Передержка

В борделе было омерзительно. Пахло потными промежностями, спермой, говном, антисептиком и ещё какой-то дрянью с претензией на клубнику. Наверное, смазкой. За входной дверью открывался целый лабиринт коридоров и закутков, отделённых тонкими пластиковыми перегородками противного поносного оттенка «под дерево». Кир пошёл наугад, иногда натыкаясь на братьев по несчастью. Кто-то, как и Кир, бестолково тыкался в поисках разрядки, кто-то уже сделал свои дела и теперь тащился на выход, уныло застёгивая ширинку. Табличек нигде не было, приходилось заглядывать в каждый закуток, рискуя нарваться на возмущённый возглас: «Занято!» Впрочем, в основном всюду было свободно. Кое-где всё убранство закутка состояло из дыры в стене, кое-где имелась полочка со смазкой и какими-нибудь причиндалами. Пару раз Кир натыкался на притороченные прямо к стене полирезиновые задницы и подумывал о том, чтобы воспользоваться ими, но брезгливость пока побеждала. Кир говорил себе, что чуть дальше вглубь найдётся что-нибудь почище, и продолжал идти, внутренне надеясь, что делать разрядку не придётся вовсе. Может, жетон сжалится? За очередным поворотом оказался неожиданно просторный и светлый коридор. Задняя стена тут была белая, подсвеченная, бьющая по глазам, поэтому Кир увидел всё остальное с небольшим опозданием. Он застыл, осоловело хлопая ресницами, хотя и был к этому готов. Торчащие из стены задницы были настоящими, живыми. Они все заметили его присутствие, сжались пугливо. Некоторые лежали на спине, видимо, на какой-нибудь кушетке по ту сторону стены, некоторые стояли, неудобно согнувшись и раздвинув прикованные кандалами ноги. Над каждой задницей светился экран с лицом, и выглядело это совершенно абсурдно. Кир понимал, что на экран выводится изображение с камеры по ту сторону, что его никто не видит, но все обладатели задниц смотрели прямо на него с ужасом и ожиданием. Кир против всей логики и здравого смысла пробежался взглядом по экранам, ища знакомые лица. Некоторые были женскими, и это его совсем обескуражило. — Возьми меня, — закричала какая-то старуха с измождённым лицом. Голос её был приглушён стенкой, но слова легко читались по губам на экране. — Возьми, я так больше не могу! Кто-то вторил ей, кто-то плакал, на лицах мешалась в вязкую кашу ненависть пополам с надеждой. Кир нащупал в кармане талоны, которые ему по доброте душевной насовала Дарья. Посмотрел на белёсую задницу старухи. Представил, как долго она тут изнывает в ожидании. Замотал головой, будто старуха могла его видеть, забормотал: — Я не могу! Не могу! Ломанулся назад, наугад ввалился в закуток с вибрирующим кольцом и приложил жетон к табло. — С вас два. Медицинских талона. И один. Талон на роскошь, — сказал донельзя механический голос. Кир дрожащими руками затолкал талоны в прорезь и рывком расстегнул ширинку. — Возьми меня! Пожа-алуйста-а-а! — завыла из-за стенки старуха.