Греховное искушение

      Тарталья приходил на главную площадь города Сумеру каждый день после пар, но никого, абсолютно никого, похожего на Люмин там не было. Она, конечно, могла как-то перекраситься, или ее внешность могла немного измениться из-за травм, которые она получила при падении в воду, но он надеялся, что это не так, и что он увидит родную белокурую макушку.       Но всё было бесполезно. Вся надежда была на среду, когда он будет следить за главной площадью города с утра до вечера. Перед этим днём Чайльд долго не мог уснуть, было сильное волнение. А вдруг та девушка Коллеи все же ошиблась? Вдруг она видела не Люмин, а кого-то другого? Вдруг его друзья все-таки были правы, и Люмин нет в живых уже как год?       Всё-таки вопрос Скарамуччи «Если она жива, то почему не дала ничего о себе знать?» был логичным. А вдруг она обиделась на всех и поэтому не сообщила о себе? Нет… Здесь что-то другое. Отцу и бабушке она бы наверняка сообщила бы, ведь они ни в чем не виноваты…       Несмотря на тревожные мысли усталость все-таки взяла верх, и Чайльд погрузился в сон.       — Здравствуй, Аякс, — такой родной голос, который ему хотелось услышать. — Мы с тобой давно не виделись…       — Люми… — он потянулся к ней, но не мог дотронуться, она была ему недоступна. — Ты жива!       — Конечно я жива, Чайльд, а вы все меня похоронили. Какие же вы друзья? Я думала, вы меня будете искать, а вы так просто смирились. Ты хоть и бился до последнего, но все равно считаешь меня мертвой, верно?       — Нет, Люмин, я всегда знал, что ты выжила. Ты не могла оставить меня… Наконец-то ты здесь, со мной. Позволь мне обнять тебя, — Тарталья все еще пытался дотянуться до любимого образа, но не мог, какая-то невидимая сила давила на него и отдаляла в противоположную сторону от девушки.       — На этот раз я точно покину тебя, Аякс. Из-за тебя я упала с моста! Ты меня убил!       — Нет, не говори так! — Тарталья рвал горло и все еще пытался приблизится к ней, но как назло, только сильнее отдалялся, но все также четко слышал ее голос. — Я люблю тебя!       — Прощай навсегда, была рада с тобой увидеться, — девушка развернулась и стала медленно растворяться, а Чайльд все еще тянул руку в ее сторону.       — Люмин! — с этим криком Тарталья резко принял сидячее положение. — О Архонты! Это всего лишь сон! Как хорошо, что это не реальность.       Его сердце бешенно стучало, на душе остался неприятный осадок от этого сновидения. Но он поспешил пойти выпить чаю, чтобы успокоиться. На часах пол седьмого утра. Он собирался где-то к восьми уже пойти на площадь, поэтому вполне можно было собираться.       Он осуществил водные процедуры и решил плотно позавтракать, все-таки он отправляется туда на целый день. Конечно, он возьмет деньги, чтобы поесть в ближайшем кафе, но все же… Лучше хорошо поесть дома, чем тратить деньги.       Оделся он тепло, чтобы точно не замёрзнуть, все-таки середина ноября.       Вышел он из дома около восьми утра и решил прогуляться до площади пешком. Сев на лавочку, воткнул в уши наушники и начал слушать музыку, чтобы было не так скучно. Честно говоря, он не знал, как будет развлекать себя в течение дня.       Был бы тут Скарамучча… Он бы сказал, что его идея — хрень, но всё же пошел бы с ним. Он был бы только «за», чтобы прогулять пары в университете. Но… Скарамучча вместе с Моной учатся в Ли Юэ и, следовательно, теперь они очень редко видятся.       Только сейчас он понял, как было весело в школе, как хороши были тупые бесячие шутки Скарамуччи, как были дороги сердцу те вечеринки и прогулки с друзьями после школы, какими были родными учителя, что наставляли на верный путь и всегда готовы были помочь, несмотря на вечные прогулы. Как были прекрасны школьные дискотеки и балы. И в, конце концов, как было бесценно то беззаботное школьное время… Тогда никто этого не понимал.       Хотя прошло всего около полугода, как они все закончили одиннадцатый класс, Чайльд понимал, что скучает. Именно в школе он познакомился с Люмин и встретился с самыми лучшими его друзьями. Тарталья решил, что надо им всем позвонить и извиниться за свое поведение в течение года. Они ведь хотели помочь ему, а он их отталкивал и этим обижал.       Студенческая жизнь… Она другая. Хотя многие и говорят, что студенческая пора — самая лучшая, Чайльд понимал, что лучше школьной уже не будет.       В университете у него нет друзей. И, скорее всего, на это повлияли последние события. Он слишком закрылся ото всех и пресекал всякую попытку общения, а что он, в итоге, получил? В его группе образовались «компашки», а сам Чайльд остался один.       Он усмехнулся от осознания всего этого. Так забавно выходит… В школе был самым популярным парнем, на которого девчонки толпами вешались, а в университете он буквально никто и звать его никак. Вот как жизнь иногда людьми крутит…       Да, в университете к нему пытались подкатывать девушки. Но какие девчонки могут быть, если есть одна единственная, что мила сердцу? С ним пытались общаться парни из группы, но у Тартальи не было никакого желания поддерживать беседу, когда он думает совсем о другом, а начнет делиться своими переживаниями — никто его не поймет, да и вообще неприлично на малознакомых людей проблемы свои вешать. Так он и остался никому ненужным одиноким волком, который что-то ищет и никак не может найти.       За время ожидания он смотрел видео, листал новостную ленту, время от времени осматривая площадь, в который раз переслушивал свой плейлист. Но время тянулось невыносимо медленно. Он даже успел разрядить свой телефон, хорошо, что он взял с собой портативный аккумулятор.       В конце концов, ему надоело просто сидеть в телефоне, и он начал прогуливаться по площади, вокруг нее, конечно, все еще продолжая следить за прохожими людьми.       В итоге, Чайльд сильно проголодался и решил зайти в ближайшее кафе. Конечно, перед этим он несколько раз взвесил «за» и «против». С одной стороны, ничего не должно случиться грандиозного за пятнадцать минут его отсутствия, но с другой стороны, вдруг именно в этот момент появится Люмин? А он ее упустит. Но Коллеи говорила, что она приходила на эту площадь, чтобы играть на гитаре, а значит, она, если и появится, то пробудет здесь явно больше, чем пятнадцать минут.       Да и вообще, остатки надежды потихоньку угасали, ему казалось, что он зря тратит свое время. Коллеи наверняка ошиблась, как Люмин могла оказаться в Сумеру, если упала в воду, находясь в Ли Юэ? Это нелогично. Однако если он уже принял решение прослелить за площадью целый день, то он это сделает.       Но голодный и урчащий желудок упрямо продолжал напоминать о себе, поэтому Тарталье ничего не оставалось, как пойти и пообедать.       Хорошо, что рядом с площадью находилась столовая, в которую Тарталья и зашёл. Но, к сожалению, там была очередь, которая затянула обед на целых десять минут. Как будто все, как назло, именно в это время решили набить свои желудки.       Когда он все-таки сел за стол, его сознание кричало ему о том, что нужно есть быстрее. Он чувствовал, что пропускает что-то важное. Суп и второе он съел быстро, а вот чай был горячим. А ждать, пока он остынет, совершенно не было времени, поэтому он оставил его нетронутым и, выйдя из столовой, в быстром темпе направился на свое исходное положение — на скамейку.       Его сознание не зря говорило ему поторопиться, поскольку, идя по тротуару к площади, он услышал, как кто-то очень красиво поет.       Теперь он буквально побежал. Осмотрелся: в одной точке собрался народ, из-за которого не было видно, на что они смотрят, а ему необходимо было это увидеть. Голос, что принадлежал поющей девушке был знакомым, и сердце Чайльда забилось с бешенной скоростью. Неужели это…       Он начал пытаться увидеть что-то, но все было бесполезно. Тогда он аккуратно начал пробираться сквозь толпу, попутно извиняясь и обещая, что он только посмотрит и сразу же свалит назад.       Наконец, спустя недолгие мучения, Тарталье предстала возможность рассмотреть то, что привлекло внимание стольких людей. Это была она…       Ему на мгновение показалось, что он ошибся, он не поверил своим глазам. Он даже моргнул несколько раз, но… зрительное восприятие продолжало рисовать перед ним этот полюбившийся образ.       Эти тонкие пальцы, что ловко бегали по струнам гитары, совсем как тогда, на Осеннем Балу. Эти большие золотые глаза, что со всей внимательностью смотрели на правильность исполнения музыки и изредка поднимающие взгляд на зрителей. Эта белоснежная кожа, ощущения от прикосновения к которой Чайльд уже никогда не забудет. Эти светлые шелковистые волосы, в которые хочется зарыться носом и вдохнуть их аромат и, наконец, такой нежный родной голос, что исполнял песню. Все это давало Тарталье понять, что перед ним его любимая, та, которую он не забывал ни на минуту и всегда верил в то, что он ее найдет.       — Люми… — прошептал он, — Наконец-то я тебя нашел…       Ему прямо сейчас хотелось кинуться к ней, прижать к себе, о многом расспросить, но он понимал, что он не может прервать её музыкальное представление. Он был совсем не против послушать, как она поёт. Его сердце радовалось, а на душе стало спокойнее. А Люмин все продолжала играть на гитаре и петь.       Он как завороженный смотрел на нее и не понимал, почему ее всегда веселые глаза такие пустые, в них не было какой-то жизненной силы, да и песни она пела не самые веселые. Что же происходит с его Люмин? Он обязательно это выяснит.       Неожиданно она посмотрела на него, и его сердце пропустило пару ударов. Он думал, что она как-то отреагирует, хотя бы что-то промелькнет на ее лице. Но… Блондинка взглянула на него, как на совершенно пустое место. Это заставило Тарталью сильно удивиться.       Он нетерпеливо начал дожидаться конца сия представления, чтобы во всем разобраться. Он сначала не понимал, зачем она играет для людей на улице, но потом осознал, что народу нравится ее пение, и ей кидают в жестяную баночку, что стоит около девушки, достаточно много денег, как мелочи, так и бумажных.       Тарталья достал из своего кошелька всю мелочь, что у него была, чтобы подойти к ней и как-то завязать диалог. Чайльд уже чувствовал, что он будет не из простых.       Наконец, концерт закончился, люди стали аплодировать и бросать в баночку еще больше денег, Люмин всех благодарила. Когда народ более-менее рассосался, а блондинка начала упаковывать гитару в чехол, он все же осмелился направиться к ней.       — Люмин… — все, что смог выдавить из себя Тарталья, еле сдерживаясь от того, чтобы прямо здесь ее расцеловать.       Она среагировала, значит, он точно не ошибся, и медленно повернулась к нему с баночкой в руках. Он закинул в нее мелочь и начал ждать хоть какой-то реакции на его присутствие. Она смотрела ему в глаза несколько секунд, а затем мило улыбнулась и лишь сказала «Спасибо вам большое». Он не понимал. Почему она делает вид, что они не знакомы?       — Люмин, ты даже меня не обнимешь? — поинтересовался Тарталь, хотя знал, что последние воспоминания об их встрече были не самыми веселыми.       — Я не знаю, откуда вам известно мое имя, молодой человек, но почему я должна вас обнимать? Вы мой преданный фанат?       — Перестань притворяться, что не знаешь меня. Это же я, Чайльд, — он не выдержал, схватил ее за плечи и притянул к себе, со всей нежностью обнимая.       — Отпустите меня, — Люмин упрямо пыталась вырваться и пришлось повиноваться. — Что вы себе позволяете? Вы обознались. Я вас не знаю.       — В смысле ты меня не знаешь, цветочек? Я, конечно, понимаю, что прошел уже целый год, но так относиться к человеку, которого любила и встречалась в школе, не очень вежливо, — Тарталья уже начал раздражаться от ее упрямства, он был уверен, что она притворяется.       После его фразы Люмин резко замерла. Ее глаза расширились от удивления и стали хоть немного заинтересованными.       — Вы… Знали меня в школе? — ошарашенно спросила Люмин. — Говорите, что я с вами встречалась?       — Ну… Да… — Чайльд растерялся, этот вопрос показался ему ну очень странным.       — Простите… — она виновато опустила глаза, — Я вас не помню. Дело в том, что я… Потеряла память и ничего не помню о школьной жизни и вообще, что происходило все восемнадцать лет до этого… Но я рада, что нашла человека, который поможет мне хоть что-то вспомнить! Как вас зовут?       — Чайльд Тарталья, — представился он разочарованным голосом.       Теперь-то все понятно, что ничего непонятно. О пропаже этой девушки вещали и по радио, и по телевидению первое время, так почему никто не сообщил о том, что потерянная девушка нашлась? Почему тот, кто ей помог, не обратился в полицию? Все это казалось Тарталье слишком подозрительным.       Ей надо было показать фотографии, что они делали на ее день рождения, показать кольцо, что он ей дарил, в конце концов, отвезти в Ли Юэ, может быть, она хоть что-то вспомнит.       Он хотел было спросить, где она вообще живет, где учится и еще что-нибудь, чтобы знать, как с ней связаться, но… Люмин начала вести себя странно. Она посмотрела в сторону, ее глаза наполнились страхом, а сама она сжалась, будто хотела казаться меньше.       Чайльд кинул свой взгляд по направлению ее глаз и увидел, как к ним приближается мужчина со светло-голубыми волосами и красными глазами.       Он подошел к ним и положил одну руку на плечо девушки, и Тарталье показалось, что та вся трясется от страха. Что это за тип? Почему Люмин его так боится? Да что там Люмин, даже он почему-то не чувствовал себя в безопасности в компании этого человека.       — Закончила играть, куколка? — спросил он бархатным голосом, от которого становилось тошно.       — Да, Дотторе… — еле слышно пропищала блондинка.       — А это что за молодой человек? — Дотторе, кажется, только сейчас обратил внимание на рыжеволосого.       — Это… — девушка хотела было что-то сказать, но Тарталья ее опередил и очень недовольным голосом выдал:       — Я ее парень, так что убери от нее руки!       Лицо мужчины заиграло весельем, и он от души рассмеялся, пока глаза Люмин бегали в поиске какого-то спасения.       — Молодой человек, вы не можете стать парнем моей девушки. Уж простите, но Люмин встречается со мной.       Его реплика эхом отразилась в ушах Чайльда. Что это значит?! Люмин встречается с ним?! Он нагло воспользовался тем, что она ничего не помнит, никуда не сообщил о «находке», вот же наглец.       — Д-Дотторе… — дрожащим голосом промямлила она его имя. — Дело в том, что этот Т-тарталья? Я же правильно назвала имя? Учился со мной в одной школе и, судя по его словам, мы были парой. Но я же не помню ничего, поэтому…       — Ох, вот оно как… — самодовольная улыбка мгновенно сполза с лица мужчины. — Посиди немного на лавочке, куколка, мне нужно поговорить наедине с твоим приятелем.       — Нет! Не делай с ним ничего, пожалуйста! — Люмин неожиданно закричала и, зажмурившись, схватилась за голову.       Тарталью эта вся ситуация очень сильно смущала. Почему этот человек навевал страх? Почему Люмин так реагирует на него? Что он, в конце концов, с ней делает, что она испытывает такой страх?       — Не бойся, куколка, ничего не буду я делать с твоим другом. Тем более, что при мне нет никаких препаратов.       Дотторе вместе с Тартальей отошли в сторону. Последнему хотелось разукрасить морду этому типу. Он нагло украл у него дорогого человека.       — Значит, так, Тарталья, — начал Дотторе. — Я не знаю, что там было между тобой и Люмин в школе. Но сейчас у нее новая жизнь, она ничего не помнит о своей прошлой. Так что прошу нам не мешать. Может ты и любишь там ее до сих пор, но знай, что Люмин, даже если тебя и любит, то она это забыла. Следовательно, сейчас для нее ты совершенно незнакомый человек.       — Как она оказалась в Сумеру? — решил уточнить Чайльд.       — Представь, как забавно получилось, — Дотторе явно веселила вся эта ситуация. — Был я в Ли Юэ, снял гостиницу, собирал на берегу реки материалы для лабораторных опытов, смотрю, на берег из воды выкинуло какую-то девушку. Она бы умерла от переохлаждения, если бы не мое вещество, которое на тот момент я недавно разработал, что мгновенно согревает кровь. Правда, оно было еще не испробовано, но Люмин, получается, стала моей подопытной, и эксперимент прошел успешно, как видишь, она жива-здорова.       — Я, конечно, благодарен тебе, что ты спас ее, но почему так вдруг получилось, что она теперь встречается с тобой? Ничего так, что у нее есть родные и близкие, что считают ее умершей?       — Ну и хорошо, пусть считают, меньше проблем, — усмехнулся Дотторе. - В общем и целом, поскольку она жила у меня, я решил предложить ей встречаться. Ей все равно деваться было некуда, она согласилась. Ведь она должна мне подчиняться.       — Что значит должна?! — разозлился Тарталья, — Что значит некуда было деваться? Она свободный человек, а ты ее держись у себя! Ее нужно отвезти в родные края, в Ли Юэ, тогда, может быть, она все вспомнит. У меня есть вещи, что вернут ей память, понимаешь?! Люмин — моя девушка, ты не имеешь права ее удерживать!       — Мальчик, ты еще не понял? — веселье как-то улетучилось из голоса мужчины, и он очень холодно и строго произнес: — Теперь Люмин только моя, она всецело принадлежит мне! Она моя кукла, что отрабатывает свое спасение. Она — моя подопытная. Скажи, пожалуйста, Тарталья, слышал ли ты когда-нибудь о «Неизвестном Докторе»?       Глаза Чайльда наполнились ужасом. Неужели… он ставит на Люмин эксперименты?! Подонок… Вот почему она его так боится. Нужно немедленно сообщить в полицию.       — Думаю, слышал, вижу это по твоим ошарашенным глазам. Так вот, я разрабатываю разные вещества, которые нужно опробировать на людях. И Люмин прекрасно с этим справляется.       — А если какое-то твое вещество окажется смертельным для нее?! — с каждой минутой Тарталья все больше осознавал, в чьи лапы попалась его девушка.       — Ну, подумаешь, умрет — ничего страшного. Все равно все ее мертвой считают, — и противно рассмеялся, за что получил в челюсть от рыжеволосого.       — Подонок! Делаешь вид, что вы пара, а на самом деле такое вытворяешь! Люмин — моя девушка, и я сделаю все, чтобы она больше не терпела того, что ты с ней делаешь, Дотторе.       — Удачи, — подмигнул мужчина, — Но знай: если ты сообщишь обо мне куда-то, то в кровь твоей любимой подружки я введу смертельный яд, и тогда ты точно никогда ее больше не увидишь. Так хотя бы будешь радоваться жизни и знать, что она жива. И да, мне все равно, что у вас там за любовь-морковь была. Если ты ее так любил, то почему допустил, что она чуть не подохла?       На этот вопрос не было даже сил отвечать. Опять он чувствует себя виноватым. Если бы не он… Люмин бы не терпела всего этого. Что же ему делать? Он не может рисковать ее жизнью и обращаться куда-то. Надо сделать так, чтобы его девушка была рядом с ним, а потом сообщить в полицию, чтобы этот тип точно ничего не посмел сделать с Люмин.       — Не думаю, что ты что-то сможешь сделать в сложившейся ситуации, Тарталья. Я очень хорошо отношусь к своим куколкам. Я позволяю Люмин заниматься гитарой, она сейчас учится на мангаку. Ее навыки и мечта рисовать манги — единственное, что осталось в ее воспоминаниях от прошлой жизни. Я ей покупаю все самое лучшее. Скажи, разве я такой плохой?       — Именно так, твое материальное обеспечение никак не заменит то тепло, друзей, любовь, в которой Люмин так нуждается. Ты вообще видел? Она боится тебя!       — Пусть боится. Это даже хорошо, значит, ничего не сможет сделать против меня. Прости, Тарталья, мне некогда с тобой более болтать. Ты хороший собеседник, спасибо, что повеселил меня.       Дотторе пошел в сторону Люмин, оставляя Тарталью наедине со своими мыслями. Блондинка что-то сказала своему «парню» и бросилась к Тарталье.       — Если захочешь меня найти, то я учусь в университете по этому адресу, — в следующее мгновение она продиктовала ему адрес и убежала, а Тарталья поспешил записать его, пока тот не вылетел из головы.       Он был в полном замешательстве… Что ему теперь делать? Как спасти свою девушку?       Он сначала отчаялся, но потом в нем снова проснулась уверенность, ведь главное, что Люмин жива, а найти способ спасти ее и помочь все вспомнить уже не такая сложная задача! Он сделает все, чтобы она снова была счастлива!       Неожиданно кто-то похлопал по его руке, желая привлечь внимание. Тарталья обернулся и увидел девушку с зелеными волосами и фиолетовыми глазами.       — Здравствуй. Меня зовут Коллеи, я тебе звонила, — представилась девушка.       — Как ты поняла, что это я? — удивился Тарталья.       — Я видела, как ты разговаривал с той девушкой, а затем с Дотторе, — тихо сказала она, отводя глаза в в сторону и краснея со стыда, она ведь буквально призналась в том, что следила за ним.       — Не буду спрашивать, с какой целью ты за мной наблюдала, — махнул рукой Чайльд. — А ты знаешь Дотторе?       — К сожалению. Я просто хотела предупредить, чтобы ты был с ним осторожнее. Та девушка… Она находится не в безопасности рядом с ним… — испуганно сообщила Коллеи.       — Откуда тебе все это известно? — Тарталья со всей возможной подозрительностью взглянул на нее.       — Я… Я… — она обернулась во все стороны, чтобы проверить, нет ли по близости посторонних ушей. — Раньше я была на месте той блондинки. Мы с ней лично знакомы. Дотторе ставил эксперименты на мне, а теперь ставит на Люмин…       Тарталья даже не знал, что сказать. В голове крутился один вопрос:       — Как тебе удалось сбежать?       — Я не сбегала. Он сам меня отпустил, когда создал вакцину от элеазара. Дело в том, что я болела им. А Дотторе разрабатывал лекарство от него, а все опыты ставились на мне. Как вспомню, дрожь пробирает… П-прости, — губы Коллеи задрожали, а из глаз брызнули слезы, — Мне очень трудно это вспоминать.       — Все в порядке, ты и так много мне рассказала, ну-ну, успокойся, — он хотел было приобнять ее «по-братски» за плечи, чтобы успокоить, но та неожиданно от него отпрыгнула, как от огня.       — Не трогай меня! А… Ой… Прости, никак не могу привыкнуть. До сих пор боюсь прикосновений.       Тарталья боялся, что Люмин тоже будет бояться прикосновений после всего, что она пережила… Он был рад, что с ней все хорошо, но по её пустым глазам создается впечатление, что из нее высосали всю душу. Как будто она жива телом, но мертва душой...