Передержка

Кир дошёл до завода за каких-то полтора часа, вытащил из-за ворота жетон, чтобы посмотреть, сколько бонусов ему накапало, и чертыхнулся. Карантин, который должен был закончиться уже минут десять назад, так и замер на отметке «01:18». — Бля! Восьмёрка нехотя сменилась на семёрку. Кир сполз на асфальт возле проходной и закрыл глаза. Как он мог забыть, что карантинные счётчики чувствительны к ходьбе на большие расстояния! А вот мог. Ему ещё ни разу не приходилось экстренно и внепланово выводить вшей. Все ежемесячные обработки от завода делались в процедурной и никаких карантинов не требовали, а теперь… К заводу потянулись первые работяги, и жетон забубнил: — Опасность заражения. Опасность заражения. Кир чертыхнулся, отодвинулся подальше, но от любопытных взглядов не спрятался. Да и ладно, пусть смотрят. Всё равно заметят, что на смену он опоздал. Поток рабочих вскоре закончился, раздался короткий гудок, извещающий о начале смены. Кир сидел у стены, время от времени поглядывая на счётчик. Час и две минуты. Сорок восемь минут. Тридцать четыре. Двадцать две. Семнадцать. Пятнадцать. Тринадцать. Девять. Семь. Три. Две. Одна. Одна. Одна. Одна. Таймер обнулился, и Кир кинулся к проходной, приложил жетон к сканеру. — Вы опоздали на один час и четырнадцать минут, — сообщил приятный механический голос. — Пожалуйста, выберите наказание. На экране всплыли варианты: лишение талонов на продовольствие, лишение талонов на роскошь, сверхурочные, порка. Лишение талонов Кир бы легко пережил, если бы не потратился на пацана. Сверхурочные — в любой другой день, но не сегодня. Сегодня день рождения Дианы. Кир сглотнул и выбрал единственный доступный ему вариант. — Проследуйте к аппарату и примите наказание. Проследуйте к аппарату и примите наказание. Проследуйте к аппарату и примите наказание, — завёл свою песню жетон. Коридор сегодня был каким-то особенно длинным. Может быть, из-за того, что Кир, переодевшись в робу, не свернул сразу же к своему сортировочному станку, а пошёл дальше, мимо всей смены, в самый конец помещения, к помосту. С тяжёлым сердцем поднялся, прошёл мимо зловещего Долбильника, увенчанного тридцатисантиметровым полирезиновым фаллосом, поблагодарил высшие силы за то, что Долбильником карают только за криминал, а не за административку. Когда Кир подошёл к Шлёпалке и приложил к ней жетон, из цеха за спиной раздались шутливые аплодисменты. — Примите наказание, — ещё раз сказал жетон и заткнулся. Кир спустил штаны, стараясь не думать о том, что кто-то смотрит на его голый зад. Никто не смотрит, все работают. Наклонился вперёд, лёг животом на станок Шлёпалки, вытянул вперёд руки. — Раздвиньте ноги, — приятным голосом попросила Шлёпалка, и Кир задумался, не она ли говорила с ним на проходной. Кто-то ведь записывал эти голоса, а вдруг это один и тот же человек? Стоило развести ноги, на запястьях и щиколотках защёлкнулись замки. Зажужжал механизм выбора воздействия. Кир повернул голову, увидел, как из веера всевозможных шлёпалок медленно выезжает длинная, толстая полоска полирезины. — Пиздец, — отчётливо донеслось откуда-то из цеха, и эхо разнесло это слово по сводчатым потолкам. Кир зажмурился, прикусил любезно расположенный возле рта валик. Шлёпалка с тошнотворным свистом размахнулась, и Кира будто пополам разрубило болью. — Дышите, — велела Шлёпалка. Кир послушно задышал. Шлёпалка снова размахнулась и нанесла аккуратный удар чуть пониже предыдущего. В этот раз Кира не разрубило, а просто прожгло до кости. Небольшое облегчение, но всё-таки. — Подумайте над своим поведением, — доброжелательно сказала Шлёпалка и стегнула по бёдрам. Кир взвизгнул. Шлёпалка продолжала орудовать полирезиновой полоской, время от времени приговаривая что-нибудь нравоучительное. Кир кричал, плакал, проклинал себя и Елисея за вчерашнюю идиотскую выходку. Надо же было придумать такое! Вся жизнь под откос из-за какой-то блажи! Да пошли они, все эти бродяги, пусть хоть сдохнут! — Вы получили сто сорок ударов полирезиновым ремнём, — сообщила Шлёпалка. — Желаете получить остаток фотографиями или тридцатью ударами розгой? — Фото…графиями, — выдохнул Кир. — Как пожелаете. — Ремень убрался в ворох остальных шлёпалок. Замки щёлкнули, раскрываясь. — Постарайтесь больше не опаздывать. Ваша пунктуальность важна для блага страны. Кир поднялся, пьяно пошатываясь, натянул штаны и спустился с помоста, цепляясь за перила. Над станками по всему цеху зажглись экраны с фотографиями выпоротой Кировой задницы.