка, — Не надо, прошу. Если она тебя увидит, то мне будет еще хуже. Ты только усугубишь ситуацию. — Послушай. Давай так: если я смогу разрешить этот вопрос, то ты пойдёшь со мной на свидание, а если нет, так и быть, я не приближусь больше к тебе. Идет?       «Конечно, я очень рискую проиграть спор со Скаром. Но если все получится, я смогу приблизиться к ней и получить ее доверие», — рассуждал Тарталья в мыслях. — Ох, какой хороший парнишка, — похвалила Чайльда бабушка, — Ты присмотрись все-таки к нему, Люмин. — Ладно, попробуй. Все равно дома отец и если что, он не позволит маме разойтись так, как она могла бы, — наконец согласилась Люмин.       Попрощавшись с бабушкой, они направились в сторону дома Люмин.       И вот, ее подъезд. С каждой ступенькой колени девушки начинали все больше дрожать, сердце учащало свой ритм, дыхание ускорилось. — Да не волнуйся ты так, все будет хорошо. Я уверен на восемьдесят процентов, что у меня все получится. Я умею договариваться с людьми, — попытался успокоить девушку Чайльд, но его попытки остались безуспешными.       Они наконец поднялись до нужной квартиры, Люмин трясущейся рукой берётся за ручку двери и, опустив ее вниз, толкает дверь на себя и входит внутрь квартиры.       Мать, словно все это время ждала ее прибытия в прихожей, схватила Люмин за ее светлые волосы и потянула на себя. — С парнями она тут ходит! Безобразие! Хочешь, чтобы тебя шлюхой считали и потом на меня пальцами показывали? Позорище семьи! — начала с ходу кричать мать.       Она размахнулась и со всей силы ударила дочь по щеке, и та автоматически схватилась за больное место. — Что ты молчишь?! Твой отец ушел в магазин, а за это время я могу тебе показать, где раки зимуют!       Мать, видимо, настолько увлеклась отчитыванием Люмин, что вообще не заметила незнакомого ей парня.       Он подошёл и положил свою ладонь на руку женщины. — Отпустите девушку, — уверенно сказал Тарталья.       Мать аж отпрыгнула, и Люмин наконец смогла разогнуться и схватиться за голову, в том месте, где Нэнси оттягивала ее белокурые пряди. — Т-ты посмела привести этого парня ко мне домой?! Совсем потеряла страх?! Это что такое, Люмин?!       Мать направилась к девушке, замахиваясь для нового удара, но Тарталья перехватил ее руку. — Перестаньте бить свою дочь, она ничего плохого не сделала, — спокойно сказал Чайльд. — Ты смеешь меня учить?! — обратилась мать к парню. — Сопляк грешный! Наверное, ни одного доброго дела в этом мире не сделал, а еще пытается какие-то претензии мне предъявлять! — Почему вы думаете, что я не сделал ни одного доброго дела? Почему вы судите человека, даже не зная его? — задавал логичные вопросы Чайльд. — Да вы, молодёжь грешная, вся одинаковая! — отмахнулась женщина. — Вы считаете, что поступаете правильно, так обращаясь с собственной дочерью? — спросил Тарталья, решив оставить тот факт, что женщина не ответила на его вопросы конкретно. — Это мои методы воспитания, которые тебя не касаются. Вон какой послушной моя девочка выросла, ну почти… И все потому, что я так воспитывала ее. — Это не послушание, а страх, — внёс ясность Чайльд. — Она просто боится вас, поэтому не смеет ослушаться. Разве можно строить воспитание на запугивании? — Как видишь, можно. Если ты все сказал, то попрошу покинуть мою квартиру и позволить мне закончить разговор с моей дочерью! — Я знаю, что вы никак не восприняли мои слова и не пересмотрите свои взгляды. Вы знаете, что я могу позвонить в опеку и рассказать, что в этом доме происходит насилие над ребенком, посредством нанесения побоев и запиранием в чулане? Люмин еще несовершеннолетняя, вас могут лишить родительских прав. Вы этого хотите?       Мать то открывала, то закрывала рот в попытках найти хоть что-то, что можно было бы ответить. — Ты смеешь мне угрожать и шантажировать?! Не ты один такой умный! Могу заявить в полицию на тебя за угрозы! — Давайте, попробуйте. И посмотрим, кто из нас прав. Смотрите, только сами не нарвитесь.       Послышался звук открывания двери — вернулся Дайнслейф. Перед ним возникла следующая картина: незнакомый рыжий парень и его жена, спорящие друг с другом, и плачущая в уголке Люмин. — Я что-то не понял. Что тут происходит? — поинтересовался мужчина. — Папа! — Люмин кинулась в объятия к отцу, как бы ища в них защиты. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Чайльд. — Милый, представляешь, что наша дочь натворила! Привела сюда вот этого сопляка, который пытается сейчас качать права! Наша дочь водится с парнями! — Подожди, Нэнси, в ее возрасте нормально общаться с парнями, что в этом такого? — удивился Дайнслейф. — Так вы не знаете, что ваша жена запрещает вашей дочери контактировать с противоположным полом? — уточнил Тарталья. — Что? Нэнси, это правда? — взглянул в глаза своей жене мужчина. — Да, правда, потому что нечего делать! — Так, с этим разберёмся потом. А сейчас что здесь происходит?! — все еще не понимал мужчина. — Здесь происходит воспитание Люмин, которому этот сопляк пытается мешать, — женщина брезгливо указала в сторону Тартальи. — Позвольте мне объяснить. Я стал свидетелем того, как мама Люмин таскает ее за волосы и бьёт по лицу. Как вы думаете, это нормально?       Дайнслейф нахмурился. А затем взглянул на Люмин. — Это правда? — решил уточнить он у дочери и получил подтверждение в виде кивка. — Так вот, что происходит, пока я отсутствую дома. Нэнси, ты обещала, что не будешь больше применять насилие! — разозлился Дайнслейф, а затем развернулся к Люмин и Чайльду, — Ребят, идите, погуляйте где-нибудь, мне нужно наедине поговорить с женой.       Они поспешно собрались и вышли из квартиры, и спустились по ступенькам.       Как только они вышли из подъезда и прошли чуть дальше, Люмин неожиданно и для себя, и для Тартальи, заключила в объятия Чайльда. — Ох… Люмин, полегче, я в шоке от таких страстей с твоей стороны, — усмехнулся парень. — Спасибо… Спасибо тебе большое. Ты и правда смог это сделать. Ты вселил в меня веру в то, что мою маму можно поставить на место. Я не хочу больше бояться ее, я хочу начать жить, как другие мои ровесники. Я надеюсь, что я также, как ты, смогу пресечь то, что терпела все эти годы, и постоять за себя, — на эмоциях говорила блондинка, все еще обнимая Тарталью.       Он тоже обвил руками ее тело и прижимал девушку к себе. — Ты больше меня не боишься? — улыбнулся Тарталья, слегка отстранившись от блондинки и взглянув ей в глаза.       Сейчас она не тряслась и не избегала его взглядов, как обычно, а смотрела ему в глаза уверенно и бесстрашно. — Не боюсь, — искренне улыбнулась Люмин.       Сейчас это была действительно радостная улыбка. Неужели Тарталья смог сделать эту скромняжку более уверенной в себе? Такой она ему нравилась больше. Все такая же милая и невинная, но при этом не пугливая и твёрдым взглядом смотрящая вперёд. Она больше не опускала глаза вниз, будто что-то потеряла на земле, эта девушка с широко распахнутыми глазами с восхищением смотрела на жизнь и окружающий ее мир. По крайней мере, в его присутствии. Нет никакой гарантии, что она перестанет бояться других людей, это невозможно изменить за один день, это требует усилий и тщательной работы. Но если она больше не боится хотя бы его — это уже путь к успеху.       Похоже, миссия выполнена, а значит, пришло время для вознаграждения. — Люмин, помнишь, какой у нас был уговор? Ты теперь должна пойти со мной на свидание, — хитро сузил глаза Тарталья. — Помню, ну выбирай, куда хочешь меня пригласить, — с этими словами она откинула передние пряди, которые были длиннее всех остальных волос и доходили ей примерно до груди, назад, и это выглядело очень привлекательно. — Я предлагаю сходить в аквапарк, — решил Тарталья. — Какой аквапарк? Сейчас же октябрь, — удивилась девушка. — Ты разве не знаешь, что бывают аквапарки в здании, под крышей? Именно в такой мы и пойдём. — В любом случае, даже если это так, это плохая затея. Я плавать не умею, — только в этот момент Люмин стыдливо опустила глаза в пол, но это выглядело даже мило.       Тарталья очень удивился ответу девушки. Какая разница умеешь ты плавать или нет, когда идёшь в аквапарк? Там почти все бассейны неглубокие. Подождите-ка… — Люмин, ты никогда не была в аквапарке? — решил уточнить Тарталья. — Нет… Я, на самом деле, мало где была. Из-за мамы… Ну, сам понимаешь…       Тарталья хихикнул. Так вот в чем было дело. — А ты хотя бы представляешь, что такое аквапарк? — этим вопросом Чайльд почему-то вогнал девушку в краску.       Видимо, она понятия не имела, что это такое, и ей было стыдно это признавать. — Ну. Я точно знаю, что там вода… И это место связано с водой, там всякие бассейны… — пыталась что-то объяснить Люмин. — Поэтому, я думаю, что там нужно уметь плавать.       Тарталья рассмеялся, девушка недовольно на него взглянула. — Понял. Значит, объясню. Там большинство бассейнов не глубокие, там купаются даже дети, там невозможно утонуть. В аквапарке стоят различные горки, ты по ним едешь и плюхаешься в воду. Это очень весело, поверь! А горки самые различные! Вьющиеся, большие и маленькие!       У Люмин загорелись глаза. Тарталья слишком эмоционально это все рассказывал, настолько, что девушке захотелось увидеть это все своими глазами. — Если это действительно так, как ты говоришь, то я с радостью схожу с тобой в аквапарк. А что там нужно? Сколько стоит, что брать с собой? — начала задавать вопросы блондинка. — О деньгах не беспокойся, это свидание, поэтому я заплачу. Нужно надеть купальник, взять сменную, сухую одежду, полотенце, а также хорошее настроение! — на последней фразе Чайльд улыбнулся, и Люмин издала короткий смешок. — Я не могу позволить тебе платить за меня. Мне неудобно, я сама за себя заплачу! — попыталась возразить Люмин, но Тарталья отрицательно покачал головой. — Ничего слышать не хочу. Не обижай меня, принцесса. Ты не против, если я иногда буду тебя так называть? — хитро улыбнулся Тарталья. — Э-это так необычно, но, думаю, можно… — неуверенно согласилась девушка. — Кстати, у меня нет купальника… Но думаю, я решу этот вопрос и что-нибудь придумаю… Только скажи, когда мы пойдём. — На следующих выходных тебя устроит, в субботу? Потому что в будние дни идти не вариант, не будет такого расслабления при мысли, что на следующий день на учёбу. — Да ты прав, хорошо! В субботу, значит. Я согласна! — Вот и отлично.       У Люмин зазвонил телефон. Она достала его из кармана и посмотрела на экран. «Папа» — гласила надпись, и Люмин ответила за звонок. — Люмин, ты могла бы подойти к подъезду нашему, надо поговорить? Это очень важно, это насчёт твоей мамы и меня, — голос Дайнслейфа был слегка растроенным. — Да, конечно, сейчас подбегу.       Попрощавшись с Чайльдом и позволив ему обнять себя, Люмин направилась в сторону дома.