Греховное искушение

      Тарталье на пару секунд показалось, что ему послышалось. Но нет… девушка сказала именно это… Он ей нравится. Он добился своего и дело осталось за малым — начать с ней встречаться и…       Внутри борятся две сущности, Чайльд не хочет использовать эту девушку, но в то же время не может позволить себе проиграть Скару. А что если Люмин никогда и не узнает об этом споре? Тогда, если зарождающиеся странные чувства станут еще сильнее, то он просто не будет ее бросать, а если она все-таки ему надоест, как это было с другими девушками, то ей будет не так обидно. Теперь лишь бы Скарамучча не проболтался о споре… — Люмин… Неужели ты это действительно сказала? Я тебе правда нравлюсь? — улыбка не сползала с его лица. — Да, ты мне нравишься. Это так волнительно, я впервые такое говорю кому-то… — ее щеки порозовели, а сама блондинка отвела взгляд в сторону. — Я принимаю твои чувства, Люми, ты мне тоже нравишься. Можно считать, что мы теперь пара? — Давай не будем торопить события, я пока все же не готова, — она поджала губы и надеялась, что Тарталья не обидится на это. — А чего ждать, я не пойму? Чувства наши взаимны, мы на свидании, по-моему самое время начать отношения. Или ты мне не доверяешь? — Прости… — прошептала она. — Просто ты тоже меня пойми. Правда извини, если сейчас обижу, но ты сменил столько девушек, а встречался с ними по недельке, а с некоторыми по одному дню. Я не хочу быть очередной твоей игрушкой, которую можно потом выбросить. Для меня отношения — не игра, это серьезно. Моя позиция на этот счет такова, что отношения — это ни на день, ни на месяц, а навсегда. Я не уверена, что ты готов к такому. Поэтому не стоит торопить события и получше узнать друг друга. — Люми, это нелогично. Навсегда, говоришь? А если человек испортится, будешь терпеть? Настоящее счастье находится через ошибки и пробы. — То есть ты не гарантируешь, что если мы начнем встречаться, то ты не бросишь меня через месяц? — Пойми, цветочек мой, я же не знаю, какая ты в отношениях, а потом, какая ты в бытовой, семейной жизни. Вдруг мы в каком-то аспекте несовместимы? Поэтому я не хочу давать пустые обещания, которые, в случае чего, не смогу выполнить. Для этого люди и встречаются, а не сразу идут в ЗАГС, чтобы прочувствовать друг друга, узнать, смогут ли они жить с этим человеком. Прости уж, но твоя позиция очень глупа. — Ты считаешь, что твое мнение — единственно верное? — возмутилась девушка. — Не считаю, но в отличие от твоего, оно хотя бы логичное, — вздохнул Чайльд, понимая, что их разговор идет немного не в ту сторону и превращается в спор, медленно переходящий в ссору. — Это мое мнение, Чайльд, я считаю, что менять парней как перчатки — это легкомыслие. И я бы не хотела, чтобы у меня было больше одного парня. Если быть парой, то навсегда. Я буду чувствовать себя, простите за выражение, как шлюха, если повстречаюсь с одним, потом с другим, с третьим. — Ты слишком наивна, ты ничего не смыслишь в отношениях, цветочек. И говоришь абсолютно глупые вещи. Если девушка спит со всеми подряд, то да, соглашусь, шлюха, а если она ищет того самого через пробы, учась на своих собственных ошибках и не отдается первому встречному, то это даже вызывает уважение. Так что не неси ерунды насчет того, в чем не разбираешься. Уж прости, но в твоих словах прямо-таки чувствуется промывка мозга твоей матерью. От нее нахваталась. — Ах так?! Сейчас же отпусти меня, Чайльд! — разозлилась Люмин, начав брыкаться. — Куда я тебя отпущу? Ты плавать не умеешь, забыла? — закатил глаза парень. — Я обещал тебя не отпускать ни при каких обстоятельствах. Как видишь, я сдерживаю свои обещания. — Тогда отпусти меня на пол, а не в воду, — не успокаивалась она. — Успокойся ты. Прости, если в каких-то выражениях был слишком резок. Но, увы, если мы хотим стать парой, то нам придется найти какой-то компромисс. — И какой же? — поинтересовалась Люмин. — Честно, не знаю, может, у тебя есть идея?       Блондинка задумалась. Есть только один путь, который более-менее ее устраивал. — Есть одно предложение, — начала она. — Мы начинаем встречаться, но никаких поцелуев и постели, пока я не буду готова и убеждена, что ты настроен ко мне серьезно. Максимум — объятья, поцелуи в щечку и держания за руки. Если ты согласен на такое, то хорошо. — Какая же ты врединка, Люмин, — нежно пролепетал Тарталья. — Я же могу и не сдержаться при нахождении рядом с такой красоточкой. Но я постараюсь ради тебя. Я согласен на твое предложение. Значит, мы пара теперь? — Знаешь, в такой момент хотелось бы романтики, а не просто факта «вот, мы встречаемся», — слегка недовольно сказала она.       Чайльд усмехнулся, посадил девушка на край бассейна и встал напротив нее. Он взял ее ладонь и произнес: — О, прекрасная леди, я очарован вашей красотой, нежностью и скромностью, согласны ли вы принять мои чувства, что я не в силах сдерживать, и стать моей верной спутницей?       Люмин показалось это очень смешным, поэтому она прикрыла рот ладонью и залилась звонким смехом. — Это выглядело странно, но засчитываю. Хорошо, я согласна. — Ура! — с радостным возгласом он заключил ее в объятия, сдвинув ближе к краю бассейна и грозя уронить девушку в воду. — Осторожнее, я же упаду! — завизжала Люмин, что до ужаса боялась утонуть в этом маленьком бассейне. — Не боись, сейчас будет весело, мы пойдем кататься с горок, — Тарталья вылез из бассейна и подал руку девушке, помогая встать. — Подожди-подожди, Чайльд… — начала сопротивляться девушка, понимая, куда она будет плюхаться, съезжая с горок. — Называй меня Аякс, — перебил он Люмин. — Это мое имя, но я так позволяю себя называть только близким людям. А раз теперь ты моя девушка, значит, близкий мне человек. Скажи, пожалуйста, мое имя. — А… Аякс? — слегка смущённо с тоном, похожим больше на вопросительный, произнесла она. — Шикарно, — восхитился Тарталья. — Так что ты там возражала? — Мы же с этих горок будем плюхаться в воду. Там глубоко? — от страха перед неизвестностью блондинка невольно прижалась к руке Тартальи, и парень нашел в этом что-то очень милое. Он потрепал девушку по золотым волосам и поспешил успокоить: — Там неглубоко. В любом случае, мы будем кататься на «таблетке», которая рассчитана на двоих, — пояснил Чайльд и встретился с непонимающим и слегка шокированным взглядом Люмин, у которой широко были распахнуты глаза, а губы были готовы что-то спросить. — Мне не послышалось? Ты сказал: кататься на «таблетке»? Не смейся только, мне правда так послышалось! — заранее разбушевалась девушка, замахав перед собой ладошками. — Не беспокойся, тебе не послышалось. «Таблетками» называются штуковины для катания с горок. Сейчас я тебе покажу.       Они прошли чуть дальше, за горки, и Люмин увидела странные надутые штуки с круглым углублением. Где-то это углубление было одно, а где-то два и, как поняла девушка, это предназначалось для одного и двух человек соответственно. Тарталья подхватил «таблетку» для двоих и махнул рукой в сторону лестницы, ведущей на горку.       Сердце блондинки замирало. Все это место — ее ночной кошмар, вокруг бассейны с водой, где можно легко уйти под воду, а тут с горки еще катиться. Руки начали дрожать и холодеть от страха, она с паникой смотрела, как люди один за другим с огромной скоростью летят в воду. Да, на «таблетках», но у некоторых они переворачивались, и человек с головой уходил под воду, от чего этим «счастливчикам», к искреннему недопониманию блондинки, было очень весело. — Люмин, не бойся, я же с тобой, — Чайльд взял ее за руку, его слова согревали и придавали ей уверенности. — А если «таблетка» перевернется? — девушка поджала губы и неуверенно посмотрела на парня. — Если ты уйдешь под воду, я тебя вытащу, не переживай. Здесь не так глубоко, как в том бассейне. — Хорошо, Чайльд, я тебе верю. А ты будешь сидеть спереди или сзади? — Сзади, буду ехать и любоваться тобой, — усмехнулся Тарталья, слегка сжав ладонь девушки. — Эй, ты дурак! — надула щечки девушка, но тут же вся эта милая мордашка исчезла, когда до них дошла очередь. — Садись, цветочек, — подталкивал ее Чайльд.       Ей ничего не оставалось, кроме как разместиться на переднем месте и несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть перед неизвестным. Когда она убедилась, что парень пристроился сзади, она сказала ему тихо: — Ты можешь, пожалуйста, держать меня? Мне страшно… — Хах, с удовольствием. Буду прижимать тебя к себе и ни за что не отпущу, — в голосе чувствовался смешок, после чего мужские руки обвили ее, и она почувствовала спиной его голое тело.       Так получилось, что руки Тартальи легли чуть ниже уровня ее груди, и половина ладони все же касалась чашечки верхней части купальника. — Руки немного ниже опусти, — чуть покраснев, прошипела Люмин, — Твои пальцы касаются моей груди. — Эх, как жалко, я думал, ты не заметишь, — демонстративно грустно пролепетал Тарталья, все же сдвигая ладони чуть ниже по ее ребрам, от этого движения у блондинки пробежали приятные мурашки по всему телу. — И если посмеешь меня полапать — руки оторву, — угрожающе предупредила девушка, оглядываясь на Чайльда через плечо.       Он ничего не ответил, потому что работник, следящий за горкой, подтолкнул их «таблетку», и они устремились в темное пространство закрытой горки.       Люмин даже пискнуть боялась, они петляли по темной «трубе», и у девушки замирало сердце на каждом повороте, она каждый раз готовилась столкнуться с водяными брызгами, а может и почувствовать воду всем телом.       И вот, показался свет, означавший, что их интересный путь подходит к концу. На этом моменте блондинка все же не выдержала и сорвалась на визг, зажмурив глаза и хватаясь руками за руки Тартальи.       Но в воду они не плюхнулись, им повезло, она лишь почувствовала на коже приятные прохладные капельки. — Приехали, цветочек мой, — послышался сзади голос Чайльда.       Он спрыгнул с «таблетки» в воду и протянул к Люмин руки, чтобы помочь ей слезть. Девушка открыла глаза и, уперевшись ладонями в плечи парня, позволила ему стащить себя с этого странного средства для катания.       Бассейн оказался и правда неглубоким — Люмин доставала до дна ногами и пешком вышла из воды.       На «суше» она обнаружила, что ее колени дрожат от пережитого страха. — Ну как тебе, понравилось? — поинтересовался Тарталья. — Это очень страшно, но в то же время здорово, мне, наверное, нужно привыкнуть, — улыбнулась блондинка, удивляясь тому, как с такой сильной дрожью в теле она могла говорить ровным тоном. — Ты вся дрожишь… А ведь это еще не самая страшная горка, смотри, — он указал рукой в сторону, и Люмин, повернув голову, увидела высоченные горки, петляющие между собой, две из них были с очень уж резким спуском, она была уверена, что у нее сердце не выдержит, если она попробует скатиться с такой, — Хочешь попробовать с таких? — Ой, нет, спасибо, видишь, коленки у меня дрожат, — усмехнулась блондинка. — Предлагаю тогда пойти и выпить по молочному коктейлю, чтобы ты немного успокоилась, и мы продолжили веселиться.       Они сходили к камере хранения, где взяли деньги и пошли к магазинчику, что располагался в самом аквапарке в зоне отдыха, где делались молочные коктейли. — Люмин, а ты зачем деньги взяла? — удивился Чайльд — Чтобы купить коктейль, — еще более удивленно, чем рыжеволосый, ответила девушка. — Я куплю на нас двоих. Я же тебя позвал на свидание, значит, плачу я. — Но мне неудобно… — Ничего не хочу слышать, — отрезал Тарталья, когда они подошли к магазинчику. — Ты какой будешь?       Люмин осмотрела все бутылочки со вкусами, выставленные на всобщее обозрение. — С вишней хочу. — Хорошо, а я буду обычный ванильный.       Девушка-работница достаточно быстро приготовила им коктейли. — Для такой прекрасной пары, — сказала она, подавая Тарталье заказ, от ее слов щеки Люмин мгновенно вспыхнули.       Они расположились за столиком и начали наслаждаться напитками, медленно попивая их.       Помимо денег Чайльд взял из своего шкафчика телефон и открыл камеру. — Я хочу записать с тобой историю. Ты же не против?       Люмин поправила свои волосы, чтобы наверняка красиво выглядеть на видео и кивнула.       Началась запись, Тарталья заснял весь аквапарк и переключил камеру на фронталку, чтобы показать, с кем это он пошел на свидание. Оба поглядели в камеру, держа в руках молочные коктейли. Тарталья неожиданно, не выключая съемки, приблизился к щеке Люмин и поцеловал. И только после этого он перестал снимать. — Эй, неужели ты все это заснял и выложил в историю? — негодовала девушка. — Ну да, пусть все знают, с какой милашкой я теперь встречаюсь, — подмигнул Чайльд, одной рукой приобняв девушку за плечи. — Меня и так все твои поклонницы ненавидят, а ты еще хочешь, чтобы они узнали, что кто-то, а именно я, встречается с их любимым Тартальей. Меня теперь будут ненавидеть еще больше! — Не обращай на них внимания. Они от зависти же бесятся. Главное, что я люблю тебя и мне все равно на других девушек. Наши отношения никого не должны касаться, поэтому если что-то начнут предъявлять, отвечай в максимально грубой форме, чтобы они поняли, что тебе все равно на мнение всяких сплетниц. — Тебе легко говорить… И откуда у тебя столько поклонниц? — вздохнула Люмин. — Просто я слишком обаятельный, — с этими словами Чайльд провел пальцами по своим волосам, а затем усмехнулся: — И очень скромный. Кстати, ты пойдешь на осенний бал, который скоро будет у нас в школе? — Опять эти балы… — вздохнула девушка. — Никогда не ходила и в этот раз не пойду. — Почему? А с кем я танцевать буду? — улыбнулся он, слегка поглаживая плечо Люмин. — Ни с кем, — подмигнула девушка. — Зачем мне туда идти? У меня даже платья праздничного нет… — Я уверен, что ты можешь обратиться всегда к Моне. Кстати, я буду танцевать вальс на открытие бала, не хочешь стать моей партнершей? — Танцевать вальс у всех на глазах? Это не для меня, Аякс, я не люблю быть на глазах у всех, излишнее внимание смущает меня. — Надо когда-то привыкать к большому обществу людей, Люмин, я понимаю, что это тяжело, но стоит когда-то начать. Кстати, а в конце бала выбирают Короля и Королеву Осени. Я в прошлом году был Королем Осени на осеннем балу и Королем Весны на весеннем балу. И я уверен, что в этом году снова выберут меня. — Почему я не удивлена? За тебя, наверняка, голосовали все девчонки нашей школы. — Не только нашей, на бал приходят и ученики других школ. Это прекрасная возможность познакомиться с новыми людьми. — Я буду чувствовать себя не в своей тарелке, понимаешь? Прости, я не пойду. — И что ты будешь делать? Сидеть дома в одиночестве? Скарамучча идет на бал, а значит, и Мона с ним. Я точно иду. Зря лишаешь себя веселья. — Ладно, я подумаю, может и стоит сделать исключение в этом году. — Хорошенько подумай, если все же захочешь танцевать вальс, то сообщи мне, я все решу. Кстати, будет здорово, если ты станешь Королевой на этом балу. — Очень смешно… За меня абсолютно никто не проголосует. Серая мышка не может резко взять и стать королевой, — горько усмехнулась Люмин. — Я проявляла активность за всю школьную жизнь разве что в олимпиадах и конкурсах по разным учебным предметам. — Никогда не поздно выйти в свет и показать себя. Король и Королева Осени по традиции танцуют вальс в честь закрытия бала. Так что если я стану Королем, ты обязана стать Королевой, иначе я буду танцевать с какой-то другой девушкой. А ты у нас слишком ранимая, твое нежное сердечко такого не выдержит, — Тарталья пальцем прикоснулся до кончика носа Люмин. — И ничего я не ранимая. Я-то знаю, что не смогу стать Королевой этого самого бала, поэтому переживу, если ты станцуешь с какой-то левой бабой. Это всего лишь танец, ничего более. — Однако я хочу танцевать с тобой, — не успокаивался Тарталья. — Конечно, если ты будешь отсиживаться в уголочке, тебя никогда не заметят. Нужно действовать, во-первых, некоторые могут проголосовать за тебя, если узнают, что мы с тобой пара. Могут проголосовать, увидев, как мы танцуем вальс на открытие. А еще… Ты можешь организатору предложить какой-то номер, где ты будешь себя активно проявлять. Почему бы тебе не показать свои музыкальные или художественные таланты? — Как я покажу художественные таланты? Буду два часа на глазах у всех рисовать картину? Или мне сделать выставку своих манг, которые я написала? Уверена, учителя очень оценят, особенно мужчины… — скрестила руки на груди девушка, недовольно посмотрев на парня, а тот рассмеялся. — Нет, но ты хорошо играешь на гитаре, ты можешь сыграть и что-нибудь спеть, — подмигнул Чайльд. — Петь на глазах у всех… Ты с ума меня сведешь, Аякс! И какую же песню ты мне предлагаешь сыграть? — Какую-нибудь, которая популярна всегда, — многозначительно сказал Чайльд. — Ну и которую ты, естественно, знаешь. Как насчет «Smells Like Teen Spirit»? Ты ее знаешь? Сможешь сыграть? — Знаю и смогу, я ее уже играла, дома у себя, но… Я не уверена, будет ли она красива в моем исполнении. — А давай ты ее завтра сыграешь для меня, а я скажу, нормально или нет? — Ну, хорошо… — слегка смущенно согласилась девушка. — Ура! — он вскочил со своего стула и кинулся обнимать девушку, чуть не перевернув столик. — Сколько счастья… — хмыкнула девушка. — А смысл мне играть тебе одному? Надо, наверное, при организаторах сыграть, чтобы они сказали, стоит мне выступать или нет. — Хм, наверное, ты права. Значит, завтра сходим. — Как мне побороть свое стеснение? Там будет столько народу… Это тебе хорошо, ты всегда в гуще событий находишься и ты в потоке большого внимания, как рыба в воде, а я… — Просто закрой глаза и представь, что никого нет перед тобой, что сидишь ты одна в комнате и поешь только для себя, — посоветовал парень. — Это очень трудно… В любом случае, если меня возьмут, будет позорнее бежать, поджав хвост, чем выступить. — Умничка, так держать! Я рад, что ты это понимаешь! Я тебя научу, как находиться в обществе, хе-хе. Кстати, тебе нужно завтра же подать заявку на «Королеву Осени», принимают только по десять девушек. Потом может быть поздно. — Вот ты от меня прямо не отстанешь, если я не сделаю этого? — усмехнулась Люмин. — Верно. Я хочу, чтобы ты перестала отсиживаться в уголочке и проявила себя. Посмотри: ты такая милая девушка, отлично рисуешь, хорошо играешь на гитаре, мир должен узнать о твоих талантах! — Хм, я подумаю. А ты, в свою очередь, что будешь делать на этом балу? По-любому у тебя тоже какое-то выступление будет. — Увы, цветочек, ты ошибаешься. Мне нечего показать на этом мероприятии. Ведь я занимаюсь волейболом и кикбоксингом. Разве что мячом в толпу могу зарядить или ушатать кого-нибудь. Думаю, организаторы не одобрят ни первый, ни второй вариант, — засмеялся Тарталья. — Ого, а я ведь совсем ничего не знала о твоих увлечениях… Даже как-то стыдно, — Люмин опустила глаза в пол. — Да ладно, чего уж там. Мы нормально общаться-то стали только неделю назад. До этого ты меня избегала… Боялась. А чего боялась, я так и не понял.       Люмин залилась смехом под непонимающим взглядом Тартальи. — Ха-ха, мне сейчас самой смешно от этого стало, как вспомнила, что я тебя, как огня шарахалась, это было так глупо… — Хах, да, а я переживал между прочим и думал, когда же я успел сделать что-то не так… — парень изобразил глубокую печаль. — Вообще-то успел. На вечеринке у Скарамуччи ты чуть не поцеловал меня на глазах у всех при условии, что мы были едва знакомы! — упрекнула его девушка. — Я могу и сейчас это сделать, — хитро произнес Чайльд, наклонился к девушке и начал приближаться к ее лицу.       Люмин не знала, но Тарталья считал, что сделал еще кое-что не так. Он совершил ошибку, когда согласился спорить со Скарамуччей на эту девушку. Он чувствовал, что не хочет делать ей больно, она была слишком хорошей. Но отказаться от уговора со Скаром сейчас — значит, выставить себя полным глупцом и проиграть. Скарамучча будет еще очень долго над ним прикалываться и объявит всей школе, что «Тарталья не смог заполучить девчонку, а выставлял себя таким крутым, мол, любая девчонка ко мне в объятья кинется, фу, скатился». И тогда над ним начнут подтрунивать еще половина его друзей. Вот и выбирай — Люмин или позор перед пацанами. Хотя был еще один способ, который срабатывал при условии, если Скарамучча никому не скажет о том, что у них был спор.       Тарталья понимал, что Люмин ему все-таки нравится, сильно нравится… Он никогда не испытывал таких чувств к кому-то, такой нежности и желания заботиться. Если он выполнит условия спора и не станет бросать ее, то все будет замечательно, даже пойдет ему в «плюс», ведь он сможет остаться с этой девушкой в отношениях и получить деньги, которые, к слову, ему не особо нужны, ведь он из богатой семьи и никогда ни в чем не нуждался, а спорить согласился только для того, чтобы развлечь себя, ему было скучно и хотелось чего-то новенького. Кто же знал, к чему приведет это все, что он впервые влюбится именно в нее, именно в эту милую блондинку с прекрасным именем Люмин.       Но… Если хотя бы одна собака проболтается, что он начал к ней проявлять внимание не по своей собственной воле, он навсегда потеряет Люмин и больше никогда не сможет завоевать ее доверие, больше никогда не сможет обнять ее и вообще прикоснуться, никогда не сможет поговорить, никогда не сможет увидеть ее смущение, звонкий смех, раздражение, как же ему это все в ней нравилось… Он потеряет все, а сам Тарталья перестанет существовать для Люмин. Он уже чувствовал, что Люмин такой человек, который ни за что не даст второго шанса, она никогда не подпустит к себе того, кто когда-то предал ее. Она и так с трудом кому-то доверяет, и если этим доверием нагло воспользоваться, то ты моментально упадёшь в ее глазах, как человек, как личность. Теперь у него есть новая цель — поговорить со Скарамуччей и убедить его никому ничего не рассказывать. Расторгнуть спор он, конечно, не согласится (как же, пять кусков просто так уйдут из-под его носа, да и упускать такое развлечение ему явно не захочется), но на простое его молчание надежда есть.       Все это пронеслось в его мыслях за те секунды, что он наклонялся к ее лицу. — Аякс! У нас же уговор! — Люмин пыталась подняться со стула, но Тарталья не позволил ей этого сделать, все ниже опускаясь к ее губам.       Когда его лицо было совсем близко, она крепко зажмурилась, готовая принять свою участь. Но в последний момент Тарталья сменил направление и поцеловал ее щеку.       Люмин резко распахнула золотые глаза. — Испугалась? — усмехнулся Чайльд. — Я помню о нашем уговоре и, как видишь, прекрасно его выполняю, не позволяя себе ничего лишнего. — Эй! Не надо меня так пугать! Я уж думала… Да ну тебя! — злилась девушка, вскочив со стула и уперев руки в бока. — Ты милашка, когда злишься. Только ради этого стоит тебя раздражать, — Чайльд с удовольствием наблюдал, как гнев в ее глазах разрастается еще больше, и тихонько посмеялся в кулак. — Ладно, не сердись, пошли лучше дальше кататься на горках.       Он подал ей руку, и вся злость из ее больших глаз моментально ушла, и девушка вложила в руку Тартальи свою ладонь.

***

      Когда Тарталья вошел в класс, он сразу направился к Скарамучче, который просто сидел в телефоне. — Скар, надо поговорить, — начал Чайльд. — Говори, кто тебе мешает? — хмыкнул парень. — Да ты не понял, наедине, — Тарталья закатил глаза. Почему он только начал говорить со Скаром, а он уже его раздражает?       Скарамучча поднял на него полные веселья глаза. — Вот как… Так прекрасный Чайльд Тарталья хочет поговорить наедине, чтобы признаться мне в своих нежных чувствах? — засмеялся Скарамучча. — Прости, но у меня есть девушка. Мона этого точно не одобрит. — Скар, какой же ты дегенерат… Это насчет Люмин, блять! Просто пошли выйдем, не еби мне мозги! — разозлился Тарталья.       Скарамучча разразился смехом. — С каких это пор ты стал таким вспыльчивым и раздражительным? Когда с милашкой Люмин начал встречаться? — Скар… — Тарталья посмотрел на него убийственным взглядом, который намекал, что если парень скажет еще хоть слово, то ему точно не поздоровится. — Да иду я, иду, псих-Тарталья, — издал смешок Скарамучча.       Они не знали, но их «интеллектуальный» диалог заинтересовал их одноклассницу Мэри, особенно, когда она услышала, что их разговор будет касаться Люмин. Потому она дождалась, когда ее одноклассники скроются за дверью и направилась за ними, так как любопытство взяло верх.       Парни вышли на лестницу, спустились ниже на два этажа и встали между пролетами. Мэри пристроилась на самом верхнем этаже так, чтобы ее не было видно. — Так и о чем же ты хотел со мной поговорить? — начал Скарамучча. — Насчет нашего спора… При любом исходе, выиграю я или проиграю, мог бы ты не говорить Люмин о том, что я с ней начал встречаться из-за спора? — Почему? Это была самая интересная часть — увидеть ее ошарашенное лицо и реакцию. — Ты открыто над ней насмехаешься? — скрестил руки на груди Чайльд. — Да, а что? Слишком наивная, такие люди самые смешные. Их разочарование то, ради чего их можно водить за нос. — Слышала бы это Мона, она бы явно не одобрила такого отношения к ее лучшей подруге. Имей уважение к Люмин хотя бы ради своей девушки. — А зачем мне это? Я люблю Мону, но это не значит, что я должен уважительно относиться к ее друзьям и подругам. — Уважение к друзьям Моны — это часть уважения к ней самой, Скар. — Ой, блять, «расфилософствовался» тут. Что-то наш разговор ушел от сути. Так почему же ты не хочешь, чтобы по истечению спора Люмин узнала о нем. — Я… — Чайльд слегка покраснел, а Скарамучча удивился такому поведению друга, — Я, кажется, влюбился в нее по-настоящему… Я не хочу с ней расставаться из-за того, что она узнает про спор.       Скарамучча прыснул со смеху. Тарталья ожидал такой реакции, поэтому лишь тяжело вздохнул и начал дожидаться, пока у него пройдет приступ веселья.       Синеволосый успокоился и вытер выступившие от смеха слезы в уголках глаз. — Насмешил ты меня… Ой, не могу… Чайльд влюбился в милашку Люмин, — снова посмеялся Скар, но быстро успокоился. — Что ж такого эта девушка сделала, что смогла украсть твое любвеобильное сердечко? — Скар… Давай к сути. Ты не расскажешь ей о споре? — За деньги любой вопрос волшебным образом решается, — загадочно пропел Скарамучча. — А просто ради друга нельзя? — усмехнулся Тарталья. — Чел, ты меня пойми, я ожидал веселого шоу, когда Люмин узнает о нашем споре, а ты мне все обламываешь. Это будет моральной компенсацией. Косаря за мое молчание будет достаточно. — Это мне нужна моральная компенсация после общения с тобой, — издал короткий смешок Тарталья, вытаскивая из кармана купюру и протягивая ее синеволосому. — Все, договорились? — Конечно, все ради лучшего друга, — сразу же стал «шелковым» Скарамучча, протянув Тарталье руку, чтобы заключить пари, и Чайльд с облегчением ее пожал.       Мэри, услышав интересную информацию о споре и успев записать разговор на диктофон, побежала обратно в класс, параллельно обдумывая, как использовать это для своей выгоды и против надоедливой блондинки по имени Люмин.