Передержка

Конечно же, в окошке сидела какая-то чужая тётка, линялая и бледная, похожая на ту грымзу, что продлевала передержку. Кир почувствовал смесь облегчения и разочарования. Может, оно и к лучшему? Все интересующие вопросы можно задать любому сотруднику, зато не придётся краснеть и смущаться. — Кир! Я уже думала, не дождусь. Кир оглянулся на голос и увидел Дарью. Она стояла возле неприметной боковой двери с табличкой «Вход только для сотрудников». Кир бестолково пялился и молчал. Дарья изменилась, повзрослела. Нет, внешне она осталась почти такой же, даже длинные золотисто-медовые волосы не поблёкли и не поредели. Но взгляд стал увереннее и как-то то ли мудрее, то ли грустнее. — Ты не изменился, — сказала она, и Кир смущённо пожал плечами: — Даже кроссовки те же. Они оба уставились на его убитые кроссовки, а потом Дарья сказала: — Я тебя ждала. Кир не понял, что она имела в виду. Ждала, что он наберётся храбрости и вернётся после своего побега? Или в принципе — ждала? — Не забудьте посетить бордель, — сказал противным голосом жетон и повторил погромче: — Не забудьте посетить бордель. Тётка за окошком брезгливо вскинула лысые брови. — Заткнись, — зашипел Кир и стукнул по жетону кулаком, мучительно краснея. — Ты не женился, — сказала Дарья. — Нет. Извини, я, наверное, пойду. — Погоди. Я как раз со смены, может, прогуляемся? Кир замялся и наконец помотал головой: — Ты, наверное, иди. Мне надо выяснить пару вопросов… Извини. — Если по работе, я помогу, — сказала Дарья и решительно взяла Кира за локоть. — Пойдём. Она повела его не на улицу, а в какое-то служебное помещение, и Кир обеспокоенно огляделся. Заваленный папками письменный стол, мрачные шкафы, старомодные выпуклые табло — типичная контора. — Рассказывай, — потребовала Дарья. Кир сел на предложенный продавленный стул и принялся излагать, нарочно ничего не опуская и не смягчая. Пусть Дарья сразу знает, какой он дурак, а то опять обманется и разочаруется, а ему страдать. Хватит. Он почти надеялся, что Дарья замкнётся, помрачнеет, посоветует ему обратиться в ближайшее окошко и уйдёт, но тепло из её глаз никуда не девалось. — Я ошиблась, — сказала она, дослушав. — Ты очень изменился. — Да я ничего этого не хотел, — с досадой отмахнулся Кир. — Оно всё само как-то. Слушай, можно же как-то поменять эту школу? Дарья покачала головой: — Школа — это не самая большая проблема. Ты был на курсах? — На курсах? — переспросил Кир. — На курсах при фонде. Ты взял на себя обязательства по пристройству. Надо сходить на курсы, создать портфолио, написать объявление, активно рекламировать Елисея на всех благотворительных встречах, — принялась перечислять Дарья. — Да я как-то… — Кир виновато опустил глаза и признал: — Я не хочу его отдавать. Дарья сочувственно вздохнула. — У тебя ведь нет лицензии на ребёнка? — Ну, пока нет… — Значит, нужно пристраивать. Если не выполнишь условия, передержку прервут. — Да я знаю, — вздохнул Кир. — Не переживай, скорее всего, его не возьмут, — сказала Дарья и невесело улыбнулась. — Таких больших плохо берут. Ты приходи на курсы, давай я тебя запишу. Завтра сможешь? — А можно сегодня? Завтра мне на завод. — Сегодня даже лучше, — улыбнулась Дарья. — Сегодня курс веду я. Приходи сюда в семь вечера, лекционный зал на минус тринадцатом этаже. На входе покажешь документы на передержку. — Спасибо, я обязательно приду, — сказал Кир и уже на пороге спохватился: — Слушай, прости за наглость… У тебя не будет лишнего медицинского талона? Могу дать за него талоны на порку.