Передержка

Бобка никак не шёл из головы. Кир понимал, что труп уже наверняка убрали, а асфальт продезинфицировали, но с памятью такого не провернёшь. Там Бобка останется надолго, а может, даже навсегда. — Ну-ка приложи жетон, — сказал Кир, когда они вошли в квартиру. — А чё? — насторожился Елисей. — Проверю, включена тревожная кнопка или нет. — Чего? Кир закатил глаза, сам выудил жетон Елисея из-за ворота, приложил его к табло и полез в настройки. — Вот, если вдруг на тебя нападут, нажимаешь на жетон с обеих сторон и держишь три секунды. — Кир осторожно продемонстрировал, где именно зажимать. — Загудит сирена, а потом приедет полиция. — Не хочу сирену, — решительно сказал Елисей. — А я не хочу, чтобы ты валялся на асфальте кишками наружу. — Кир сердито заморгал, пытаясь затолкать назад волну запоздалого шока, которая вдруг возжелала пролиться слезами. — Если к тебе кто-то полезет, ты нажмёшь на жетон, понял? — А в школе считается? — уточнил Елисей. — Если будут бить. — Жетон сработает в любом случае. Но если полиция приедет, а опасности нет, оштрафуют. — Тогда я не буду нажимать. — Будешь! Просто здраво оценивай ситуацию. — А? — Ну, думай башкой, короче. Если тебя в школе решат пороть, полицию вызывать не надо. А если зажмут где-нибудь в углу с заточкой, то надо, понял? Елисей неуверенно кивнул и вздохнул: — Только тебя же всё равно оштрафуют, дяденька… — Да почему? — всплеснул руками Кир. — Ну, мы как-то чистили одну тётку, так у неё тоже сирена завыла, — принялся объяснять Елисей. — Ты думаешь, мы там стояли и ждали? Дёрнули на чердак — и всё. Мы тогда на чердаке склада ныкались. Так полиция потом приехала, уже стемнало. Уже ни тётки, ни нас, никого. Ей потом тоже штраф выкатили, наверное. — Ну, угу, полиция медленно едет, — признал Кир. — Зато сирена привлекает внимание. Короче, если всё само разрулится до приезда полиции, нажимаешь на жетон снова, чтобы отменить вызов. — Угу. А вдруг его спиздят и будут нажимать всякое, чтобы тебя оштрафовали? Кир на всякий случай включил в настройках ещё одну меру предосторожности, и Елисей настороженно спросил: — А это чего? — Сними жетон. Елисей глянул недоверчиво, но всё же ухватился за цепочку и потянул жетон вверх. Цепочка немедленно ужалась. Елисей запаниковал, рванул сильнее, и жетон забубнил: — Отпустите жетон. Отпустите жетон. Отпустите жетон. Елисей и не думал отпускать. Он в ужасе вытаращил глаза, просунул руку между цепочкой и шеей, явно считая, что жетон собрался его придушить, и пытаясь оттянуть неминуемое. — Да ёлки! — воскликнул Кир. — Всё, всё, отпусти. Он обнял Елисея за плечи, сам придержал жетон на весу и аккуратно его отпустил, показывая, что опасности нет. — Вот я дурак, а? Прости. Елисей судорожно втянул ноздрями воздух. Цепочка с тихим жужжанием вытянулась до обычной своей длины. — Она тебя не придушит, ничего такого, — сказал Кир. — Это просто мера предосторожности, чтобы никто не снял с тебя жетон. Цепочка впритык не ужмётся. Просто чтобы голова не пролезла, и всё. Чтобы тебя никто не ограбил. И это не из-за штрафов, хрен с ними. Просто без жетона ты никто, помнишь? Я не хочу, чтобы тебя поймали санитары или… Кир умолк. Договаривать резко расхотелось. — А если голову отрезать, он снимется? — деловито спросил Елисей.