Подчинись

      Время в камере тянулось. Минуты казались часами. Дни казались неделями. Ей ничего не оставалось делать, кроме как сидеть и думать. Мысль о том, что Леви ее ненавидит, терзала собственный разум. Она продолжала перебирать все в своей голове. Он не ответил на все ее вопросы, но теперь она сомневалась, что он когда-либо ответит.       Оглядываясь назад, она жалела о своём решении, эмоции взяли верх над ней, может стоило даже довериться Эрену и обсудить это. Вместо этого, она бросилась полная уверенности, в голове у нее был беспорядок, эмоции бушевали, и она сделала единственное, что умела. Драться. Пусть ее гнев и накопившееся разочарование вырвутся на источник ее проблем, его не нужно сдерживать.       Эрен пришел навестить ее через пару часов после ее ареста, спрашивая, что, черт возьми, произошло и все ли с ней в порядке. Иллирия была благодарна ему за встречу. Она знала, что капитан вполне мог сказать ему держаться подальше. Что она опасна, непредсказуема, ей нужно время, чтобы остыть. Он мог бы дать Эрену сто причин держаться подальше. Но он этого не сделал. Для нее очень много значило видеть дружелюбное лицо, и она не могла не задаться вопросом, осознал ли Леви вообще своё действие доброты.       Когда Эрен спросил, что на нее нашло, Иллирия отмахнулась, заявив, что она только увлеклась в бой. Ложь, в которую Эрен не поверил. В конце концов она вздохнула, провела рукой по волосам и стыдливо опустила голову.       — Знаешь… парень, с которым я как бы встречалась? — Глаза Эрена расширились, и он выпустил мертвую хватку из решетки камеры, мгновенно успокоившись, кивая головой, молча призывая ее продолжать.       — Ну, я… я думала, что он и Петра… — она замолчала, зная, что ей больше не нужно ничего говорить. Эрен сделал несколько шагов назад, скрестив руки на груди, его глаза стали жесткими ее защита.       — И? — спросил он мрачным и устрашающим тоном. Сердце Иллирии согрелось, когда он увидел, что он так беспокоится о ней. Она слышала это в его голосе, видела в том, как он держал себя. Она знала, что если до этого дойдет, Эрен защитит ее, встанет на ее сторону и поддержит. Он даже не знал, что она говорила о Леви, но Иллирия решила, что ему все равно.       Она пожала плечами, покачав головой.       — Видимо, это не так. — Она тщательно подбирала слова. Она все еще не была уверена, рассказал ей Леви всю историю или нет. Его уклончивость тревожила ее. Но прямо сейчас у нее было только его слово.       Эрен сидел с другой стороны камеры, прислонившись к стене, и разговаривал с ней. Она объяснила ситуацию так хорошо, как только могла, не раскрывая личность Леви. Она сказала Эрену, что ее «отношения» с парнем, с которым она встречалась, несерьезны. Просто случайный секс. Больше ничего. Что она видела его и Петру вместе и замечала, как она вела себя с ним, тонкие намеки и то, как говорила. Она сказала ему, что, по словам парня, с которым она встречалась, он и Петра спали вместе только однажды, около двух лет назад в пьяном угаре. Но, видимо, сейчас ничего не происходило.       — Ты ему веришь? — спросил Эрен, его голос стал мягче, когда он рассеянно поигрывал с тканью своего ботинка. Она покачала головой, избегая его взгляда.       — Я не знаю. — Эрен потянулся, громко вздыхая и хрустя костями на шее, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, чтобы расслабиться. Должно быть, ему было невероятно неудобно. Пол в камере был едва ли самым уютным местом для сидения, но она ничего не сказала.       — Он когда-нибудь давал тебе повод сомневаться в нем раньше? — продолжил он, пытаясь помочь ей добраться до сути ее смятения.       Иллирия остановилась и задумалась. Нет. Леви никогда не давал ей такого повода. Он никогда не уклонялся от того, чтобы говорить ей или кому-либо еще, если на то пошло, именно то, что он думал. Он был до безобразия честен, прямолинеен, и если вас оскорбляло то, что он излагал свое мнение или приводил факты, то его это не косалось.       Он часто говорил с ними о доверии, о том, как оно важно в их обществе. Они должны были доверять в решениям друг друга, и было достаточно раз, когда сам Леви доверял выбору своего товарища и непоколебимо следовал их курсу действий. Для него это было важно, но Иллирия не могла отделаться от мысли, что Леви, как капитан и как человек может быть двумя совершенно разными людьми.       Эрен вздохнул, провел рукой по волосам и помассировал затылок.       — Он из тех парней, который может поиграть? — спросил он, заставив Иллирию застонать. Она не знала. Это было самое худшее. За то время, что она была в разведке, она ни разу не видела Леви ни с кем. Но это не значит, что у него никого не было. Никто никогда не видел их двоих вместе, и все же она видела его.       — Я не знаю. Я никогда не замечала его ни с кем другим, но это ничего не значит. И мы никогда не говорили о бывших или о чем-то еще. — Она снова начала теряться в своих мыслях. Ей стало ясно, что Леви явно поддерживал гражданские отношения с Петрой даже после их пьяного свидания. Он был таким профессионалом, так что, очевидно, они разговаривали. Так что это объясняло, почему Петра знала о миссии, но не объясняло, что он сказал.       Неужели он действительно думал, что она не достойна? Что еще он говорил о ней? Мысль о том, что он говорит о ней плохо, сильно ее расстроила.       — Может быть, когда ты выйдешь, тебе стоит просто спросить его прямо? Выбросить все из головы и выговорится? — Иллирия усмехнулась.       — Да, потому что Леви такой разговорчивый парень. — Слова презрительно сорвались с ее губ прежде, чем она успела осознать, что сказала. Она замерла, ее глаза расширились, когда она повернулась к Эрену, надеясь, что он не уловил ее комментарий. Но все и так было понятно.       Его собственные глаза показали полный и абсолютный шок, заикаясь на мгновение в недоверии.       – Капитан?! – Иллирия вздрогнула, откинув голову назад, прежде чем положить лоб на колени. Как она могла быть такой глупой?       – Парень, с которым ты спишь, капитан Леви? – Иллирия застонала.       — Заткнись, Эрен! Что, если тебя кто-нибудь услышит? – Эрен мгновенно замолчал, проведя рукой по волосам, его мысли закружились. Когда его мозг наконец вбил новую информацию, он улыбнулся, слегка посмеиваясь, и покачал головой. Иллирия нахмурилась, но промолчала.       – Это многое объясняет. Неудивительно, почему он так на меня разозлился. –Иллирия была заинтригована, оглядываясь на Эрена и моргая, нахмурившись от его слов.       – Я только что вышел из его кабинета. Помнишь, сегодня утром он сказал мне зайти к нему после тренировки? Ну, я пошел. В отличие от кого-то. – Интерес Иллирии пробудился, она подошла ближе к решетке, села и пристально посмотрела на Эрена.       – Что он сказал? — отчаянно спросила она, надеясь, что сможет получить что-то полезное от Эрена. Брюнетка слегка пожала плечами.       – Ничего особенно интересного. Он требовал точно знать, как ты оказалась в моей комнате… Я сказал ему, что наткнулся на тебя поздно ночью, когда ты бродила по коридорам, и была явно расстроена. Ты плакала, и я хотел помочь. Споосив, можем ли мы пойти в мою комнату и можешь ли ты остаться, и я согласился. Он действительно спросил, все ли это, хотя, похоже, был в чем-то убежден… — Эрен замолчал, кончики его уши краснеют, а на щеках появляется легкий румянец.       Иллирия не могла не хихикнуть, не облегчая его смущения. Эрен прочистил горло.       – В любом случае, короче говоря, я сказал ему, что ничего не было, я просто пытался быть рядом с тобой. Я сильно извинился. Или же меня бы выгнали из разведки. Еще мне дали дежурство в туалете на полгода. –Иллирия вздрогнула. Она не могла припомнить, чтобы кто-то так долго растягивался. Должно быть, он был в ярости. Хотя она была счастлива, что он прибегнул к физическому труду Эрена вместо того, чтобы забить его до смерти…       Как было с Петрой…       — Он казался сердитым? Взволнованным? – Эрен небрежно пожал плечами.       – Он всегда кажется таким, Иллирия. – Плечи Иллирии опустились. В тот момент она знала, что ничего не узнает от Эрена. В конце концов, он был прав, капитана было трудно прочитать. Он часто казался сдержанным, и Иллирия только начинала привыкать к его настроению и выражению лица. Эрен не заметил ничего странного в его поведении, он только уловил его гнев. Не его ревность или его печаль. Это было бесполезно.       — Итак… Леви… — поддразнил Эрен, изогнув бровь, глядя на свою подругу. Она вздохнула, мягко улыбнувшись ему. Она знала, что у него будут вопросы.       Иллирия рассказала Эрену все, что могла, не раскрывая никаких явных и смущающих подробностей, чего было немного. Он казался достаточно довольным, и она была более чем благодарна.       – Из того, что я знаю о Леви, он не из тех, кто обманывает Иллирию, я просто не испытываю от него такого чувства. Лично я думаю, что тот факт, что он может привлечь любую девушку своим вечно недовольным отношением, — это чудо. Очень сомневаюсь, что он хотел бы рискнуть.— Иллирия слегка улыбнулась, честные и прямые слова Эрена немного ее успокоили.       Правда, по натуре Леви был угрюмым, но у него были свои хорошие качества. Также было хорошо известно, что его отстраненное поведение никак не отвлекло внимание женщин. Он пользовался большим спросом, многие женщины выражали свой интерес, будь то непосредственно самому капитану или своим друзьям и товарищам. Хотя, по правде говоря, когда любая женщина подходила к нему напрямую и признавалась в своих чувствах, он их застреливал.       Это заставило Иллирию задуматься, почему он развлекался с ней. Она ни в коем случае не считала себя особенной, но ей было интересно, что в ней такого, что привлекло его внимание и заставило реагировать по-другому. Она догадывалась, что никогда не узнает. Казалось, что он действительно покончил с ней, хотя она надеялась, что он просто набросился на нее в гневе.       Прошло две недели с момента ее заключения, и Леви ни разу не было видно. Эрен часто навещал ее, сообщая ей, как обстоят дела. Судя по всему, с Петрой все было в порядке. Три сломанных ребра и сломанная челюсть, но ничего серьезного. Иллирия каждый раз спрашивала о Леви, интересуясь, как он. Она каждый раз спрашивала, как он, говорил ли он что-нибудь или спрашивал о ней. Она надеялась, что он хотя бы спросит, но, по словам Эрена, сообщать было не о чем. Леви выглядел как обычно. Тихий, резкий, занимается своим делом. И он ни разу не упомянул Иллирию. Это ранило ее глубже, чем она хотела признать. На самом деле она не ожидала, что Леви прямо спросит Эрена, как она, но полагала, что он, по крайней мере, поднимет ее, чтобы попытаться выудить какую-то информацию о ней. Но ничего.       Если бы Эрен не приходил к ней каждые несколько дней, Иллирия была уверена, что сошла бы с ума в камере. Она была беспокойной, скучающей, оставленной в одиночестве, чтобы практически утонуть в своих мыслях и чувствах, собственные предположения и теории терзали ее разум. Это было ужасно. В комнате было холодно, темно и сыро, а ржавая металлическая кровать мало помогала ей уснуть. Она чувствовала себя истощенной, физически, умственно и эмоционально. Она не хотела ничего, кроме того, чтобы Леви пришел и навестил ее. Ей было все равно, что он сказал, она просто хотела получить возможность извиниться. Время, проведенное в одиночестве, чтобы обдумать свои мысли, заставило ее понять, что она была неправа. Леви был прав. Ей совершенно не надо делать поспешные выводы, как она сделала. Даже если Леви спал с Петрой, это не имело значения, они не были чем-то большим. Какое право она имела?       Леви, возможно, немного смягчился к ней во время их совместных встреч, но это ни в коем случае не означало, что он испытывал к ней чувства. По крайней мере, не романтически. Не в том смысле, в каком она явно относилась к нему. Она поняла, что ее чувства к Леви трансформировались во что-то еще где-то по ходу дела, хотя она не могла точно определить момент, когда это произошло. И его, явно не изменить. Она знала, что он заботится о ней как о человеке, товарище, но она пришла к выводу, что ожидать большего от капитана было не более чем глупой фантазией.       Но это не имело значения, уже нет. Независимо от того, как сильно она скучала по нему, скучала по его компании, ощущению его рук на ее теле, обрывкам разговоров и беззаботным поддразниваниям, она знала, что это уже никогда не будет прежним. Леви был зол, имел на это полное право, и было совершенно ясно, что он активно разделял их. Ее тошнило от мысли, что теперь он должен точно знать, что она к нему чувствует. Во время их последней беседы стало совершенно очевидно, что она явно ревновала Петру, обвиняя его так же, как раньше. Она в значительной степени показала ему все свои карты и призналась, что испытывает к нему чувства. Ты не поступаешь так с кем-то, кто тебе безразличен, с кем-то, к кому у тебя нет чувств. И тот факт, что он знал и до сих пор избегал ее, был отрезвляющим напоминанием о том, что их «отношения» были чисто сексуальными. Обе стороны получали взаимное удовлетворение друг от друга, Иллирия не могла отрицать, что ее опыт с капитаном был сенсационным, и он явно наслаждался их свиданиями. Он вполне ясно изложил свои намерения, и она слишком охотно согласилась на условия. Но именно она упала первой. И она упала сильно и быстро.       Капитан явно пытался установить между ними некоторую дистанцию, и невозможность поговорить с ним причиняла ему боль. Что он на самом деле думал о ней? Он вообще знал? Он уже забыл? Неужели она так мало для него значила? Он скучал по ней? Сможет ли она все исправить? У нее было так много вопросов, и некому было на них ответить.       Казалось, прошла вечность, когда Ханджи наконец пришла. Она сняла ключи со стены, одарила Иллирию грустной улыбкой, отперла камеру и вошла внутрь. Иллирия подняла глаза, не понимая, почему Ханджи оказался здесь.       – Давай, пошли со мной. – Ее голос был нежным, даже добрым, и Иллирия не думала, что сейчас она этого заслуживает. Тем не менее она поднялась на ноги, с трудом сглотнув, сдвинув брови в замешательстве. Она пощипывала кончики пальцев.       – Что происходит? — спросила она, шагнув в дверь, когда шатенка заперла за собой дверь камеры.       – Прошел месяц, Иллирия. Тебя отпускают. – Иллирия почувствовала, как ее сердце практически перестало биться в груди, дыхание слегка сбилось. Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз вышла на улицу. В последний раз удалось увидеть ее друзей, увидеть Леви. Мысль о том, что она пройдет мимо него в холле или увидит за завтраком, наполняла ее одновременно и страхом, и волнением. Как она могла быть такой нервной и такой отчаянной одновременно? Ханджи немного усмехнулся, оглядывая Иллирию сверху вниз.       – Черт, ты выглядишь ужасно. — прокомментировала она, в ее голосе не было ни сочувствия, ни юмора. Было почти… холодно. Безразлично. Она взяла Иллирию за руку, чтобы вывести ее из тюрьмы. Она не ошиблась. Эрен смог принести ей самое необходимое, чистое нижнее белье, зубную щетку и кусок мыла. Но с настоящей одеждой было немного сложнее. По-видимому, Леви однажды поймал Эрена, пытающегося принести ей одежду, и Эрен заявил, что ее одежда была покрыта засохшей кровью и грязью. Леви позволил ему принести ей одежду, но предупредил, чтобы он больше не пытался. Так что Иллирия с радостью взяла одежду и переоделась, желая пока попытаться отодвинуть это на задний план. Последнее, что ей было нужно, это кровь Петры на ее одежде, постоянно напоминающая ей обо всем, что произошло.       Волосы у нее были спутанные и сальные, и она чувствовала себя совершенно отвратительно. Одежда слегка свисала с нее, так как за время заключения она немного похудела. Ей не терпелось добраться до своей комнаты и оттереть с себя всю грязь, прилипшую к ее телу.       Ей тоже не терпелось вернуться в свою комнату. Вернуться в свою удобную постель, чтобы увидеть своих друзей. Может быть, она сможет убедить Эрена принести ей еду в комнату? Она еще не была готова встретиться с Леви. Несмотря на то, что последние четыре недели она ничего не желала, кроме как увидеть его, теперь время действительно пришло, она хотела избежать его любой ценой.       Ханджи вела ее по коридорам, но Иллирия была в оцепенении, ни о чем в данный момент не думая. Она огляделась и заметила, что несколько человек шепчутся о ней, бросая на нее всевозможные взгляды. Некоторые казались обиженными, другие казались встревоженными. Все должны знать, что она сделала, и, честно говоря, она не винила их в подозрениях. Кто знал, кого она случайно нападет следующим?       Ханджи внезапно останавливается перед дверью, которая выглядит слишком знакомой, и глаза Иллирии расширяются, когда женщина тянется, чтобы постучать в нее. Она поворачивается к Иллирии, ее глаза лишены эмоций, и она пренебрежительно пожимает плечами.       — Леви хочет тебя видеть.       Иллирия почувствовала, как ее сердце остановилось, и она чуть не задохнулась от собственного дыхания, быстро сглатывая и облизывая пересохшие и теперь потрескавшиеся губы. Ее разум был забит вопросами. Что? Почему? Почему сейчас?       Она едва успела собраться с мыслями, как рука Ханджи схватила дверную ручку, резко повернула ее и толкнула дверь. Иллирия чувствовала, что не может пошевелиться, нервно пощипывая кончики пальцев, медленно заходя в кабинет Леви.