Греховное искушение

      Люмин вошла в свой двор и еще издалека увидела своего отца, сидящего на скамейке возле подъезда. Она подошла к нему и присела рядом, выжидая того, что он хотел ей сказать. — Почему ты мне раньше не говорила, что мама тебя бьет и запирает в чулане? — Я не хотела заваливать тебя своими проблемами, пап… — опустив глаза вниз, ответила девушка. — У тебя и так трудная работа. — Такое нельзя скрывать, ты должна была мне сразу об этом сказать, Люмин. Как ты могла терпеть такое отношение? — Дайнслейф взял дочь за руку. — И что теперь? Ты поговорил с ней? Что она решила? — проигнорировав замечание отца, спросила девушка. — Мы разводимся. Я не могу жить с женщиной, которая применяет насилие к собственному ребенку, — тяжело вздохнув, сообщил мужчина. — А как же я? — обеспокоилась девушка, ведь если папа не будет больше появляться в этом доме, маму уже будет не остановить. — Я сниму тебе квартиру, чтобы ты жила отдельно от нее. Конечно, ты сможешь видеться с матерью, если захочешь. Но я хочу тебя огородить от дальнейшего насилия с ее стороны. Я буду приезжать к тебе, Люмин. К счастью, моя работа позволяет мне оплачивать квартиру каждый месяц. — Правда? Спасибо! Я так счастлива! Я давно об этом мечтала. — Я сниму квартиру на свое имя, поскольку ты еще несовершеннолетняя. — Когда? — Я уже обо всем договорился. На завтра я нанял грузовик, чтобы перевезти твои вещи. О деньгах не беспокойся, я буду присылать тебе деньги на карточку, чтобы ты себе ни в чем не отказывала. — Мне так неудобно, что тебе придется меня обеспечивать, — отвела взгляд в сторону Люмин. — Не волнуйся, я и так целыми месяцами пропадаю на работе, мало с тобой вижусь. Считай, это компенсация. — Хорошо. Если тебе не трудно. Спасибо еще раз, — улыбнувшись, поблагодарила она отца и обняла его за шею.       Когда они вернулись в дом, мать не смела сказать Люмин ни слова, чем очень удивила девушку. Может она поняла, что поступала неправильно? — Мам, все хорошо? — решила спросить блондинка, поскольку все же волновалась за маму.       Женщина взглянула на нее холодным взглядом, где не было ни капли любви, лишь безразличие и даже нотка неприязни. — Ты еще спрашиваешь, все ли хорошо?! Ты разрушила свою же семью! Твои родители разводятся из-за тебя, Люмин! Видеть тебя не хочу! Хорошо, что ты завтра сваливаешь в свою съемную квартиру!       Девушке стало обидно. Неужели матери все равно на нее? Она так заботилась о ее воспитании, так берегла от всяких «грехов» и теперь так легко отпускает жить одной? — Ты со мной хочешь видеться вообще? — решила уточнить блондинка, поближе подойдя к матери, сидящей на стуле и читающей очередную православную книгу. — Мне все равно. Ты меня предала. Все то, что я вложила в твое воспитание — пошло коту под хвост. Без тебя и проблем меньше будет, не нужно будет по миллион раз в день повторять одно и то же, — не отрывая глаз от книги, пробормотала женщина. — Ты следуешь Божьим законам, но отказываешься от собственного ребёнка? — удивилась девушка, впиваясь пальцами в свой домашний халат. — Я уже молчу о том, что насилие считается грехом. Какая же ты верующая после этого всего, мам?       Слова Люмин заставили женщину оторваться от книги и отложить ее в сторону. — Ты смеешь сомневаться в моей вере? Никто не идеален, Люмин. Все то, что я делала по отношению к тебе, было лишь из добрых побуждений, я хотела огородить тебя от всего грешного, что тебя окружает, но ты этого не оценила. И несмотря на все мои старания, я уверена, ты совершила много проступков и не покаялась за них перед Господом. Что ж, я сделала все, что было в моих силах. Если ты считаешь себя достаточно взрослой, то я не в праве тебя удерживать, делай что хочешь. Только потом ты не отмоешься от грехов и будешь вспоминать меня и жалеть, что не слушалась. — Я знаю, что моя жизнь станет лучше без твоих наставлений. Я наконец смогу сама распоряжаться своей судьбой. Воплотить свои мечты в реальность. Прости, что не оправдала твои ожидания. Я благодарна, что ты желала мне только добра. И даже если ты не захочешь знать меня, я все равно люблю тебя, потому что ты моя мама.       После сказанного девушка покинула комнату и отправилась в свою спальню, в которой будет ночевать последнюю ночь. Ей не верилось, что она теперь будет свободна. Совсем скоро она закончит художественную школу и сможет поступить в университет на мангаку. Она посвятит свою жизнь созданию манг, как она и мечтала. Она сможет не ходить в Воскресную школу и не читать молитвы каждый день. И, наконец, она сможет свободно общаться с людьми.       С этими мыслями Люмин погрузилась в сладкий и спокойный сон.       На следующий день грузовик действительно перевез все вещи Люмин в съемную квартиру.       Дайнслейф оценивающим взглядом осмотрел скудное разнообразие одежды дочери и твердо решил обновить ей гардероб. Поэтому они полдня занимались шоппингом, бегая по различным магазинам одежды.       Девушка не забыла о свидании с Тартальей, поэтому прикупила себе и купальник. — Люмин, зачем тебе купальник осенью? — удивился отец. — Ну, как бы тебе сказать… Меня пригласили в аквапарк, — девушка слегка покраснела, вспомнив, что идет она туда с парнем, тем более с главным красавчиком школы. — С кем? — хитро спросил Дайнслейф, видя вспыхнувшие щеки блондинки. — Сразу говорю, про подружек можешь не врать, я по твоему поведению вижу, что это какой-то мальчик. Я прав? — Помнишь, я рассказывала про Тарталью? Это тот, который со мной пришел на разборки с мамой, — Люмин ничего не оставалось, кроме как сказать папе правду. — На первый взгляд, неплохой парень. Одобряю твой выбор, дочь, — подмигнул Дайнслейф. — Не шалите только сильно. — Пап, мы даже не встречаемся, это просто совместное времяпровождение… Ладно… Это свидание. Но все равно! Между нами еще ничего нет! — Ладно-ладно, допустим, я тебе верю, — усмехнулся мужчина и встретился с недовольным взглядом блондинки. — Даже если сейчас между вами ничего нет, не просто же так он тебя на свидания зовет? Значит, все к чему-то идет. — Может быть, но я его совсем не знаю, так что вряд ли ему стоит в ближайшее время на что-то рассчитывать. — Тогда узнай его получше. Если он пошел решать твои проблемы, то есть на разговор с твоей матерью, то уже значит, что ты ему не безразлична. В общем, надеюсь, что ты хорошо проведёшь время.

***

      Люмин сидела за своей партой на перемене. В классе было достаточно пусто, потому что все ушли в столовую. Мона тоже убежала обедать, а Люмин отказалась, поскольку была не голодна.       Оставшиеся в классе одноклассники разбрелись по кучкам, беседовали на общие темы и не обращали никакого внимания на блондинку.       Поэтому она достала из рюкзака листы с незаконченной мангой и стала рисовать, но время от времени оглядывалась по сторонам, чтобы в случае чего, быстро убрать все со стола обратно в сумку.       Рисовать в школе было рискованно, но дома был отец. Хоть она ему и всецело доверяла, и он знал, что его дочь хочет стать мангакой, но сейчас девушка рисовала самый настоящий хентай, и папа не должен об этом знать.       Люмин нарисовала неудачную линию и начала с усилием ее стирать ластиком с белоснежного листа. Именно в этот момент в класс зашла Райден в сопровождении Сары. Девушка оценивающим взглядом осмотрела кабинет и остановилась на рисующей девушке. — Посмотри, Сара, наша Люминочка занимается своими художествами даже в школе. Испортим ей работу? — захихикала Райден, чем привлекла внимание блондинки.        Девушка тут же схватила все со стола и пыталась запихнуть в рюкзак. Райден подлетела к Люмин и потянулась к листам: — Да ладно, не скромничай, дай посмотреть, что ты рисуешь, — ее пальцы почти дотронулись до уголка бумаги.        Люмин вскочила и отпрыгнула от руки девушки, как от огня, выронив все карандаши и ластик, опрокинув стул, на котором сидела, и понеслась к выходу из класса. — Чего это она? Как будто приведение увидела, — удивилась Райден. — Мы же ее избили, понятное дело, что она нас теперь так шарахается, пуще прежнего, — шепотом сообщила подруге Сара.       Люмин бежала сломя голову, не видя ничего вокруг. Все-таки рисовать в школе была плохой идеей. Также как и бежать с охапкой листов в руках.       Как и следовало ожидать, она столкнулась с кем-то и упала назад, бумаги из ее рук посыпались в разные стороны. Девушка подняла глаза и встретилась с удивленным взглядом Скарамуччи.        Она тут же начала ползать по полу и собирать все свои листы. Некоторые опрокинулись рисунком вверх, что позволяло стоящему рядом парню всмотреться в изображение.       Скарамучча наклонился, чтобы поднять одну из бумаг. — Не трогай! — закричала Люмин, и парень от неожиданности даже отшатнулся. — Я же просто хочу помочь, — расстеряно сказал он. — Не надо, иди, куда шел, — в панике пробормотала Люмин, все еще пытаясь собрать все рисунки.       Возле ног Скарамуччи валялся именно тот лист бумаги, на котором Люмин рисовала в классе, но ей так и не удалось закончить работу. Он все же позволил себе поднять рисунок и всмотреться в него. — Хм… Знакомый стиль рисовки. Кажется, такой стиль у одной из авторш, что обожает читать Тарталья… — себе под нос бормотал парень, а в его голове начинали складываться «пазлы», а губы растягиваться в хитрой ухмылке. — Люмин, что это такое? Не похоже, чтобы ты это читала. Неужели… Ты рисуешь такое? Думаю, Тарталье очень понравится.        Девушка вскочила с пола и начала пытаться отобрать рисунок у Скарамуччи, но парень ни коим образом не давал это сделать. — Отдай! Это… мое… — сквозь смущение и стыд смогла выдавить из себя девушка. — Нет уж, пусть Тарталья обрадуется, потом сам тебе вернет, — он подмигнул и направился прочь. «Нет… Только не Тарталье… Судя по реакции Скарамуччи, Тарталья, который мой постоянный читатель, и Тарталья, что учится со мной в одной школе — один и тот же человек…» — думала Люмин, и эта мысль ее ужасала.        Скарамучча же быстро нашел Тарталью и торжественно вручил ему листок с рисунком. — Что это? — удивился Чайльд. — Не узнаешь? — хитро сщурил глаза темноволосый. — Конечно узнаю, такой стиль рисовки у Кагуи, моей любимой создательницы манг. Но это явно страница не из манги. Что это, Скар? — Ты не поверишь, но твоя любимая писательница учится в этой школе, — издалека начала Скарамучча.       Тарталья аж забыл, как дышать. Он был преданным поклонником Кагуи Рин, он читал все ее манги, и те, что публиковались в интернете, и те немногие, что печатались. Он схватил друга за плечи, не выпуская из пальцев врученный рисунок, и потряс: — Кто она? — нетерпеливо спросил Тарталья. — Не поверишь, но та самая стесняшка Люмин, которую ты пытался подцепить, — наконец выдал парень. — Очень смешно… — разочарованно произнес Чайльд, отпуская плечи товарища. — Я не шучу, — лицо Скарамуччи стало серьезным.       Они не успели закончить беседу, поскольку к ним подошла Мона. — Привет, о чем спорите? — поинтересовалась девушка. — Мона, ты не говорила, что твоя подруга рисует манги, — усмехнулся Скарамучча.       Глаза Моны расширились от ужаса и удивления. — Ч-что? Как ты узнал? — дрожащим голосом спросила темноволосая. — Так ты действительно не шутил насчет Люмин? — ошарашенно уточнил Тарталья. — Я просто шел по коридору, а Люмин на меня случайно налетела, из ее рук полетели бумаги, и на некоторых из них я смог разглядеть вот это, — Скарамучча указал на рисунок. — Это должно быть у Люмин, — строго сказала Мона.       Тарталья светился от радости. — Если Люмин действительно является моей любимой писательницей, то я еще охотнее начну ее добиваться, — выдал он. — Что? — снова удивилась Мона. — Ты приударил за Люмин? — Это на спор. Мы поспорили на пять кусков, — пояснил Скарамучча.       Лицо Моны нахмурилось, глаза вспыхнули гневом, а ногти готовы были вцепиться в любого из парней. — Я не верю своим ушам! Я от вас не ожидала, что вы будете играть на чувствах другого человека, тем более моей лучшей подруги! Тарталья, я не позволю тебе пользоваться Люмин, она не заслужила этого! Она слишком мягкая и ранимая, она нежный цветочек, с ней нельзя так жестоко поступать! Я сейчас же расскажу Люмин о вашем споре и чтобы она на тебя, Чайльд, не велась.       Мона уже развернулась, чтобы уйти, но слова Тартальи заставили ее замереть на месте: — Если ты ей расскажешь, то вся школа узнает, что Люмин рисует хентай. Наверняка это ее секрет, ты же не хочешь, чтобы из-за тебя тайна твоей подруги разлетелась на всю школу? Подозрения падут либо на Скарамуччу, либо на тебя. Это может серьезно подорвать вашу дружбу. Подумай, Мона. — Эй, ты шантажируешь мою девушку!? — возмутился Скарамучча. — У меня нет другого выбора, Скар, я буду использовать даже такие методы, но выиграю спор, — Тарталья был настроен слишком решительно.       Мона развернулась. Ей придется согласиться с условиями Чайльда. Она не могла допустить распространения секрета ее подруги. — Хорошо, я не расскажу ей ничего, — вздохнув, сказала девушка. — Вот и отлично. Я сам ей верну этот листок, а также побеседую. Думаю, эта игра становится все интереснее, — с азартом в глазах произнес Тарталья и направился в сторону класса Люмин.