Греховное искушение

      Тарталья на всех радостях, на всех «крыльях» побежал в сторону класса Люмин. В коридоре девушки уже не было, поэтому парень заглянул в класс, привлекая к себе взгляды старшеклассниц, и увидел ее, спокойно сидящей на стуле. По ее лицу было видно, что она чем-то подавлена. — Люмин, можно тебя на пару минуточек? — позвал ее Тарталья.       Блондинка вздрогнула, подняла на парня испуганный взгляд, на дрожащих ногах поднялась и нехотя направилась навстречу парню.       «Да что опять, твою ж мать, не так?! Почему я снова в ее глазах вижу испуг, обращенный ко мне?» — промелькнула раздражающая мысль в голове Чайльда.       Люмин поравнялась с парнем и удивленно на него взглянула. Сначала он не понял ее удивления, а потом до него дошло, что он стоит в дверях и не дает девушке выйти в коридор.       Он подвинулся в сторону, и она выпорхнула из класса, отойдя к подоконнику и положив на него свои крохотные ладошки.       Чайльд неожиданно подошел к блондинке и обнял ее сзади. Девушка почувствовала спиной его широкую крепкую грудь. — Что ты… — не успела она хоть что-то сказать, как Тарталья аккуратно повернул ее лицом к себе и заключил в крепкие объятия. — Я тебя обожаю, кто бы мог подумать, что это ты… Знала бы, как я тобой восхищаюсь, Люмин…       Девушка действительно ничего не понимала. Чем вызван такой приступ нежности у этого парня?       Он немного ослабил руки на ее талии, позволяя блондинке слегка отстраниться. После этого Тарталья наклонился так, чтобы быть на уровне ее лица, и поцеловал в щёчку.       Люмин мгновенно покраснела и начала отталкивать Чайльда от себя. — Да что на тебя нашло? Ты не в себе?! Ты обещал, что ничего подобного с твоей стороны не будет! — повысила голос Люмин, с опаской, но в то же время с гневом смотря на Тарталью.       Только сейчас он понял, что слишком поддался эмоциям и снова напугал девчонку. — Чёрт, Люми, прости… Я просто узнал, что ты та самая Кагуя, что пишет мои любимые манги, я не мог себя сдержать. Я так счастлив, что встретился с тобой, — начал объясняться Тарталья, заставляя Люмин с каждым словом все больше заливаться румянцем.       Он протянул ей лист бумаги с рисунками, что забрал Скарамучча, и девушка очень злобным резким движением выхватила его из рук. — И сколько еще человек теперь уже об этом знает?! Вся школа?! — прошипела девушка. — Что? Ты о чем? — удивился Чайльд. — Знаем только я и Скарамучча. Мы уж поняли, что это твой секрет и не стали об этом никому рассказывать.       Кажется, объяснения рыжеволосого слегка успокоили девушку. — Ты думала, что я сразу расскажу всем, кому не лень? Какое плохое у тебя обо мне мнение, — в шутку обиделся Тарталья и надул свои щёки.       С надутыми щеками он выглядел слишком мило в глазах Люмин, поэтому она не выдержала и залилась смехом, прикрывая рот ладонью, в то время, как Чайльд непонимающе на нее смотрел. — П-прости, просто сейчас ты был похож на миленького маленького хомячка, которого так и хотелось потискать, — сквозь смех объясняла свое веселье блондинка. — Х-хомячка? Миленького? — удивился Тарталья, и его щеки слегка вспыхнули. — Меня никогда и никто так мило не называл… — Ой, кто-то засмущался, — продолжала веселиться девушка.       Тарталья неожиданно направился к Люмин, когда их расстояние составляло около метра, девушка начала пятиться назад. — Чайльд… — дальше идти было некуда. Стена.       Он приблизился к девушке и наклонился к ее шее, а затем провел носом по нежной коже, вдыхая нежный аромат каких-то цветочных духов. Затем он поднял свой взгляд на раскрасневшиеся щеки Люмин. — Ты пахнешь, как лилия, — прошептал Чайльд, — И такая же прекрасная, словно лилия. Можно тебя называть «мой цветочек»?       Девушка, не справившись со смущением, закрыла лицо ладонями. — Ой, кто-то засмущался, — повторил недавние слова блондинки Тарталья, усмехнувшись и наконец давая Люмин хоть какое-то личное пространство.       После его слов она резко открыла лицо и гневно смотрела на него, готовая задохнуться от возмущения. — Ты… Дурак! — выпалила девушка, очень мило топнув ножкой, и, отодвинув парня в сторону, направилась обратно в класс.       Тарталья рассмеялся и схватил ее за запястье, не давая уйти. — Но знаешь, мой цветочек, то, что я сказал сейчас — абсолютная правда, — Чайльд ей подмигнул. — Во-первых, я пока не разрешала себя так называть, во-вторых, ты все равно дурак! — Люмин вырвала свою руку из его хватки, показала парню язык и резкими шагами скрылась за дверью кабинета, но буквально через пару секунд выглянула обратно, с искренней улыбкой на лице, — А за комплимент спасибо.       Тарталья коротко посмеялся в кулак.       «Какая же она милашка… Если она так будет вести себя, то я по-настоящему влюблюсь. Даже сейчас мое сердце стучит быстрее обычного. Может быть, я с ней начну встречаться не только ради спора…» — подумал Тарталья и направился обратно к своему кабинету. — «Но Скарамучче об этом знать необязательно…».       Мона прибежала в класс за несколько минут до начала урока и приземлилась на стул за парту рядом с Люмин. — Все нормально? Я слышала, что произошло. И видела… Один лист твоей работы у Скара… — обеспокоенно поинтересовалась Мона. — Все в порядке, Тарталья мне его вернул, — с этими словами блондинка мечтательно вздохнула и уставилась в окно на мокрые от дождя асфальтированные дорожки. — Люмин, ты что, в него влюбилась? — вопрос Моны мгновенно вогнал девушку в краску. — Ч-что? Вовсе нет! С чего ты решила? — начала отпираться Люмин. — Слишком мечтательный взгляд у тебя после общения с ним. Послушай, подруга, я понимаю, что Тарталья очень сильно очаровывает и манит к себе своим шармом, но я бы на твоем месте была бы предусмотрительна и осторожна… Ведь он столько девушек сменил, тебе это надо? Мало ли, как со всеми, недельку побудет да бросит, — Мона старалась говорить как можно мягче. — Время покажет, пока я ничего сама не знаю. Он вроде неплохой парень и сильно мне помог. Благодаря ему и отцу я теперь освобождена от матери и живу одна. — Может он этим хотел получить твое доверие? — не успокаивалась темноволосая. — Да почему ты так негативно к нему относишься? — Люмин начала слегка раздражаться.       Мона взяла девушку за ладони и посмотрела ей в глаза. — Послушай, я просто не хочу, чтобы тебя кто-то обидел, я волнуюсь за тебя. — Спасибо за беспокойство, Мона, но не стоит. Я же взрослая девочка, смогу сама решить и подумать. — Но ты же сама сторонилась Тарталью, разве нет? А теперь так защищаешь его, — удивилась Мона, отпуская руки подруги. — Это раньше. До вчерашнего дня я и с парнями не могла общаться. А теперь я смогу строить свою жизнь так, как хочу я, а не как хочет моя мама. Теперь я могу свободно общаться с Тартальей. И мой страх по отношению к нему оказался беспочвенным. Он порядочный парень, да, на вечеринке повел себя не очень хорошо, но он извинился и старается исправиться.       Мона слушала все это с неподдельным шоком, а затем хитро улыбнулась: — Подруга, это уже влюбленность. Ты бы видела, как у тебя горели глаза, когда ты сейчас говорила о нем. — Да ну тебя, Мона, вечно ты везде приписываешь влюбленность, — усмехнулась девушка.       Прозвенел звонок, и юным леди пришлось прервать беседу. — Хах, Чайльд, как все прошло? Тебя не избили этим же самым листком, что ты ей вернул? — веселился Скарамучча, пока они с Тартальей нагло решили прогулять урок литературы и «позависать» за школой, покуривая сигареты. — Не-а, она конечно позлилась, но это было даже очень мило, — усмехнулся Тарталья. — Я ее поцеловал.       Скарамучча чуть не выронил недокуренную сигарету, которую держал между двумя пальцами. — Чего?! Серьезно?! — Всего лишь в щечку, — улыбнувшись сказал рыжеволосый. — А-а… Я уж подумал… В щечку — это фигня. Я подруг в щеку целую, это ничего такого. — А твоя Мона не против такого расклада событий? — усмехнулся, Чайльд, выдохнув густой дым. — Честно говоря, я не знаю, против она или нет. Мы не так давно встречаемся, я еще не успел так хорошо ее узнать. — Не думаю, что она обрадуется такой новости. Ни одной девушке не понравится то, что ее парень целует в щеку каких-то других баб. Прекращай, Скар, если тебе дорога Мона. — Советы раздает тот, что меняет баб каждый день, — не остался в долгу Скарамучча. — Хотя ты перестал это делать с самого момента нашего спора. Неужели на тебя так влияет милашка Люмин и исправляет в лучшую сторону? — Все этих баб я менял каждый день, потому что я не искал никогда серьезных отношений, все эти бабы мне были нужны только для развлечения. Но если я когда-то начну встречаться всерьез, я никогда не посмею изменить своей девушке. Это низко, — серьезно говорил Тарталья, что Скарамучча даже удивился. — Почему ты сейчас перестал искать кого-то чисто для развлечения? — Если я так буду делать, то потеряю доверие Люмин. Это будет выглядеть так: признаюсь в любви ей, а встречаюсь с другими бабами. Она сразу меня пошлет куда подальше, и я больше никогда не найду к ней подход. Я понял, что Люмин та девушка, которую нужно добиваться действиями, а не словами. Она меня даже заинтересовала своей недоступностью. — Смотри не стань влюбленным мальчиком на побегушках, — подколол Чайльда синеволосый.

***

      Уроки и у класса Люмин, и у класса Тартальи закончились в одно и то же время. — Прости, Люмин, но сегодня я не пойду домой с тобой. Мы со Скаром договорились погулять, — сообщила Мона. — Прости, что раньше не сказала. — А… Забей, ничего страшного, желаю вам хорошо провести время, — улыбнулась девушка, искренне радуясь за подругу.       Мона и Скарамучча помахали блондинке рукой и вместе вышли за ворота школы.       Люмин провожала их взглядом. Постояв на крыльце школы еще некоторое время, она уже хотела пойти домой, как на ее плечо опустилась чья-то большая ладонь, от чего она вздрогнула. Девушка обернулась и встретилась с синими глазами. — Люмин, одна идешь домой? — спросил Тарталья. — Фух… Ты меня напугал. Да, одна, — ответила девушка, невольно от испуга приложив руку к сердцу. — Не будешь против, если я составлю тебе компанию? — Не против, только теперь я живу в другом месте, отдельно от матери, — пояснила Люмин, накручивая золотую прядь на палец. — Правда? Вот это изменения за выходные, — искренне удивился Чайльд. — Ну показывай, где живешь теперь.       Люмин кивнула и направилась к выходу со двора школы. По дороге Тарталья расспросил, как так вышло, что она переехала. Девушка с удовольствием рассказала о последних событиях, еще раз поблагодарив Чайльда за то, что защитил ее от гнева матери. Во время их недолгого пути Люмин и не заметила, как парень взял ее за руку, переплетя их пальцы, как и не заметила, как они дошли до ее подъезда. — Спасибо, что проводил. С тобой было приятно беседовать, — сказала девушка, краснея от того, что поняла, что держит ладонь Тартальи и мягким, плавным движением убрала свою руку. — Может, зайдёшь в дом? Чаем угощу.       В глазах Тартальи забегали веселые и игривые огоньки. — Оу… Цветочек мой, ты меня уже приглашаешь к себе домой? — хитро спросил Чайльд, чем заставил покраснеть девичьи щеки, что едва отошли от румянца с прошлого раза. — Я же говорила, что пока не позволяла себя так называть. Я тебя просто по-дружески зову в гости, а ты уже говоришь тоном извращенца, — процедила сквозь зубы Люмин.       Тарталья издал короткий смешок. — Пошли.       Они поднялись в просторную квартиру Люмин. — Уютненько у тебя тут, — оценил обстановку Чайльд, параллельно расшнуровывая кроссовки. — Проходи на кухню, — пригласила она, уходя вглубь квартиры. — Ты же в художественную школу ходишь? — спросил Тарталья за чаепитием с вкусными печеньями. — Да, хожу. Мне нравится рисовать, и в будущем я хочу стать мангакой, — с горящими глазами говорила Люмин. — Я буду твоим самым преданным поклонником, цветочек, — подперев ладонью подбородок и мило улыбнувшись, сообщил парень. — Чайльд… — его имя из ее уст звучало совсем не добро, это тон говорил о том, что он зря её назвал "цветочком". — Понял, — он поднял руки в жесте «сдаюсь». — Может покажешь свои работы? — Если тебе это интересно, то пошли, — девушка встала со стула и направилась из кухни, Тарталья последовал за ней.       Все ее картины, что она написала, висели в ее спальне, и, когда Тарталья понял, в какую комнату он попал, в его глазах вспыхнула нотка удивления. — Не думал, что ты приведешь меня так сразу в спальню, — усмехнулся Тарталья. — Бесишь! — зашипела девушка. — Вот, смотри, все, что висит на стенах — мои работы.       Тарталья начал рассматривать картины, тут были различные пейзажи, натюрморты и даже портреты. — Ого, а ты очень талантливая, — восхитился парень. — Что это за парень на портрете, с аквамариновыми глазами? — Альбедо, мой одноклассник. Мы ходим в одну художественную школу, и когда мы писали портреты, мы решили рисовать друг друга. Хорошо получилось? — Очень красиво, ты молодец, — звучало это не очень искренне, Тарталью почему-то бесило, что портрет какого-то одноклассника Люмин висит в ее спальне. — Хочешь, я напишу твой портрет? — предложила девушка, заглядывая парню в глаза. — Прямо сейчас? — шокировано спросил Чайльд, удивленный предложением девушки. — Ну да. Но если ты куда-то спешишь, то в другой раз. — Нет, я не тороплюсь, я согласен на твое предложение. Но при одном условии, — Тарталья сделал серьезное выражение лица, чем заставил блондинку слегка напрячься.       Она взглянула на него вспыхнувшими любопытством глазами, ожидая того, что он скажет. — Я хочу, чтобы я на портрете был без рубашки, так что я ее сниму, — с этими словами Тарталья начал расстегивать вещь с верхних пуговиц, при этом не сводя пристального взгляда с Люмин. Ему была интересна ее реакция.       Сначала она «зависла», потом в глазах начала появляться паника, которая сменилась раздражением, а потом девушка отвела взгляд, не давая Чайльду больше прочесть на ее лице каких-либо эмоций, и в какой раз за этот день краснея. — Х-хорошо, — голос дрогнул, а блондинке пришлось собрать все свои силы в кулак, чтобы посмотреть на парня. — Ты будешь сидеть или стоять? — Сидеть, если можно, я возьму этот стул, — с этими словами, не дожидаясь разрешения хозяйки, Тарталья взял стул со спинкой, стоящий около письменного стола, и поставил на середине комнаты.       Он расположился на нем вполоборота, подогнув одну ногу и поставив стопой на деревяшку, что была между ножками стула, руку положил предплечьем на колено, оставляя кисть свободно свисать. Вторую руку положил на спинку стула, также оставляя кисть и часть предплечья на весу. Тарталья перестал улыбаться и сделал задумчивое лицо с невероятно умными глазами.       «Он выглядит… Сексуально… Когда на его лице нет этой глупой ухмылкки» — с этими мыслями девушка нервно сглотнула, закрыла глаза и сделала парочку вдохов и выдохов, чтобы успокоиться от странного жара, который растекался внутри.       Девушка взяла мольберт, стоящий в углу, и поставила перед собой таким образом, чтобы ей было видно Тарталью. Пододвинула табуретку, на которой сидела во время рисования, положила перед собой ластик и точилку, взяла в руки карандаш.       Легкими движениями она начала делать набросок, время от времени поглядывая на Тарталью. После того, как набросок был готов, она начала обводить главные линии и прорисовывать детали.       Она, сама не зная причины, вкладывала в этот портрет все свои навыки, что получила за время обучения в художественной школе, старалась так, как никогда не старалась на уроках, она хотела, чтобы портрет понравился Чайльду.       Спустя полчаса Тарталья уже весь изнемогал. — Цветочек мой, я уже устал так сидеть, можно мне немного размяться? — Во-первых, за «цветочек» сейчас тыкну в глаз карандашом, — Люмин угрожающе потрясла инструментом рисования, — Во-вторых, если сможешь сесть потом в такую же позу, то разминайся.       Тарталья вскочил со стула и начал хрустеть конечностями, и делать разные простые упражнения, чтобы размять затекшие мышцы.       Люмин тоже отложила карандаш, встала с табуретки и от души потянулась. — Сколько примерно времени у тебя занимает написание портрета? — поинтересовался Тарталья. — Часа два, может чуть больше. Это только карандашом, потом надо будет добавить красок. Но сегодня я тебе только карандашный результат покажу. — Часа два?! — офигел Тарталья, а затем усмехнулся: — Люмин, ты просто садистка. — Сам согласился, теперь ты тут до конца застрял, — после этих слов Люмин злобно захихикала, потирая ладони. — Злюка какая. Ладно, я немного отдохнул, давай продолжим.       Девушка кивнула и села обратно на табуретку. Тарталья уселся на стуле, принимая прежнюю позу. Люмин внимательно осматривала его около минуты. — Ты немного не так сидел. Развернись побольше в мою сторону и положи руку на стул чуть левее.       Чайльд выполнил указания блондинки, а затем взглянул на неё. — Так? — Ещё хуже стало! А-а, проще самой твою руку сдвинуть, — после этих слов Люмин встала с места и направилась к парню.       Она спотыкнулись об его ногу, выставленную вперёд, и начала падать. Падение пришлось как раз на Чайльда. И сейчас они располагались на стуле в полулежащем положении. Девушка хотела встать, но Тарталья обнял её за талию, не давая этого сделать. — Чайльд? В чем дело?       Послышался стук в дверь. Затем она начала открываться, а за ней показался Дайнслейф. Он несколько секунд пялился на эту картину: полуголый Тарталья, и на нем его дочь, покрытая розовым румянцем, а их лица находятся на слишком близком расстоянии да ещё руки рыжеволосого лежат на талии Люмин. — И чем это вы занимаетесь?