Передержка

После тягостного обеда Кир наскоро протёр посуду многоразовой салфеткой и сказал: — Пошли. Елисей непонимающе глянул на неразложенную кровать, и Кир с досадой уточнил: — В аптеку. — А чё? — Нос болит? Елисей неопределённо дёрнул плечом: — Не очень, только дышится как-то через жопу. — Ну вот, щас купим тебе чего-нибудь, чтобы снять отёк. У нас с тобой аж… — Кир сунул руку в карман, вынул талоны. — …пять медицинских талонов. — Дяденька, ты чего, ограбил кого-то? — насторожился Елисей. — Встретил одного хорошего человека. Я тебе потом расскажу, пойдём. В аптеке Кира ждало разочарование. Для разбитого носа им, конечно, выдали крошечную одноразовую спрей-ампулу за два талона, но вот обезболивающую мазь фармацевт продавать отказался: — Нет показаний. — У пацана вон рёбра отбиты, — возмутился было Кир, но фармацевт отрезал: — Сначала на медосмотр. Если есть перелом, я продам вам бинт. — Чёрт… Ладно. А можно эту же мазь, но для меня? — спросил Кир. — Мне надо оплатить штраф, там триста ударов ремнём. Будет больно. — Вот оплатите — и приходите, — ответил фармацевт. — Сейчас не имею права. — Ишь, упёртый какой! — заметил Елисей, едва они вышли на улицу. — А чего он жадничает, дяденька? — Ну, это вроде как опасный товар, — вздохнул Кир. — Мазь не после каждой порки показана. Если, например, штраф просрочить, потом обезбола не дают, чтобы эффект был сильнее. То он и жмётся. Ладно, пошли. — Домой? — вздохнул Елисей. У Кира внутри всё потеплело, хотя слово и прозвучало тоскливо. Домой! Елисей уже освоился и считает квартиру своим домом, отлично же! А что вздыхает — так это из-за грядущей порки, это ничего. — Щас зайдём ещё в одно место, — сказал Кир. — Нет, даже в два. Сначала в пункт, а потом опять в аптеку. — Угу, — без энтузиазма откликнулся Елисей. — Погоди. — Кир достал из кармана спрей-ампулу, надломил верхушку и прикрутил прилагающийся распылитель. — Давай сюда нос. — Я лучше сам! — запротестовал Елисей. Кир закатил глаза, но всё же вручил ему спрей-ампулу. — Наконечник в нос запихиваешь, потом нажимаешь вот так. Один раз пшикаешь в одну ноздрю, один раз — в другую. — Оно вставляет? — поинтересовался Елисей. — Вот на тебе и проверим, — буркнул Кир. Елисей с неожиданным азартом запихал в ноздрю наконечник спрей-ампулы и старательно пшикнул. Сморщился, будто сдерживая чих, повторил процедуру со второй ноздрёй, подождал немного, жмурясь и потягивая носом воздух, и наконец разочарованно констатировал: — Не вставляет. — А дышать-то легче? — спросил Кир. — Ну, вроде… Кир мысленно записал себе этот рецепт на будущее: если понадобится дать Елисею лекарство, достаточно всего лишь предположить, что оно вставляет. Жаль, с поркой так не получится. — Ладно, пойдём, — сказал Кир, и они с одинаковым унынием потащились к пункту выдачи телесных наказаний. — Куда мне? — спросил Елисей, когда они вошли в уже знакомый жёлтый коридор. — Как в прошлый раз, на стул, — откликнулся Кир. — Только никуда не девайся, ладно? Елисей озадаченно нахмурился, но на стул сел. Кир снова прошёл мучительную регистрацию возле табло. На этот раз обошлось без сюрпризов: кроме трёхсот ударов ремнём, никаких других штрафов на жетоне не было. Пройдя в указанную комнату, Кир услышал гостеприимный голос Шлёпалки: — С возвращением! Разденьтесь догола. Приложите жетон. — Такая милая и доброжелательная, — вздохнул Кир, выбираясь из штанов. — Ещё бы не порола… — Порка — важная часть в воспитании социальной ответственности, — строго заметила Шлёпалка. — Приложите жетон. Кир послушался, и Шлёпалка тут же возмутилась: — Была нанесена обезболивающая мазь! — Неправда! — воскликнул Кир — и вспомнил. — Послушайте, я только на руку, я вообще не себя мазал, просто перчатки забыл… — Подойдите к окошку. Подставьте руку. Кир досадливо вздохнул и подошёл к окошку. Сам виноват, нечего было затевать эту авантюру, да ещё и забывать про дурацкую мазь на руке. — Нанесите на зону, по которой будет осуществляться наказание. В этот раз Кир решил было схалтурить, размазал гель кое-как, стараясь не задевать участки, которым достанется больше всего. — Нанесите гель корректно, иначе мне придётся прописать вам Долбильник, — сказала Шлёпалка. Кир мысленно пожелал ей сдохнуть и сунул руку в окошко ещё раз, а потом ещё и ещё. Вся задница была теперь влажной от геля и наверняка блестела, как губы проститутки в борделе для богатых. — Достаточно, благодарю вас, — сказала Шлёпалка. — Теперь примите позу номер три. После порки Кир еле отлепился от дерматинового тела Шлёпалки, кое-как оделся и поплёлся прочь. — Всё, — выдохнул он. — Штраф уплачен, пошли за мазью. — А я? — спросил Елисей, так и сидя на неудобном стуле. — А когда? — Чё? — бестолково переспросил Кир. Мысли путались. — А. Не, я же сказал, я сам. Пошли. Елисей заботливо подставил ему плечо, и Кир постарался не слишком на него наваливаться, хотя в глазах то и дело противно темнело. — Ничего, дяденька, — сказал Елисей, — щас купим тебе мазь, полегчает. — Не полегчает, — выдохнул Кир. В аптеку он практически вполз, вывалил на прилавок талоны, наконец заполучил вожделенный тюбик и проковылял обратно на улицу, теперь уже почти всем своим весом наваливаясь на Елисея. Мушки перед глазами противно трепыхались и росли, превращаясь как минимум в мотыльков. — Дяденька, ты лучше прямо тут намажься, — сказал Елисей. — А то до дома не дотянешь. Кир упрямо мотнул головой и сунул тюбик в карман: — Это тебе.