Передержка

Где-то звонко и размеренно капала вода. Шуршал лопастями вентилятор. Время от времени пробегали легконогие крысы, и тогда Елисей подрывался, прислушивался, молниеносным движением выбрасывал в сторону руку. Чаще всего он ловил только воздух, и Кира это радовало. — Ничё, дяденька, распробуешь, — сказал Елисей, перехватив брезгливый взгляд Кира на придушенную крысу. Кир упрямо помотал головой. Он старался верить, что припасов хватит на какое-то время, а потом… Потом будет видно. Почти вся Елисеева коробка была набита синтетикой: брикетами кнедликов, пакетами скукоженных сосисок и котлет, порошковыми супами, пюре, болтушкой, чаем. Кира это и радовало, и пугало одновременно: не зря крысы шастают так близко, хоть Елисей и кокает их при первой возможности. А кто ещё придёт за этим сокровищем? Кир пытался поставить себя на место бродяжек. Сунулся бы он за огромной коробкой, полной еды? Наверняка. А что бы сделал с теми, кто её охраняет? Дальше думать не хотелось. — Послушай, Елисей… Елисей вопросительно оглянулся. Кир почти не видел его в тусклом свете, проникавшем сквозь заколоченные окна старого склада, но не мог избавиться от ощущения, что это не тот наивный и добрый ребёнок, который покладисто делал уроки в его квартире. Что-то в Елисее изменилось то ли вместе с выброшенным жетоном, то ли ещё на пороге покинутой квартиры. Вся старательная приглаженность исчезла из его облика, уступая место уличной взрослости, и Кир не мог понять, нравится ему это или нет. То есть ему, конечно, не нравилась ситуация, не нравилась отчаянно и сильно, но ведь хорошо, что Елисей к улице привык? — Дяденька, ты не переживай, — сказал Елисей, будто поняв, что заботит Кира. — Ты приспособишься, если не сдохнешь. — Угу, — буркнул Кир. — А вот если, например, надо в туалет, то куда мне? — Ну, дяденька! — фыркнул Елисей. — За мусорку, понятное дело. — Как-то это… Ну, странно, что ли, — сказал Кир. — А срать в эту твою выдвижную хуйню в душевой — не странно? — парировал Елисей. — Ну, дело привычки, — признал Кир. — А если санитары? — А? — Ну, вдруг облава, пока я там?.. Кир представил, как его расстреливают, не дав даже натянуть штаны, и поморщился. — Такова ля-ля-фа, дяденька, — строго сказал Елисей. — Ну чё, на боковую? — Уже? — А ты как думал? Ночью нельзя дрыхнуть, ночью самый замес начинается. Елисей забрался в коробку, выкинул из неё одно одеяло, потом утоптался и лёг прямо на еду, укрывшись вторым одеялом, потоньше. — Чё, прямо на жратве спать будешь? — спросил Кир. — Буду, — заверил его Елисей. — Так никто её не спиздит. Ну, если меня сначала не уебут, конечно. Спи, дяденька. Кир замотался в выброшенное одеяло и пристроился возле коробки, прислонившись к ней спиной. Он рассудил, что совсем уж заснуть не получится, но решил хотя бы подремать. Спутанное сознание едва успело подсунуть ему образ Долбильника, как где-то совсем близко громыхнула псевдожестью вентиляция. Кир вздрогнул и вскочил, прикрывая собой коробку. — Опачки, — лениво протянул ломающийся голос.