Передержка

— В связи с чем продлеваете передержку? Грымзе за окошком было лет пятьдесят, а то и больше. Редкие седенькие волосы, кожа гармошкой, тусклые светлые глаза с воспалёнными веками. — Ну, я просто… В общем, я решил его оставить, — сказал Кир и ободряюще похлопал Елисея по плечу. — У вас есть лицензия на отцовство? — Скоро будет на домашнее животное, — виновато ответил Кир. Грымза что-то записала в бланке. — Вы не можете оставить себе ребёнка без лицензии. — Я понимаю. Я хочу продлить передержку, — терпеливо сказал Кир, — потому что со временем, когда получу лицензию… — Вы не можете оставить ребёнка, — повторила грымза, и Кир почувствовал, как бешено забилось сердце. — Но я же… А куда его теперь? Грымза подалась вперёд, заглянула Киру в глаза через поцарапанный пластик окошка и спросила: — А чем вы думали, когда брали его на передержку? Дети — это не прихоть, это большая ответственность. — Да я понимаю! — воскликнул Кир. — Я хотел его пристроить в семью с лицензией, но там… Ну, не сложилось, в общем. Я же не могу его просто вернуть на улицу! — Желаете талон на усыпление? — Грымза полезла под прилавок. — Нет! Ну послушайте, — взмолился Кир. — Вот пацан, вот я. Я готов нести за него ответственность. Что мне делать? Грымза положила талон обратно в ящик, вздохнула и сделалась почти похожа на человека. — Пристраивайте, — сказала она. — Обращайтесь в фонды, ищите добрые руки. — Вы продлите передержку? — При условии, что вы будете активно заниматься пристройством, — да. — Хорошо, — неуверенно кивнул Кир, — а что это значит? — Вы будете состоять на учёте, посещать все мероприятия, отдадите ребёнка в школу при благотворительном фонде. — Не хочу в школу! — запротестовал Елисей. — Заткнись, — велел Кир. — Я согласен. — Отлично. Из вашей зарплаты будут вычитаться талоны на роскошь. Сколько лет ребёнку? — Одиннадцать. Грымза сверилась с прейскурантом и уточнила: — Тридцать талонов на роскошь ежемесячно. — Так много? — испугался Кир. — Вы можете получить небольшую компенсацию. Вы малоимущий? — Ну, наверное… — Имеете недвижимость? — Снимаю. — Комнату? — Однушку. — Этаж? — Минус девятый. Грымза сочувственно покачала головой: — Слишком высоко. Не могу предоставить вам компенсацию за плохие жилищные условия. Однако кое-что вам всё-таки полагается. Государство высоко ценит ответственность и инициативность граждан, которым небезразлична судьба детей. Пока Кир размышлял, из какой брошюры она это зазубрила, грымза снова полезла в ящик и достала ворох талонов. — Я не буду его усыплять! — воскликнул Кир. Грымза разложила талоны веером: — Талоны на школу, талоны на одежду, талоны на порку. — На порку? — переспросил Кир. Елисей беспокойно заёрзал и привстал на цыпочки, чтобы разглядеть, что делается за окошком. — Вы можете использовать их в любом пункте и в школе, а также потратить на приобретение необходимого оборудования. — А можно вместо них немного продовольственных талонов? Растущий организм же, жрёт как лошадь, — сказал Кир, но грымза решительно качнула головой и сунула все талоны в прорезь. — Чё-то я не понял про эти талоны, дяденька, — заметил Елисей, когда они наконец вышли на улицу. — Да тебе и не надо понимать, — отмахнулся Кир, про себя уже решив, что талоны на порку сменяет на что-нибудь другое. Можно поспрашивать у товарищей на заводе, там у многих дети. Он сунул все талоны и документы на продление передержки в карман и вздохнул. Как-то сложно всё выходило, ну да ладно. Зато Елисей в безопасности ещё на месяц. — Дяденька! — Елисей нетерпеливо дёрнул Кира за рукав. — А чего там в этих пунктах по талонам дают? — Да вот того и дают, — вздохнул Кир. — Кстати, пошли, раз всё равно по пути.