Передержка

Весь вечер Кир с Елисеем готовились к школе. Пока Кир пытался приладить к своей читалке школьную лицензию, чтобы загрузить купленные файлы с учебниками, Елисей перемерил все рубашки, нашёл их жутко неудобными и попытался оторвать пуговицы, потому что если их сжечь в ложечке, то от дыма можно классно заторчать. — Наркотики — это способ побега от плохой реальности, — сказал Кир, — а у тебя теперь реальность хорошая. — В смысле? — нахмурился Елисей. — Ну вот зачем тебе торчать? — Так круто же, дяденька Кир. Сидишь себе и мультики смотришь, и не холодно совсем, и есть не хочется, — принялся перечислять Елисей. — Тебе сейчас холодно? — Не-е. — А есть хочется? — Хочется, — с готовностью ответил Елисей, чуть не сломав Киру всю цепочку аргументов. — Ну так валяй, вон шкаф, вон электроварка, чё будешь? — А можно? Глаза Елисея вспыхнули таким недоверием, что у Кира противно сжалось где-то в районе не то сердца, не то селезёнки. — Нужно. Вон ты какой тощий, кости торчат. Елисей самостоятельно заварил крахмальную болтушку себе и Киру и с наслаждением принялся за еду, чудом не обляпав новую рубашку. Кир свою порцию съел скорее из вежливости и из благодарности, что Елисей не вызвался жарить крысу, которая, судя по всему, до сих пор была где-то заныкана. — А правда, это намного кайфовее, чем пуговицы. И даже чем «обезьянки», — сообщил Елисей, и Кир просиял, довольный своими педагогическими успехами. Дальнейшая подготовка к школе Елисея не особо заинтересовала. Он без любопытства полистал тетради, понюхал и на всякий случай лизнул один из карандашей, опасливо ощупал линейку и спросил: — Это для чего? — В основном — чтобы чертить ровные линии и измерять расстояния, — сказал Кир, хотя очень сомневался, что в подготовительном классе такое проходят. Скорее всего, просто учат не ковыряться в носу, ходить в туалет, а не в штаны, и ещё, может быть, петь гимн. — Понятно, — скучающим голосом отозвался Елисей и забрался на диван. — Ты чё, спать собрался? — насторожился Кир. — А мыться, а зубы чистить? — Вот ты вроде добрый, дяденька, а такой злой, — вздохнул Елисей и встал. Кое-как разобравшись с водными процедурами, Кир придирчиво осмотрел Елисея с ног до головы. Если завтра удастся сменять порочные талоны на парикмахерские, будет здорово. Кир вздохнул, понимая, что этому не бывать, и решил разобраться с проблемами, решение которых было ему доступно прямо сейчас. — Ты ногти стриг когда-нибудь? — А зачем? — удивился Елисей. — На руках я грызу, а на ногах они сами обламываются. — Удобно, — пробормотал Кир, прикладывая жетон к стенному люку. — Это чего? — насторожился Елисей, когда за стеной что-то загудело. — Санитарный ящик, — ответил Кир и поспешил добавить: — Ничего общего с санитарами, просто так называется. Люк пиликнул, сообщая, что ящик прибыл, и Кир отодвинул створки: — Это типа лифт. Короче, ящиков всего шесть на весь дом, их можно вызвать в любую квартиру. Если не чаще раза в неделю, то бесплатно, а дальше — по талонам на роскошь. Там ножницы, щипчики, пинцеты, бритвы — всякое такое. Расчёски я бы не трогал, на них бывают вши. А щипчики для ногтей вполне ничего. Елисей заглянул в ящик и констатировал, ткнув пальцем в расчёску и бритву: — У тебя такое есть. — Ну, ага, — согласился Кир. — Если не хочешь пользоваться общим, можно купить всё своё, но тогда налог на роскошь выше. Я просто ещё не насобирал талонов на щипчики. Он порылся в недрах ящика, достал наименее замызганные маникюрные щипчики, жёсткую щётку и пемзу. Впрочем, полюбовавшись на налипшие ошмётки чьих-то пяток, пемзу он вернул на место. — Давай сюда ногу. Оказалось, что Елисей ужасно боится щекотки, поэтому зафиксировать его ногу удалось далеко не с первой попытки. Стоило щипчикам откусить длиннющий и частично обломанный ноготь, Елисей заголосил: — Дяденька, миленький, не надо! — Да эй, ты чего? — растерялся Кир. — Не больно же! — Не надо, дяденька! — продолжал хныкать Елисей. — Вот выдерут в первый же день за антисанитарию — будешь знать, — пригрозил Кир, и Елисей резко заткнулся. На руках стричь было нечего, поэтому Кир просто тщательно прошёлся по кончикам пальцев щёткой, пытаясь оттереть траурную кайму, и пообкусывал щипчиками заусенцы. Елисей хныкал и вертелся, но получилось всё же вполне сносно. — С причёской завтра разберёмся, — сказал Кир. Не будут же его драть за слишком длинные волосы, если их как следует причесать? Кир вздохнул, понимая, что подстричь ровно всё равно не сумеет, а брить налысо рука не поднимется. — Ничего, скоро подойдёт моя очередь на продвижение по службе, вот тогда заживём. Купим свои щипчики, абонемент для расчёски расширим, может, даже цветок в горшке позволят взять. Это, знаешь, не только красиво, за растения ещё и бонусы дают, потому что кислород. Правда, к нему ещё придётся достать специальную лампу, — рассуждал Кир, вытянув из стены пылесосную трубку и собирая в неё обрезки ногтей с пола. — А вообще мы и так хорошо живём, да? Мыло своё, расчёска своя, электричество даже не по часам… Он закрыл санитарный ящик и приложил к люку жетон, подтверждая, что вернул все предметы на место. За стеной загудели тросы, и ящик уехал. — Дяденька, а хочешь подарок? — спросил Елисей. — Опять крысу? — вздохнул Кир. Елисей помотал головой и протянул Киру сжатые кулаки: — В какой руке? Кир наобум указал на правую, и Елисей расплылся в улыбке. Он разжал кулак, демонстрируя маникюрные щипчики: — Не за что, дяденька.