Передержка

Кровотечение остановилось быстро, Елисей не успел даже испугаться. Кир успел, потому что видел, как умирал Рубчик, и понимал, насколько всё серьёзно. Но Елисею он, разумеется, ничего не сказал. Просто вытер кровь многоразовой салфеткой, чтобы сэкономить воду, и принялся одеваться. Процесс вышел долгим и бестолковым: штанины путались, руки не попадали в рукава, футболка оказывалась надетой то задом наперёд, то наизнанку. — Тебе нельзя щас на работу, дяденька, — сказал Елисей, и Кир уныло кивнул: — Нельзя. Придётся как-то выкручиваться, а то нас выселят за неуплату счетов. — И воровать нельзя? — на всякий случай спросил Елисей. — Нельзя, — подтвердил Кир. — Занудство. Но хоть толкнуть-то чё-то можно? — В смысле продать? — Ну. Кир тяжело вздохнул и попросил: — Вытащи картины, пожалуйста. Елисей пожал плечами и послушно выволок картины из-за дивана. Кир осторожно опустился на пол. Каким из полотен пожертвовать в первую очередь? Может, вот этим, на котором смеющиеся дети пришивают голову собаке? Или этим, на котором слились в страстном сексе два пары сиамских близнецов? Или вон тем, с орущей головой, насаженной на пику? — Какая тебе нравится меньше всего? — наконец спросил он у Елисея. — Мне ни одна не нравится, дяденька, — серьёзно ответил тот. — Они все говно. Кир невесело улыбнулся: — Тогда бери любую. Отнесёшь в торговый центр, продашь перекупщикам. Я сейчас оформлю тебе доверенность на жетон… Ой, подожди! Ты сам-то как? — А? — Ну, как ты сегодня? Сильно больно? — сконфуженно спросил Кир. После всех переживаний он и забыл, что Елисею тоже недавно досталось. Но Елисей только дёрнул нетерпеливо плечом: — Да нормально, дяденька. Меня можно и сильнее лупить. Так чё, за эту хуйню реально кто-то заплатит? — Я надеюсь, — откликнулся Кир. — И притащат это уродство к себе и повесят на стенку? — недоверчиво продолжал Елисей, наугад выдернув из стопки натюрморт с отрезанной рукой и заспиртованным младенцем. — И будут платить налог за гвозди, за искусство и так далее? — Ну, да, — неуверенно сказал Кир. — Да ну, не бывает таких дураков, дяденька! — воскликнул Елисей. Он посмотрел на стопку картин и на Кира и поправился: — Других таких дураков.