Передержка

Елисея не было долго, слишком долго. Кир заварил остатки синтетического чая и попытался было убраться в квартире, но сдался, потому что из носа снова пошла кровь. На этот раз струйка была решительнее, пришлось долго сидеть, наклонившись вперёд и зажав пальцами переносицу, но в конце концов кровотечение остановилось. Кир пытался сказать себе, что дело в стрессе, но сам всё прекрасно понимал. Когда работаешь на вредном производстве, кровь из носа идёт не от переживаний. Это предвестник закономерного конца. Чтобы отвлечься, Кир решил как-то упорядочить все дела, подумать, как расплатиться с долгами. Картины — это ещё полбеды, впереди всё равно месяц без денег и без талонов, а значит, и без еды. Кир перетряхнул все полки в шкафах, нашёл несколько просроченных купонов на синтетическую курицу, один медицинский талон, один мебельный и три страховочных. Ещё была стопка школьных и бесполезных порочных, но самую острую проблему это не решало. Кир подумал немного, выгреб из шкафа смокинг и пару старых рубашек, отряхнул их и вздохнул. Дедушкин смокинг, конечно, жаль, но за него, наверное, дадут талонов десять, а рубашки всё равно великоваты, Кир их купил на аукционе ещё лет пять назад, когда зарабатывал совсем плохо. Что ещё можно продать? Кир огляделся. Предположим, без электроварки и жаровни можно обойтись, если заливать синтетику кипятком из чайника. Лишние миски и стаканы тоже можно отнести в скупку. Но это всё — капля в море. Выручки не хватит даже на квартплату. Кир подошёл к табло, чтобы узнать у тёти из коробочки цены на жильё. В конце концов, можно переехать в коммуналку на какой-нибудь минус двадцатый и оформить пособие для малоимущих. Это же не навсегда? Вот только Кир понимал, что навсегда. Дальше будет только хуже. Подорванное здоровье не вернёшь, снежный ком из долгов будет только расти, передержку рано или поздно отменят… В какой-то момент всё покатилось к чертям, и остановиться уже не получалось. — Не забудьте оплатить штраф, — сказала тётя из коробочки, едва Кир прижал жетон к табло. — Штраф? — Вам был начислен штраф за появление на улице в неурочное время. Срок оплаты истекает через шесть дней. Кир прикрыл глаза, велел себе дышать ровно и не волноваться. Если кровь хлынет снова, остановить её уже не получится. — Какая оплата? — спросил он, убедившись, что волна адреналина схлынула. — Одна тысяча ударов пластиковой розгой или пятнадцать минут долбёжки с максимальным погружением тридцать сантиметров, — любезно ответила тётя из коробочки. Кир обречённо кивнул, и тут в квартиру ввалился раскрасневшийся, запыхавшийся Елисей с картиной под мышкой. — Ни хуя, дяденька! Никому оно не надо! — Не продал? — Не-е. Они говорят, любое хуйло такую срань намалюет, а потом на ровном месте налоги за неё плати. Даже за два талона на жратву не берут, даже за один! Мне там чуть пиздюлей не навешали, пока я торговался. Зато… — Елисей широко улыбнулся, прислонил картину к стене и жестом фокусника распахнул на себе рубашку. — Опа! Кир поморщился, разглядывая заткнутую за пояс добычу: пару крыс, рыбный хвост и птичье крыло. — Это очень вкусно, дяденька, — сказал Елисей. — И я не воровал, ты не думай! Крысы прямо там по их барахлу сигали, прямо бери — не хочу. За крыло пришлось подраться, это уже не у торгашей, а на выходе, там вообще аж целая сорока была, но у центра же пацаны Рыхлого, они серьёзные, а тут я с этой твоей картиной… Короче, мне ещё повезло, что не ёбнули. А хвост… — Положи всё в холодильник, — перебил его Кир. — И помоги мне собрать картины. Елисей глянул настороженно, молча сгрузил добычу в холодильник и принялся складывать картины аккуратными стопками. Кир так же молча взял половину и шагнул к двери. Елисей подхватил остальное и только на лестнице спросил: — Куда мы их, дяденька? На помойку? Кир помотал головой: — Надеюсь, не придётся. Пошли.