Передержка

Кир был уверен, что тётя из коробочки заорёт и поднимет тревогу, но она молчала. Молчала, когда они выносили из дома последние вещи на продажу, молчала, когда снимали противоугонку с жетонов, молчала, когда собирали в коробку пожитки. — Дяденька, — начал было Елисей. Кир мотнул головой и взялся за свой край коробки. Елисей понял, подхватил коробку с другой стороны. — Урочное время закончится через двадцать минут, не задерживайтесь, — сказала тётя из коробочки, когда они шли к двери. — Да, спасибо, — откликнулся Кир. К горлу подступил ком. — Давай возьмём её с собой, — сказал Елисей и с сожалением оглянулся на табло. — Пойдём. Кир в последний раз оглядел опустевшую квартиру и захлопнул дверь. На душе было странно. Отчасти тоскливо, отчасти пусто, отчасти легко. — Она теперь будет одна, — сказал Елисей где-то в районе минус шестого этажа. Кир запыхтел, пытаясь одновременно не выронить коробку и придумать, как объяснить Елисею, что голос из табло — это часть программы, обслуживающей весь дом, а не только их квартиру. — Туда поселят кого-нибудь нового, — сказал он наконец. — Не успеет заскучать. — Нового? — переспросил Елисей. — А кого? — Кого-нибудь. У кого очередь на улучшение жилищных условий подошла. — Кир ненадолго притормозил, поддерживая коробку коленом, и отдышался. — Давай потихоньку, а то… — Дыхалки не хватает, — понимающе кивнул Елисей. — А чё, это типа не твоя квартира? Ты не можешь её продать? — Нет. Снимаю. Слова летели рублено, но и молчать не хотелось. — И чего, если ты передумаешь и вернёшься, тебя назад пустят? — спросил Елисей, которому дыхалки вполне хватало. Кир помотал головой: — Скажут… выбыл. В конец… очереди… можно встать. — Это типа ещё ниже? — Ниже. И не квартира. — Комната? — Матрас. — Нормально. Кир снова притормозил, подышал и спросил: — А чё? — Чё? — Спрашиваешь чё? — Ну, просто. — Елисей неловко пожал плечами. — Если чего, ты можешь вернуться, да, дяденька? — Мы, — поправил его Кир, но Елисей мотнул головой и упрямо повторил: — Ты. Воздух на улице показался Киру каким-то непривычно густым, бьющим в голову. — Куда теперь? — спросил Елисей. Кир задумался, потом мотнул головой в сторону улицы, на которой вчера повстречался с беспризорниками: — Там можно где-нибудь спрятаться на первое время? — Везде можно, дяденька, — серьёзно ответил Елисей. — Только у нас же барахло, это сложнее. — Почему? — удивился Кир. — Вот ты всё-таки с ебанцой, — покачал головой Елисей. — Барахло надо караулить — раз, оно место занимает — два, с ним не убежишь — три. Доступно объясняю? — Доступно, — кивнул Кир. — Так чё? Есть где? — Есть. — Веди. Санитарных машин на улице не было, но Кир всё равно напряжённо оглядывался. Проходя мимо тепловизора, он впервые чётко ощутил защитную силу жетона. Да, из-за него бывают штрафы, он ограничивает, но с ним можно спокойно ходить по улицам, он защитит от санитаров и в случае чего вызовет полицию, с ним можно заходить в магазины и расплачиваться талонами, он — символ порядка и спокойной жизни. Когда тепловизор остался позади, Кир поставил коробку на тротуар и жестом подозвал к себе Елисея. — Чего, дяденька? Кир стащил жетон сначала с себя, потом с Елисея. Подержал их в руке, ощущая тепло нагретого телом металла. Подцепил одинаковые цепочки, покачал жетонами прямо над сливной решёткой у обочины. И разжал пальцы.