Никому не нужные люди. 2

      - Ребята, вы меня изумляете! - всплеснула руками срочно вызванная на совет на кухне Мокрида. - Я понимаю, что вы больше не наемники, а пекарь и студент-археолог, но настолько расслабиться и утратить соображение! И я-то хороша! Парни, не рассказывайте Марку, шериф отречется от такой бестолковой жены.       - Как только увидим Бегора, так сразу тебя и сдадим, - мрачно пообещал Трэкул. - Сейчас что делать будем?       - Что-что, пойдем и прямо спросим. Сольв, если всё задумано, чтобы подобраться к твоей замечательной персоне, я сама подтолкну тебя в ручки очаровательной Камиллы. А через месяц позабочусь о том, чтобы задвинуть её куда-нибудь подальше Пима. Потому как от девушки с такой фантазией отказываться нельзя, но лучше держать её вне доступа к обществу порядочных людей. Ну всё, побежали.       - Нет, подождите.       Мокрида и Трэк, уже устремившиеся к выходу с кухни, разом обернулись.       - Не думаю, что из этой затеи получится что-либо путное. Если уж человек затевается врать, то есть причина, которую так просто не подвинешь. Что мы можем предъявить, кроме сомнительного погреба, который почему-то никто не замечал? Так Камилла фыркнет и заявит, что дисциплинированно сидела в лагере или на раскопе, а кто где шастал и что видел или не видел, понятия не имеет.       - Логично, - согласилась Мокрида. - Нужно что-то, на чем твою… однокурсницу можно прищучить.       - Есть один человек, который или был в той экспедиции, или хотя бы знает кого-то из участников. Завтра я попробую расспросить его. Только для этого придется ехать в Кардис.       - Я собиралась к Марку, - подняла ладони Мокрида.       - Я присмотрю здесь за Камиллой, - со скрипом, но согласился ответственный Трэк.       В один из хороших дней зимних каникул я, увлекшись интересной книжкой, не глядя потянулся, чтобы почесать пузико вольготно разлегшейся рядом на диване Головешке. Очевидно, сделал что-то не так, потому что руку от пальцев до локтя тут же пронзила острая боль. Перевернувшись на спину, кошка вцепилась в меня всеми четырьмя лапами, да ещё и ладонь прикусила. Оторвать эту небольшенькую зверушку удалось с великим трудом.       Так вот, точно так же, едва узнав, что я собираюсь в город, схватилась за меня Камилла. Ей позарез нужно вернуть книги в университетскую библиотеку! И забрать из дома нечто забытое! И купить пилочку для ногтей! Судя по ехидной улыбке Мокриды, с последним намерением было что-то нечисто. Непредвиденное осложнение.       Могу допустить, что некоторым людям определенные вещи жизненно необходимы и замена недопустима, но мне Камилла в городе нужна, как собаке пианино. Я и еду-то туда как раз чтобы проверить правдивость слов этой красоты небесной.       Выручил верный Трэк. Как бы между прочим объявил, что ему тоже нужно в Кардис, посмотреть, как там без него булочная ночь простояла. Так что если утром Камиллу буду охранять я, то после обеда он вполне готов принять эстафету. Вряд ли кто-то вздумает убивать или похищать девицу в университете и на людных улицах, а домой вернемся все вместе. Это было более-менее приемлемо.       В университете всё пошло не по плану. Пока Камилла сдавала книги, я успел перекинуться с народом несколькими ленивыми фразами. Никаких новостей не было, и смерть профессора Кикель уже не тревожила умы студиозусов. Здесь пустышка.       Однако, отвлекшись на это, я пропустил момент, когда Камилла шмыгнула в аудиторию, где должна была начаться очередная лекция. Пришлось идти следом, чуть ли не в шаге впереди преподавателя, садиться. Эта… жертва темных сил будто специально внимание привлекает!       Была б ещё хоть лекция интересная, а то — философия…       Хорошо хоть стол Камилла выбрала подальше от кафедры лектора. Можно было, устремив сосредоточенный взор в тетрадь с конспектом, подумать о своем.       - Лусебрун!       Генрих Исоп, наш «философ», маленький, седенький, с виду рассеянный, а на деле цепкий, как мартышка, строго взирал на меня поверх очков.       Я встал.       - Да, господин профессор?       - Лусебрун! Вам, конечно, очень хорошо: справа печка, слева соседка, но не соблаговолите ли вы сообщить нам, о чем столь усердно размышляете?       Спасибо, что не потребовал повторить свою последнюю фразу. В школе учителя это обожали, но у университетских преподавателей иные забавы. Ох, ситуация-ситуёвина...       - Господин профессор, позвольте вопрос. Если, как утверждают наука и церковь, душа усопшего навсегда покидает этот мир, а восставшая нежить не имеет ни сознания, ни памяти, как возможна месть мертвых?       - Гм, - Исоп стянул с носа очки. - Вообще-то фольклор несколько выходит за рамки нашей сегодняшней лекции. Месть мертвых… Что конкретно вы имеете в виду?       - Проклятие древних могил. Преследование потусторонними стражами живых, потревоживших их покой.       - Гм, гм, - профессор принялся протирать очки белейшим носовым платком. - Смею заметить, Лусебрун, что вы, как будущий археолог, должны понимать, что в таком случае ваша профессия была бы связана с постоянным смертельным риском. К счастью, всё это выдумки. Легенды, суеверия. В темные века на захоронениях часто оставляли угрожающие надписи, но грабители, сумевшие преодолеть страх, не только возвращались с добычей, но потом долгие годы жили припеваючи, пользуясь украденным.       - Значит, загробные стражи не могут преследовать живых?       - Нет, это исключено. Однако, Лусебрун, если вам столь интересен этот вопрос, может быть, подготовите доклад, а мы все с удовольствием послушаем? Как вам тема: «Упыри: возможность существования материи при отсутствии духа»? Надеюсь, недели для сбора материала вам хватит?       - Да, господин профессор, - кисло ответил я.       - Прекрасно. Садитесь.       Я обреченно вернулся на место. Камилла сидела, как чучело попугая. Лекция продолжалась.       После занятий, сдав надувшуюся Камиллу в надежные руки Трэка, я отправился на важную встречу.       Леопольд Клемент был уважаемым человеком, хранителем коллекции предметов времен заселения территории будущего государства Сиргарен. Это сейчас. Ходили слухи, что сему почтенному господину недолго беречь фонды городского музея Кардиса, так как его вот-вот переманят в столицу. Ну, а три года назад Поль был просто развеселым аспирантом с непонятно откуда взявшимся прозвищем Индюк. Одним из тех умников, что пытались разыскать давно пропавшую легендарную библиотеку короля Иоанна V, а наемник Сольв Волк был нанят всю эту братию охранять. И по мере сил помогать. Именно Клемент, увидев, как я за пять минут голыми руками… лапами вырыл в сухой земле канавку и вытащил оттуда черепок с затейливым узором, заявил, что такие люди археологии нужны.       А ещё Индюк знал про деяния кафедры археологии всё, что вообще может быть известно живому человеку.       Мы расположились на лавочке недалеко от входа в музей. То, что до конца рабочего дня оставалось ещё несколько часов, господина хранителя явно не смущало.       - Сивые холмы, семь-десять лет назад? - переспросил Индюк, доставая из академического вида портфеля видавшую виды походную фляжку с «кедрашкой» - спиртом, настоянным на кедровых орешках. - Кто там был? Семь, и даже десять лет назад - никого. Этот раскоп тридцать лет и три года назад закрыли. Сразу после трагедии.       - А что случилось?       - Я, конечно, свидетелем не был, - вслед за фляжкой появилось внушительных размеров яблоко, которое Поль ловко располовинил и вырезал середину, - так что пообещать говорить чистую правду не смогу. На кафедре на эту тему по причине её неприятности и давности происшествия особо не толковали, один раз только наши дамы Кикель заглазно обшипели, что в её-то годы так прекрасно выглядит, хоть и из могилы выкопалась. Я сперва подумал, для красного словца говорят, по злости, а потом узнал, что её на Сивых холмах действительно со студентами в древнем захоронении завалило, двое суток просидели. Первый день практики, никто ещё толком не освоился, потому пропавших хватились не сразу, а искали долго, - Индюк замолчал, сосредоточенно разливая в половинки яблока адское зелье из фляжки. - Начальника экспедиции чуть под суд не отдали. Сразу после этого раскоп закрыли. А жаль, где-то там древнее капище было. Ну, за археологию!       Выпили, закусили яблоком.       - Как студентов, которых с Кикель завалило, звали, не помнишь?       - Ну уж, не обессудь, - Клемент с сожалением оглядел слишком сильно надкушенную «чарку». - На кафедре потом точно никто из них не остался. А ты чего спрашиваешь?       - Реферат по погребальным камерам задали. Я где-то слышал, что в Сивых холмах такую вскрыли. Думал, у свидетелей подробности узнаю.       - Это, конечно, дело, но что ты в список литературы напишешь? Мой тебе совет: идешь в библиотеку, берешь Кантемуса, передираешь, и его же библиографию с первого по десятый пункт в конец. Всё равно твой реферат никто читать не будет, а опыт надо лично добывать.       - А Польна не посоветуешь?       - Не-а, - недавний аспирант кафедры археологии с хрустом прикончил яблоко. - А кто это?       Труд неизвестного мне Кантемуса я в библиотеке просить не стал. Наверняка интересно, познавательно и в будущем пригодится, но у меня сейчас другая цель.       Поставив перед собой каталожный ящик, я внимательно просматривал карточки.       Археология. История. Музейное дело.       Алик Польн, звезда факультета археологии, никак не заявил о себе в науке. Ни статей, ни книг, ни сообщения о защите диссертации. Умер? Затаился? Никогда не существовал на свете, кроме как в очередной непонятной выдумке Камиллы? Или просто я неправильно ищу?       Снова каталожные ящики. Смотрел по теме, теперь надо в алфавите авторов. Лингвист А. Польн, специалист по древним языкам, писал как нанятый. Перед карточками с его трудами даже стоял отдельный именной разделитель. Но мог ли это быть тот самый знакомый Камиллы? Мужских имен, начинающихся на букву А, слишком много. Хоть бы раз написали полностью. А, вот, есть, Александр Польн. Вряд ли вундеркинда при рождении записали в метрике как Алика.       Вопрос в другом: когда он успел? Даже если семь лет назад перешел на пятый курс и изначально учился на лингвистическом, а не поступил туда после трагедии в Сивых холмах, навсегда отшатнувшись от археологии. Студенты и аспиранты, даже самые талантливые, не издают персональные монографии в таком количестве. Они статьи-то, найти которые я рассчитывал, печатают больше в соавторстве, пристроив свое имя после кого-нибудь старшего и маститого.       Я ещё раз перебрал карточки, отыскивая дату первой публикации. Четверть века назад.       Чем глубже в лес, тем злее комарье.       Я вернул каталожный ящик на место и принялся разыскивать книги о Сивых холмах. Я просидел в библиотеке до самого закрытия. Один раз только выглянул, сказал Трэку и Камилле, чтобы не ждали, ехали домой.       Вернулся на последнем паровике, а дилижансы, объезжающие всю округу, к этому времени уже давно прекратили движение. Пришлось топать на своих двоих. Н-да, лучше бы на четырех. Обернулся бы я сейчас волком да помчал легким скоком. Но для этого надо полностью раздеться. А куда барахлишко девать? Я усмехнулся, представив себе серого зверя, пытающегося собрать в пасть одежки и обувки, полагающиеся человеку по зимнему времени. Нет уж, лучше, как есть. Не так уж и далеко идти от станции до Туманного Озера.       Луна уже подтаивала с одного бока, но видно всё равно было достаточно хорошо.       Потому фигурку, бредущую мне навстречу среди сугробов по тропочке в стороне от дороги, я сразу заметил и узнал.       - Камилла! Что случилось?       Она вздрогнула и вроде как попыталась присесть за сугроб, чтобы спрятаться. Не вышло.       - Что ты здесь делаешь?       - Я… Тебя встречать вышла.       Большого труда стоило мне смирить желание схватить дурилку за бока и, как морковку, воткнуть головой в снег. За этой прелестной барышней охотится неизвестно кто, и цель у него явно не в том, чтобы подарить красавице цветочек, а она… встречать вышла. И почему-то не на главный тракт, а на тропиночку, ведущую к лесу. Куда Трэк смотрит?       - Я сказала Трэкулу, что буду в своей комнате…       Ещё сегодня утром я озвучил бы этой врушке много чего неприятного и навсегда зарекся иметь с ней дело. Сейчас же…       - Камилла, где твоя мама?       - Мама?       Она могла удивиться и замешкаться с ответом. Слишком неожиданным был вопрос, и слишком неподходящим место, где его задали. Кто станет спрашивать о родительнице, стоя на узкой тропе среди сугробов? Но я ждал слишком долго. Уже могла бы сказать, что мама вместе с папой спокойно проживает в Кардисе в доме 5 по Тихому переулку; или что топит печку и вяжет носки в деревне Большие Затирухи; или что уже несколько лет как упокоилась на кладбище; или даже что Камилла не знает своей семьи, так как выросла в приюте. Но девушка молчала, будто услышала слово знакомое, но не имеющее к ней никакого отношения.       Я взял Камиллу за руку, перевернул запястье, приподнял рукав. Там, где у людей синеют веточки вен, гладкая, словно восковая, кожа.       Вот и всё, Солевейг Лусебрун, теперь ты знаешь.       - Камилла, идем обратно.       Но мы не успели сделать ни шагу. Снег вокруг взлетел, взвихрился, встал плотной белой пеленой, не позволяющей разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки.       Камилла испуганно озиралась.       - Стой на месте. Это снежная бочка. Нужно просто переждать.       Тем, кто живет на берегах Узкого озера, хорошо знакомо это явление. Налетит вдруг вьюга, обернет тугим коконом, собьет с пути. Ни предсказать такое нападение, ни вырваться из ловушки невозможно. Самое правильное — стоять на месте и пережидать. Когда минуты, когда несколько часов. Не очень-то это приятно, внутри снежной бочки всегда в разы холоднее, чем снаружи. Но те, кто перетерпел, потом уходят на своих ногах. Тех, кто пытался вырваться, иногда могут отыскать только весной.       - Мы тут надолго? - спросила Камилла, зябко поводя плечами.       - Как получится.       Одета она была для зимней прогулки хуже некуда. Шапки нет, перчаток тоже, пальтецо какое-то неубедительное.       Расстегнув куртку, я привлек девушку к себе, прижал к груди и запахнул полами.       - Солевейг, не надо, - пробормотала Камилла у меня из-под воротника. - Ты сам замерзнешь.       Действительно, наверное, зря. Эти создания не чувствуют холода.       - Что сделано, то сделано. Грейся.       Граница метельного кокона не позволяла видеть, что делается снаружи, зато в сердцевине снежной бочки вроде как стало светлее. Я глядел сверху вниз на макушку Камиллы и думал, что прежде не замечал, что волосы у нее каштановые в рыжину, как говорят, «с огнем». А глаза, когда девушка подняла лицо, оказались в точности как спелые вишни. Я думал, такое только в книжках пишут.       - Камилла, почему ты сошла с дороги?       - Мне показалось, что кто-то зовет меня из леса.       - Зовет по имени? На помощь? Или просто окликает? Человеческим голосом?       - По имени.       Лесок у нас — одно название. Четыре дерева, два мухомора. Раньше была вполне приличная чаща, но мои непутевые предки слишком часто поправляли финансовые дела путем продажи древесины, а последний удар нанесла маменька. Спасибо, что хоть что-то осталось, не одни пеньки да папоротники. Хотя со стороны усадьбы лес выглядит солидно, но пройти его можно за полтора часа прогулочным шагом. Лешие таким безобразием брезгуют. Да и спать им сейчас полагается, а не к девушкам приставать. У лесного ручья вроде как обитала древняя как мир фея-корриган, но про нее уже во времена моего детства почти никто не вспоминал, да и вздумай старушка пошалить, её заинтересовали бы только я и Трэк.       Человеку же, даже если он выследил Камиллу, окапываться на ночь глядя в сугробе под сосной, в надежде, что жертва именно сегодня презреет осторожность и выйдет к лесу погулять, резона нет.       Хотя эта мысль может оказаться не такой уж дурацкой, если…       - Солевейг, кто-то едет.       Из-за белой пелены донесся стук подкованных копыт. Всхрапнула лошадь, ей ответила другая. Сопели и повизгивали собаки. Звякала амуниция всадников. Совсем рядом раздался беззаботный женский смех.       Обычные живые звуки… Для ясного дня, который стоял на берегах Узкого озера лет двести назад, когда по здешним местам ещё проносились охотничьи кавалькады. И ещё: он должен был прийти со стороны леса или хотя бы дороги, а не оттуда, где, по моим прикидкам, не было ничего, кроме снежной целины.       - Камилла, замри. Ни в коем случае ничего не говори и лучше не смотри.       Выпустив девушку из объятий, я, заслонив её, повернулся навстречу приближающейся Дикой Охоте.