Подчинись

      Мягкие янтарные глаза удивленно моргнули, светло-рыжие волосы обводили красивое и нежное лицо, которое расплылось в улыбке, узнав Иллирию. Иллирия не могла двинутся. Не в силах скрыть своего искреннего шока и удивления ни на мгновение. Что она здесь делала?       — О, привет, Иллирия, ты в порядке? Голос Петры был легким и искренним, ее глаза заметили чай в руках Иллирии. Она просияла и отошла в сторону.       — О, ты принесла чай! Как здорово! Проходи! — Иллирия не знала, как реагировать. Она не могла поверить, она так старалась, чтобы ее никто не заметил по пути в кабинет капитана только для того, чтобы Петра была здесь. Она вырвалась из ступора, моргнула и шагнула вперед. Леви небрежно сидел за своим столом, скрестив ноги и легко обхватив одной рукой спинку стула. Иллирия взглянула на него, надеясь найти хоть какое-то объяснение в его глазах, но встретила лишь пустое выражение.       Она услышала, как захлопнулась дверь, и Петра пройдя мимо неё, подошла к столу. Она растерялась, не зная точно, что делать в этой невероятно неловкой ситуации. Должна ли она уйти? Она не могла оставаться здесь сейчас, Петра явно не собирается уходить в ближайшее время, иначе она бы уже ушла, как только зашла Иллирия. Они о чем-то говорили? Что-то личное?       Дрожащими руками она поставила серебряный поднос на стол и облизнула губы, когда ее взгляд вновь встретился с Леви. Он смотрел на нее голодным взглядом, чувствуя как щеки Иллирии вспыхивают, ей приходится отвести взгляд. Он не должен так смотреть на нее, не на Петру, стоящую прямо перед ним. Петра, казалось, ничего не заметила, тепло улыбнулась и положила руку на плечо Иллирии.       — Спасибо, Иллирия, это было очень мило с твоей стороны. — Иллирия кивнула, выдавив из себя улыбку, встала и сделала шаг назад.       — Пожалуй. Увидимся позже. — Она увидела, как на лице Леви появилась легкая хмурость, но она исчезла, сразу же, как и появилась. Петра моргнула.       — Ты не останешься? — спросила она недоверчиво и удивлено. Иллирия не знала. Она не знала, что ей делать. Она чувствовала себя очень неловко находясь здесь, и она не могла понять, почему. Конечно, это было неожиданно, часть ее была разочарована тем, что она не сможет побыть наедине с Леви. Но она все еще могла проводить с ним время, в конце концов, предложила Петра…       Но что, если Леви не хочет, чтобы она осталась? Что, если он чувствовал себя так же неловко, как и она? Его хоть что-то беспокоило? Неужели ему было все равно, останется она или нет? Мысль пришла ей в голову, а что если он сделал это намерено. Он специально пригласил сюда Петру? Чтобы он не оставался с ней наедине? Неужели он был настолько жесток? Леви знал, что она придет сегодня, почему он не избавился от Петры раньше? Это казалось ей единственным логичным объяснением.       Она смотрела на Петру, как олень в свете фонарей, заикаясь, не зная, как ответить на вопрос. Петра повернулась к Леви.       — Ты же не против, Леви? — спросила она черноволосого мужчину, который небрежно и в то же время приглашающе указал на стул напротив.       — Ты можешь остаться. — Он ответил скучающим тоном, чем еще больше запутал Иллирию. Если он сделал так, пригласив Петру к себе, почему он все еще ведет себя так, как будто ее все устраивает? У Иллирии начала болеть голова.       Петра повернулась и улыбнулась Иллирии, сверкая глазами и подходя к шкафу в другом конце комнаты.       — Я принесу еще чашек! — Иллирия на мгновение посмотрела себе под ноги, пытаясь понять, что происходит. Она взглянула на Леви, который внимательно наблюдал за ней. Его стальные серые глаза серьезны, чуть прищурившись, как будто он пытается понять, в чем ее проблема. Она отвела взгляд, когда Петра вернулась к столу, ставя чашки.       — Садись, Иллирия, я налью. Девушка кивнула в сторону дивана, возвращаясь к разливанию чая. Иллирия села на диван, чуть сползая на край, сложив руки на коленях и нервно пощипывая кончики пальцев. Петра протянула капитану чай, и дала одну Иллирии, прежде чем сесть напротив Леви.       Иллирия была немного оскорблена тем, что милая девушка решила сесть напротив Леви, а не рядом с ней, она чувствовала, что что-то не так. Она проигнорировала это, сделав глоток чая, сморщив нос, когда поняла, что Петра не подсластила его так, как ей хотелось, но решила не комментировать. Петра мягко улыбнулась Леви через его стол, прежде чем вновь повернуться к Иллирии.       — Я слышала, вчерашняя миссия прошла хорошо? Ты, наверно, взволнована? — Иллирия кивнула, натянув на губы улыбку, хотя она была уверена, что улыбка не коснется ее глаз.       — Да, Ханджи сказала, что это выглядит многообещающе и миссия действительно удалась. — Петра медленно кивнула, переведя свои янтарные глаза обратно на Леви, который выдержал ее взгляд.       — Тебе следует больше верить в свою команду, Леви. Не все они такие бездумные, как тебе нравится думать. — Ее тон был игривым, с дразнящей улыбкой, когда она попивала чай. Иллирия немного нахмурилась. Говорил ли Леви с Петрой о миссии? Что она имела в виду под «нужно больше верить»? Думал ли Леви, что она не справится? Что она не подходит? Глаза Леви значительно потемнели, его холодный, жесткий взгляд усилился, когда он посмотрел на девушку перед собой. Хотя Петра только хихикнула, ничуть не испугавшись мужчины перед ней.       — У тебя всегда была ужасная привычка болтать языком. — Заявил он, проводя пальцем по краю чашки, прежде чем схватиться за край и поднести ее к губам. Петра снова захихикала.       — Может быть, тогда тебе следует заткнуть меня? — Она дразнила. Иллирия чуть не подавилась чаем, подавляя приближающийся приступ кашля, она молча наблюдала за происходящим перед ней. Она заметила лукавство в голосе Петры, ее глаза метались между ними двумя, задаваясь вопросом, что, черт возьми, только что произошло. Петра выглядела расслабленной, спокойной, явно развлеченной тем, что смогла разозлить капитана, тогда как Леви пристально смотрел на нее. Маленькая, едва заметная ухмылка на его лице, а глаза сияют легким весельем.       Атмосфера комнаты изменилась. Он стал напряженным, злым. Иллирии это не понравилось. Она неловко откашлялась, сделала еще один глоток несладкого чая, пытаясь скрыть свое отвращение. Леви посмотрел на нее на долю секунды, прежде чем перевести взгляд на Петру. Она торжествующе улыбнулась ему.       — Кроме того, я ведь тоже могу хранить секреты, если потребуется, не так ли? — взгляд Иллирии стал жестче. Что-то здесь было не так. Что-то происходило. В словах Петры был скрытый смысл, намек на то, что знали только Леви и Петра.       Знала ли Петра, что они спят вместе? Это то, что она имела в виду, говоря о хранении секретов? Что она держала их? Не поэтому ли она вела себя так смело? Зная, что Леви не отреагирует на ее шутки, опасаясь, что она откроет рот? Это не имело смысла. Она была совершенно уверена, что Леви не поделится с ней такой информацией, вообще ни с кем. Видела ли Петра, как она уходила тем утром? Но Леви подтвердил, что коридор свободен… что-то не сходилось.       Она продолжала молча смотреть на двоих. Петра бросила капитану кокетливую улыбку, соблазнительно прикусив нижнюю губу и отведя от него взгляд, и тут-то осознание ударило ее, как тонна кирпичей. Петра флиртовала с Леви. Иллирия посмотрела на Леви, заметив, что он просто наблюдает за ней, и его легкая ухмылка все еще присутствовала. Он наслаждался этим?       А вдруг, Петра вовсе не имела в виду Иллирию… может быть, секрет Леви, который она хранила, касался самой Петры.       Иллирии стало плохо в животе. Ее кожу покалывало, когда сильный жар пронзил ее тело с молниеносной скоростью, ее ярость была ощутима. Она стиснула зубы, пытаясь держать рот на замке, руки начали дрожать, отчего чашка звякнула о блюдце в руке. Краем глаза она заметила, как Леви посмотрел на нее, когда она устремила взгляд на чашку, ясно слыша раздражающее дребезжание. Она твердо поставила чашку на блюдце, ее руки все еще дрожали, а дыхание стало тяжелым, когда она изо всех сил пыталась сдержать свой гнев.       Она была в ярости. Тысячи мыслей проносятся в ее голове. Когда это было? Это все еще происходит? Леви играл с ними обоими? Почему он ничего не сказал? Она тяжело сглотнула, быстро проглотив остатки чая, не обращая внимания на болезненный ожог, который он вызвал, и поднялась на ноги. Ее дрожащие ноги превратились в желе, а руки будто покрылись свинцом, когда она дрожащей рукой ставила пустую чашку и блюдце на угол стола.       — Извините, мне нужно идти. — Она практически прошептала. Она чувствовала, как ее глаза наполняются слезами, и ей нужно было убираться отсюда сейчас же. И Петра, и Леви посмотрели на нее, девушка моргнула, как будто забыла, что Иллирия вообще здесь.       — О? Уже? — спросила она, вернув тот же дружелюбный голос. Иллирия повернулась спиной, собираясь уходить. Она не хотела, чтобы кто-либо из них видел ее такой, и, откровенно говоря, она боялась того, что может сделать, если посмотрит на любого из них прямо сейчас.       — Да, я только что вспомнила, что мне нужно постирать тряпки со столовой. — Она объяснила через плечо, не останавливаясь ни на секунду. Она подошла к двери и повернула ручку, лишь смутно осознавая, что Петра прощается с ней таким приторно-сладким тоном, прежде чем выйти из кабинета Леви.       Она, не теряя времени, направилась в уборную, позволив, наконец, слезам пролиться на ходу. Она не была уверена, плакала ли она потому, что была так безумно зла или так сильно обижена. Она знала, что это все из-за того, что она ревновала.       Мысль о Леви и Петре вызывала у нее тошноту и сомнения. Все, что когда-либо происходило между ними, и все, что могло произойти между этими двумя. Она задавалась вопросом, продолжается ли это до сих пор. Как долго это продолжалось? Когда это прекратилось? Почему это остановилось? Петра все еще пыталась? Леви хотел? Как далеко это зашло?       Она ворвалась в дверь туалета, сильно захлопнув ее за собой, и подошла к огромному деревянному круглому столу посреди комнаты. Он был почти как колодец, но вместо того, чтобы идти вниз, он был около трех футов в высоту и до краев наполнен мыльной водой. У колодца стояла горстка маленьких табуреток, на которых люди могли сидеть, и множество стиральных досок. Она вздохнула, села на табуретку и потянулась за промокшими тряпками, которые Саша бросила здесь.       Вода была прохладной, чуть теплой, но сойдет. Она начала стирать, позволяя слезам течь в тишине комнаты, в то время как ее мозг продолжал наказывать ее.       Ей не хотелось вспоминать недавние мысли, но и остановить себя она не могла. Она снова и снова прокручивала в голове слова Петры, вспоминая, как она смотрела на Леви. Он определенно не возражал против ее флирта. Может быть, они все еще спали вместе. Это объясняет, как Петра узнала о миссии и ее знакомстве с капитаном. Ее дразнящий тон и даже обращение к нему по имени. Может быть, он упомянул о миссии однажды, когда они были вместе. Может быть, он действительно сказал, что она не подходит, что он не верит в нее.       Может быть, он не собирался проводить с ней время сегодня вечером. Может быть, он хотел дать ей понять, что с ней покончено, и пригласил Петру, чтобы дать понять, что она его больше не интересует.       Ей было интересно, чем они занимались вместе. Сделал ли Леви с Петрой то же самое, что и с ней? Они трахались в его постели? Оставалась ли она на ночь? Они целовались?       Она не могла остановить сдавленный всхлип, сорвавшийся с ее губ, руки на мгновение остановили свои движения, когда она прижала ладонь ко лбу и заплакала в ладонь. Ей было очень больно. Почему Леви ничего не сказал? Было ли все это действительно просто игрой для него? Неужели она так мало для него значила? Но он говорил, что заботится о ней. Или это тоже было притворством?       Были времена, когда это не было похоже на притворство. Когда она сидела и проигрывала их совместные встречи, она не могла отрицать, что были времена, когда она думала, что все это было чем-то большим, чем просто секс. Она вспомнила времена, когда он заботился о ней, лечил ее синяки, следил за тем, чтобы она была в безопасности после порки, как он оставался рядом с ней и помогал ей чувствовать себя в безопасности какое-то время, пока она не заснула. Она вспомнила, как он вытащил ее из бара и, по-видимому, остановил пару жутких мужчин от того, что они прикосались к ней, убедился, что она добралась до своей комнаты целой и невредимой, хотя всю дорогу пинала и дралась с ним. Она вспомнила, как он был в ярости из-за всего плана с Найлом, как собственнически он вел себя. Поцелуй прошлой ночью.       Было ли это всего лишь игрой? Просто уловка? Делал ли он что-нибудь из этого для нее?       Иллирия едва могла даже думать об имени рыжеволосой девушки без того, чтобы ее кровь не кипела. У нее никогда не было проблем с Петрой, в целом она была милой и доброй девушкой. Но теперь для нее, Петра стала огромной проблемой. Как она могла вообще смотреть на нее снова? На любого из них? Она много раз видела, как Леви разговаривает с Петрой, но никогда об этом не задумывалась. Зачем ей? Она доверяла ему.       Она проглотила всхлипы, борясь с собственным разумом, продолжая выполнять свою задачу. После этого она повесила тряпки на веревку и начала бродить по коридорам. Она шла бесцельно, не зная куда идет, погруженная в свои мысли. Ей не хотелось возвращаться в свою комнату. Еще нет. Она знала, что не заснет. Она просто лежала бы в постели, думая обо всем до такой степени, что это сводило бы ее с ума.       Она не знала, как долго шла, когда наткнулась на кого-то, тут же пробормотав жалкое извинение, даже не глядя на того, кто это был.       — Иллирия? — она подняла голову, пристально глядя на обеспокоенно выглядящих зеленых. Выражение лица Эрена говорило ей, что он обеспокоен, он явно заметил ее заплаканное лицо. Он тут же потянулся к ней, нежно взяв за плечи.       — Что случилось, ты в порядке? — она медленно кивнула, чувствуя себя почти пустой. Он покачал головой, сжимая сильнее.       — Ты не в порядке, почему ты плачешь? — она не ответила, просто проглотила еще больше слез. Она не хотела об этом говорить, даже думать об этом, но и лгать сейчас у нее не было сил.       Глаза Эрена искали травму на ее теле, и когда он пришел к выводу, что с ней, по крайней мере, физически все в порядке, он провел ее по коридору, взяв ее под руку.       — Пойдем со мной, посидим немного. — Иллирия не отказалась, позволив Эрену отвести ее обратно в свою комнату. Эрену повезло. У него была собственная комната, которую недавно переделали из камеры под территорией замка, но он все еще недостаточно доверял, чтобы делить комнату с остальными товарищами. Эрен не отпустил ее руку, открыл дверь и провел ее внутрь, прежде чем закрыл ее. Он снова посмотрел на нее, медленно отпуская ее, и она пошевелившись, села на край его кровати, чувствуя себя как дома.       Несколько минут в комнате царила тишина, но Иллирия не возражала. Она знала, что Эрен, вероятно, понятия не имел, что ей сказать, и, честно говоря, она была благодарна, что он не попытался. Она не была уверена, что сможет справиться с этим прямо сейчас. Она чувствовала, как он сидит рядом с ней, чувствовала его взгляд на своем лице, но не смотрела на него. Она чувствовала себя жалкой. Вести себя таким образом. Так что, если Леви трахал другую девушку? Не то чтобы он был ей чем-то обязан, не то чтобы они были вместе. Это был просто секс. Это все. Просто развлечение, способ снять напряжение.       Но в глубине души она не верила в это. В какой-то момент она влюбилась в Леви.       Она не была уверена, когда и как, но знала, что так и было. И теперь она расплачивалась за это.       Она почувствовала, как Эрен провел рукой по ее спине и плечам, изо всех сил стараясь утешить ее в ситуации, которая была ему совершенно чужда.       — Ты хочешь поговорить об этом? — спросил он мягко, его голос неуверенным. Иллирия покачала головой.       — Не сейчас. — Она честно призналась. Эрен только кивнул, притягивая ее в неудобные, но сейчас необходимые объятия. Она позволила ему, обняла его в ответ, положила голову на плечо, а руки сомкнулись вокруг его талии. Она любила Эрена. Они почти мгновенно сблизились с того момента, как встретились, и с тех пор он был для нее большим другом. Конечно, у них были свои моменты, но в целом Иллирия сказала бы, что Эрен был для нее лучшим другом.       Эрен успокаивающе гладил ее, обнимал и время от времени бормотал, что все будет хорошо. Это очень успокаивало ее, и она почувствовала, что расслабляется, ее тело быстро истощается от интенсивных эмоциональных перепадов. Она была измучена плачем, размышлениями, заботой. Не было уверенности, как долго она оставалась так с Эреном, но это не имело значения. В конце концов она облизала губы.       — Могу ли я остаться с тобой на ночь, Эрен? — тихо спросила она. Она знала, что это, вероятно, была плохая идея. Мужчин и женщин в корпусах держали раздельно, им никогда не разрешали жить в одной комнате по понятным причинам. Но ей было все равно. Она знала, что сегодня вряд ли заснет, и поэтому ускользнет рано утром. Никто ничего не узнает. Ей просто очень не хотелось возвращаться в свою комнату, веди там будет любопытство Хистории. Хотелось остаться наедине со своими мыслями, притвориться, что она не разваливается.       Эрен кивнул, даже не думая об этом, он знал, что у них будут серьезные проблемы, если их найдут, но его друг нуждался в нем. И будь он проклят, если отправит ее обратно в свою комнату одну, чтобы она плакала перед сном.       — Конечно, можешь, давай, ложись. — Он стянул для нее простыни, вставая, чтобы дать ей возможность устроиться поудобнее. Иллирия, все еще чувствуя себя опустошенной, вздохнула и скинула ботинки, а Эрен подошел к своему комоду, роясь внутри. Вернувшись, он предложил ей одежду.       — Вот, у меня есть одежда, с ней все будет в порядке. — Иллирия улыбнулась искренней улыбкой, когда брала их, немного усмехнувшись, когда поняла, что он дал ей свободную футболку большого размера и пару боксеров.       — Мило, Эрен. — Она дразнилась, заставляя мальчика краснеть, когда он хмуро смотрел на нее.       — Замолчи! — Иллирия снова улыбнулась и встала, повернувшись спиной, когда она выскользнула из своей одежды и надела позаимствованную. Она была удивлена ​​тем, как хорошо они сидят. Футболка была мешковатой, чуть выше ее задницы, а серые боксеры были похожи на свободные шорты, которые заканчивались немного выше колена. Но они были такими удобными. Она бросила свою одежду на пол и легла в постель.       Эрен неловко пошевелился на мгновение, и она закатила глаза.       — Ложись, Эрен, все в порядке. Я обещаю, что даже не буду дразнить тебя из-за неловких ситуаций. — Эрен нахмурился и снова покраснел, садясь рядом с Иллирией.       — Приятно видеть, что ты начинаешь быть похожей на себя. — Он ворчал, лежа на спине и вздыхая в потолок. В односпальной кровати было тесновато, но как-то они с этим справились. Иллирия положила голову на грудь Эрена, его рука обняла ее, рассеянно играя с ее волосами. Он ухмыльнулся.       — Не знал, что ты любишь обнимашки. — Он усмехнулся. Иллирия нахмурилась, сильно толкнула его и оттолкнула от кровати. Эрен с глухим стуком рухнул на пол.       — Ай! Сука… –Иллирия не смогла сдержать смех, сорвавшийся с ее губ, он выглядел очень забавно. Эрен стоял, глядя на нее, потирая руку и слегка шипя. Она только улыбнулась ему, откинув простыню, чтобы он вернулся в постель.       — Хочешь сделать какие-нибудь умные комментарии сегодня вечером, Эрен? — дразнила она. Он пытался разозлиться на нее, но не мог отрицать, что был счастлив снова видеть ее улыбку. Он возмущенно фыркнул и занял прежнее место. Иллирии было комфортно. Она обняла Эрена за талию, пытаясь найти наиболее удобное положение на его груди, а затем удовлетворенно вздохнула.       — Иллирия? Нам не обязательно говорить об этом сегодня. Но, пожалуйста, расскажи мне об этом? Что бы это ни было? — его слова снова почти довели ее до слез, но она успокоилась с долгим вздохом, кивнув головой ему в грудь. Она знала, что он будет беспокоиться о ней, видя ее в таком состоянии, что она была бы только рада, что он захочет знать, что ее расстроило. Она решила, что рассказать ему — это важное, что она могла сделать, учитывая, что он был так добр к ней сегодня вечером. Он не толкал и не подглядывал, он просто предложил утешение. Что-то, в чем Иллирия отчаянно нуждалась.       — Спокойной ночи, Эрен. — прошептала она, чувствуя, как он слегка сжимает ее в ответ. В безмолвной темной комнате ее мысли снова начали блуждать, проигрывая более ранние инциденты, задавая те же вопросы, которые она задавала себе всю ночь. Как ей предстояло встретиться с ним завтра на тренировке? Как она собиралась вести себя там, будто все в порядке? Она должна была знать, что происходит, даже если это причинило ей больно, это не имело значения. Незнание убивало ее.       Она снова вздохнула и закрыла жгучие глаза, пытаясь хоть на время забыть обо всем.