Колыбельная на руинах жизни

      Первые полтора дня проходили в медитациях напополам со сварливым обсуждением планов. Оба занятия получались с переменным успехом и особых результатов не давали – то ли сказывалась компания, в которой оказались два молодых заклинателя, то ли им просто не хватало выдержки и усидчивости, чтобы не начать друг на друга орать. Хорошо еще, мозгов оказалось достаточно, чтобы не затевать, по своему обыкновению, драки – не хватало еще друг друга добить на радость выжившему. Хотя, стоит признать, прятать улики смертоубийства было бы легко. Достаточно скинуть труп в озеро и потом торжественно ткнуть пальцем в Черепаху-Губительницу, мол, мы пытались, но она оказалась сильнее и забрала жизнь одного из нас. Светлая память идиоту.       Возможно, выжившему бы даже поверили.       Вообще, странная получилась ситуация. Она стала странной, когда Цишань Вэнь потребовал себе на «перевоспитание» первых учеников от каждого Ордена; продолжала быть странной, когда среди лишенной мечей молодежи не удалось заметить никого из главной ветви клана Лань; и апофеозом странности обернулась, когда Цзинь Цзысюань остался вместе с Вэй Ином отвлекать внимание Сюань У, пока остальные адепты сбегали через подводный тоннель. Дальше страннеть, пожалуй, было уже некуда.       Так и сидели они у наспех разведенного костра – один с переломанной в пылу «отвлеки внимание и постарайся не умереть» ногой и немного пожеванным предплечьем, второй с ожогом на груди и простреленным криворуким гусуланьцем плечом. Красавчики, герои, примеры для подражания. Вэй Ин скорбно подсчитывал, сколько ударов Цзы Дянем ему придется за свое геройство вытерпеть и переживет ли он наказание в принципе.       Конечно, за последние два года Мадам Юй стала куда более терпеливо относиться к воспитаннику своего мужа, но вряд ли сейчас стоит надеяться на снисхождение, потому что за те самые два года и сам Вэй Ин, стиснув зубы, сумел взять себя в руки и перестать напоминать бледную тень самого себя. Он мог имитировать нормальное социальное взаимодействие с мужчинами, снова начал нормально питаться и перестал прятаться за спину названного брата при первом же удобном случае. Это не означало, что он выздоровел, справился, простил и забыл, как страшный сон, все произошедшее с ним в тот роковой день в библиотеке Гу Су Лань, но он приучился с этим жить и прикидываться нормальным человеком. По крайней мере, пока на горизонте не появлялся кто-нибудь из Нефритов Ланей, но, на счастье, старший не обращал на приглашенных в Гу Су адептов внимания, а младшего после того самого инцидента вообще встретить было крайне сложно. Поговаривали, что он ушел в уединение, дабы достичь нового уровня своего совершенного совершенства и превзойти своего совершенно совершенного братца. До чего Лань Чжань там докультивируется, Вэй Ин думать совершенно не хотел. Ему для счастья вполне хватало того, что Второй Нефрит не приехал к Вэням на «обучение» и Вэй У Сянь мог хотя бы не отвлекаться на отслеживание его местоположения относительно себя. Потому что в то, что он не шарахнется от Лань Ванцзи с диким подвыванием, закрывая голову руками и стараясь ввинтиться под ближайший камень, Вэй Ин самокритично не верил.       …И по другую сторону костра от Цзинь Цзысюаня он держался только потому, что они не были друзьями, конечно же. Да. Он не боится мужских прикосновений – он же помог Павлину обработать раны и наложить на сломанную ногу временную шину. Да. Он может. Он нормальный. Он совсем-совсем не верещит глубоко внутри себя.       – Может быть, у тебя есть какое-нибудь тайное сверхмощное оружие, которое нам поможет? – с обреченной надеждой спросил Вэй Ин на исходе второго дня. Или не второго – биологические часы немного барахлили, начисто смазываясь холодной темнотой пещеры и веселым стрекотом жаркого костра.       – Есть, – внезапно согласился наследник Ордена Лань Лин Цзинь, отчаянно старающийся нормально помедитировать, чтобы максимально залечить полученные повреждения. Хвала Мянь-Мянь с ее ароматическим мешочком целебных трав, что яда и воспаления удалось избежать, а то из всех возможных средств оказания друг-другу помощи у них тут только прижигание клеймами Вэнь можно устроить. Цзинь Цзысюань предпочел бы заражение крови.       – Правда? – оживился Вэй У Сянь, на локте приподнимаясь со своего «ложа» – останков лиан, которые ублюдочный Вэнь Чао приказал обрезать перед тем, как завалить вход. Такая же своеобразная подстилка – из полузасохших лиан и верхнего ханьфу, – имелась и под благородным седалищем Павлина, что ни капли не добавляло его духу желаемых гармонии и единения с природой. – А почему ты раньше не сказал?       – Потому что мое оружие – это ты, Вэй У Сянь, - благочестивым тоном отозвался Цзинь Цзысюань и высокомерно улыбнулся, не давая старому недругу уловить смысл подвоха. – Сюань У тебя проглотит, ты встанешь ей поперек горла и бедное животное в итоге издохнет в муке, задыхаясь. Или, как вариант, она умрет от несварения, если все же сумеет проглотить.       – А давай мы тебя ей скормим! – мигом надулся Вэй Ин, складывая руки под грудью и отворачиваясь. – Чтобы она перьями подавилась!       Наследник Лань Лин Цзинь грозно уставился на неприятеля, обещая тому все смертные кары, но Вэй Ин, почти восемнадцать лет проживший бок о бок со взрывным Цзян Чэном, только показал ему язык, откровенно нарываясь на потасовку. Цзинь Цзысюань заставил себя глубоко вздохнуть, успокаивая всколыхнувшуюся ци, и на провокацию не повелся.       – У нас нет вариантов, Вэй У Сянь, – в сотый, кажется, раз, повторил он устало. – Мы не можем убить ее, потому что мы недостаточно сильны для этого. Не можем проплыть мимо – наши раны недостаточно зажили, в воде они размокнут и Сюань У проснется, отреагировав на кровь. Других выходов из пещеры мы не нашли. Раскопать лаз невозможно. Из Гу Су Лань никто не придет. Все, что нам остается – ждать помощи из Юнь Мэн Цзян, до которого пять дней пути, и это только в одну сторону.       – За десять дней мы вполне можем загнуться, – упрямо в сто первый раз возразил Вэй Ин. – Ни у тебя, ни у меня уровень развития инедии не позволит продержаться две недели без медицинской помощи. Не лучше ли хотя бы умереть в бою?       – Единственный плюс этого варианта – мы не увидим, с какими лицами прибудут наши спасатели через пару часов после того, как мы героически издохнем в зубах той твари, – аргумент был новеньким, тщательно сформулированным в предыдущее молчаливое затишье, и Цзинь Цзысюань очень надеялся заткнуть им Вэй Ина хотя бы до следующего раза.       К сожалению, для генерации ответов Вэй У Сяню требовалось гораздо меньше времени, чем его невольному сокамернику.       – С тем же успехом мы не увидим их лица через пару часов после того, как героически издохнем от голода и обезвоживания, – кивнул будущий темный заклинатель. Цзинь Цзысюань устало вздохнул.       – Можешь хлебнуть из озера.       –…и загнуться на восемь дней раньше? Нет, спасибо.       – Жаль. По крайней мере, перестал бы нести бред и трепать мне нервы, – с отчетливой жалостью отметил Цзинь Цзысюань, на что получил возмущенный вскрик и недовольное бухтение. Пить воду из озера было действительно отвратительной идеей – несмотря на наличие проточной воды, стекающей прямиком с вершины горы, обилие трупов на дне озера (пусть и очень старых) плюс непосредственно наличие демонической огромной черепахи делали воду в подземном озере нездоровой. Как минимум энергетически – затаенная злоба, взращенная на сотнях мучительных смертей и неисполненных при жизни желаний отравляла воду похлеще биологических процессов, делая ее непригодной для употребления и жизни. По крайней мере, Вэй Ин, ныряя с Цзян Чэном в поисках выхода, не увидел ни одной рыбешки. Хотя, как вариант, всю рыбу сожрала Сюань У, запертая в пещере уже не первую сотню лет. Но даже если так, молодые люди все равно лишний раз к воде не совались и даже не рискнули промыть раны перед тем, как втереть в них ароматную смесь целебных трав.       – Я хотя бы пытаюсь придумать, как нам выбраться, – фыркнул Вэй У Сянь. – А ты, молодая госпожа, все ждешь, пока тебя спасут и вынесут отсюда на руках.       Цзинь Цзысюань покраснел от гнева, метнув в паршивца разъяренный взгляд.       – Ну-ну, не смущайся, – гиеной заржал Вэй Ин, хватаясь за живот. – В этом нет ничего позорного для юной девы из благородного рода! Уверен, ты обязательно встретишь своего нареченного, дева Цзинь!       – Грррр, – задохнулся от возмущения наследник Лань Лин Цзинь, срываясь на рык и судорожно пытаясь подобрать достойный ответ. – Тогда выберу из клана Цзян!       Рявкнул он в конечном итоге и Вэй Ин, подавившись, закашлялся.       – Ты же уже разорвал помолвку с моей шицзе, – с ощутимой угрозой в голосе напомнил он, стискивая кулаки. Слез расстроенной А-Ли он Павлину простить не мог и не собирался. Вэй Ин ему и морду с удовольствием бы набил – еще тогда, в Гу Су, поперед психующего Цзян Чэна, но… В те времена его тошнило от одной мысли о прикосновениях к людям, и даже праведный гнев на высокомерную павлинью харю не сумел пересилить страх. Так что честь А-Ли отстаивать пришлось Цзян Чэну – доведенный до ручки болезненным состоянием брата и невозможностью за него отомстить (Вэй Ин молчал, как партизан, и о произошедшем с ним, и о личности виновника – выстраивать картину случившегося Цзян Чэну приходилось вслепую, молча скрипя зубами и ненавидя весь Гу Су Лань скопом), и без того эмоциональный юноша просто-напросто сорвался, бросившись с кулаками на подвернувшегося под руку ублюдка. За что в Храме Предков из него сделали отбивную, попутно отказав в дальнейшем обучении и с позором изгнав из Облачных Глубин. Вэй Ин, не пожелавший оставаться в одиночестве, вихрем полетел следом, ради этого даже в первый с момента «происшествия в библиотеке» раз повысив голос. Точнее, на попытку Цзян Фэнмяня настоять на продолжении обучения, он элементарно едва не закатил истерику со слезоразливом и завываниями. Гу Су Лань вместе со всеми своими правилами Вэй Ину и задаром не сдался, а если из Облачных Глубин выгоняют Цзян Чэна, то ему там делать тем более нечего (на самом деле, ему было страшно остаться в одиночестве, без защиты широкой братской спины. Ему все еще пятнадцать, ладно?).       Уходя, Цзян Чэн плюнул на порог Гу Су Лань. Вэй Ин потом очень долго считал его своим героем.       Впрочем, возвращаясь к теме, по шкале ненависти от одного до Лань Чжаня, Цзинь Цзысюань имел не самые плохие отметки, так что свадебный вопрос можно было обсудить во имя счастья шицзе.       – У них же еще и сын есть, – Цзинь Цзысюань провокационно поиграл бровями, мысленно начиная плеваться и уже с горечью предвкушая новый виток скандала с тематикой «так вот почему ты вечно на драки нарывался», но Вэй Ин неожиданно поступил не по сценарию.       Вместо того, чтобы заорать диким зверем, накинуться с кулаками или выплюнуть очередной поток яда, Вэй Ин резко побледнел, уставившись на неприятеля широко распахнутыми серыми глазами и будто бы весь съежился, обхватив плечи подрагивающими руками.       – Так ты из этих что ли? – непослушными губами спросил Вэй У Сянь, боком отползая от того, кого всего пару мяо назад беспощадно выбешивал. – И ты… Цзян Чэна…       – НЕТ! – рявкнул громче положенного Цзинь Цзысюань, открещиваясь от чести быть обрезанным рукавом. – Ты первый начал! Мне девушки нравятся! Девушки! Красивые, с милым характером! Цзян Вань Инь не девушка, не красивая и с характером хуже, чем у моей матери!       …о «кроткости» госпожи Цзинь легенды не гуляли исключительно по причине того, что главной дивой заклинательского мира торжественно (но в режиме глубокой секретности) признана Юй Цзы Юань, многие годы являющаяся эталоном понятия «ужасный характер».       Между юношами повисло неловкое молчание.       – Кхм, – спустя неопределенное количество времени неловко кашлянул Цзинь Цзысюань, привлекая внимание притихшего адепта Юнь Мэн Цзян. – На самом деле… На самом деле у меня есть техника, которая теоретически может нам помочь убить Сюань У.       – Правда? – бесцветно отреагировал Вэй Ин, даже не взглянув в сторону собеседника и все еще остро переживая нахлынувшую паническую атаку. По крайней мере, он не шарахнулся куда-нибудь в воду, а остался сидеть на месте, крепко прижав колени к груди и обхватив себя руками. И не трясся, как кленовый лист на ветру. Пожалуй, это можно считать удачей и огромным прогрессом, особенно учитывая, что личного островка безопасности – Цзян Чэна, за спиной которого всегда можно укрыться от всех социальных опасностей, сейчас не было рядом и в помине. – Надеюсь, это что-то уровня ланьской техники смертельных струн, иначе можно и впрямь даже не пытаться.       – Куда делся твой дух авантюризма? – удивился Цзинь Цзысюань, поворачиваясь к недругу всем корпусом и удивленно глядя на него поверх рыжих языков пламени. – Не ты ли кэ назад уговаривал меня сдохнуть в мучениях, но гордо?       Вэй Ин ответил стеклянным взглядом серых глаз на сером же лице. Потом моргнул, словно фокусируясь на точке перед собой, а не внутри себя, и посмотрел на Павлина чуть более заинтересованно, выпрямляя ноги и слегка краснея щеками. Цзинь Цзысюань беспечно скинул странное поведение собрата по несчастью на признаки начинающейся лихорадки – шутка ли, получить ожог на груди, искупаться в холодной воде, побегать, а потом до кучи быть раненым в плечо и не иметь возможность нормально обработать рану или хотя бы пополнить жизненные силы. С таким наплывом стресса для организма не каждый взрослый справится, а тут семнадцатилетний мальчишка! Даже сам наследник Ордена Лань Лин Цзинь чувствовал себя не лучшим образом, но на его стороне – кровь древнего рода. А родители Вэй Ина – слуга и даочжан, пусть и глубокоуважаемая, но неизвестно какого происхождения. Вэй У Сянь генетическую лотерею выиграл только наполовину, заполучив себе приятную внешность и сильное тело, способное развить могущественное золотое ядро. А вот фамильных врожденных бонусов или особенностей ему не досталось – Цзян Чэн, например, имел фамильную предрасположенность к стихии молнии; Лани, как однажды поделился по большому секрету отец, не переносят алкоголь, зато имеют практически идеальный музыкальный слух; тайны клана Не хранились за семью печатями, а клан Цзинь имел врожденную склонность к инедии и регенерации, что позволяло Цзинь Гуань Шаню, например, развлекаться с десятком красоток за раз и ни одну из них не оставлять без внимания. А у Вэй Ина ничего подобного не было, так что все странности в его поведении можно смело списывать на лихорадку. Точка.       – Так что там за техника? – поторопил задумавшегося юношу Вэй Ин.       – Усовершенствованные печати огня, – неохотно отозвался Цзинь Цзысюань. – Я могу заставить их взрываться – при тех же затратах на активацию, печать будет высвобождать всю заложенную в нее энергию сразу, а не постепенно расходовать, как при обычных печатях.       – О, – искренне впечатлился Вэй У Сянь и в серых глазах загорелся огонек экспериментатора. – То есть, теоретически, мы можем взорвать нашу огромную подругу на много-много маленьких черепашат?       – Теоретически, - скептично выделил это слово голосом наследник Лань Лин Цзинь, – Да, можем. Но практически… нужно посмотреть, сколько у нас есть готовых талисманов.       Юноши молчаливо вывернули рукава, оценивая скудные запасы. Орден Цишань Вэнь, гоняя учеников по всей горе, постарались на славу, создавая им спартанские условия и практически не пополняя запасы магических предметов, заставляя юношей и девушек справляться с одними лишь луками и стрелами наперевес. Для первых учеников Великих Орденов это, может, и не доставляло особых проблем, особенно учитывая, что большая часть из них занимала первые строчки рейтинга охоты (Не Хуайсан что с мечом, что без оного все равно оставался бесполезным, но почему-то неизменно живым). Остальным, правда, везло гораздо меньше, что приводило к спискам погибших, составляемым по окончанию каждого «рейда». И в сегодняшнем списке грозились оказаться они все, если бы не потасовка Лань Лин Цзинь с оборзевшими Цишань Вэнь, возжелавшими приманить монстра кровью невинной девушки. Цзинь Цзысюань, выступивший против подобных методов, ожидаемо напоролся на проблемы, но, поскольку его соученики не посмели бы предать наследника Ордена, с честью им противостоял. Пока все не испортили женские разборки и не влез Вэй Ин, что привело к тому… к чему, собственно, и привело.       В итоге у них имелся едва ли пяток заряженных рабочих талисманов, из которых три были огненными, один защитным, а один принадлежал стихии молнии и должен был быть работать в связке с почившими безвестной смертью барьерными талисманами.       Богатство, откровенно говоря… не слишком поражало воображение. Цзинь Цзысюань молча забрал себе талисманы огня, придирчиво их осматривая и приходя к выводу, что да, он может модифицировать прямо эти и прямо сейчас, не слишком при этом тратясь в энергетическом плане, но какого-либо толку в этом действии не будет. Боевая мощь их пары колебалась где-то на отрицательных уровнях.       – Не густо, – сделал аналогичный вывод Вэй Ин и задумчиво прищурился.       – В принципе, можно попробовать нарисовать кровью, как ты делал, – свел брови на переносице Цзинь Цзысюань, так же задумчиво прикусив губу, отчего его миловидное лицо приобрело крайне тупое выражение. Вэй Ин впечатлился. – Только не на камнях, а на ткани. Думаю, наши нижние одежды должны подойти.       – Попробовать можно, – предложенный Павлином способ ему откровенно понравился. – Но, во-первых, мы потратимся на зарядку талисманов, во-вторых, заработаем сверху анемию и вернемся к тому, с чего начали – лежанию ничком и ожиданию помощи.       – Ты или заткнись, или предлагай, а не критикуй! – оскорбился Цзинь Цзысюань, страстно скорбя о том моменте, когда благородство дернуло его помочь придурку отвлечь разъяренную Черепаху-Губительницу.       – Мгм, – согласился с претензией Вэй Ин. – А мы можем взорвать не Черепаху, а завал на выходе?       – Там же вертикальный тоннель. Был, – после заминки отмел рацпредложение Цзинь Цзысюань. – Нас в лучшем случае завалит сверху оползнем.       – А в худшем случае нам на головы рухнет вся гора, – со вздохом Вэй Ин вынужден был признать истину – Павлин не настолько дурак, насколько всегда казался. По крайней мере, он талантливый заклинатель, пусть и далеко не настолько гениальный, как сам Вэй У Сянь. – Тогда прежде, чем плодить новые талисманы, давай подумаем, что мы, теоретически, можем с ними сделать?       – Теоретически?       – Да, теоретически. Представим, что у нас их достаточное количество.       – Какие слабые места Сюань У мы можем выделить? – начал Цзинь Цзысюань разматывать логическую цепочку, справедливо решив, что две головы лучше, чем одна, и с бухты-барахты годный план они родить не смогут. Хотя, он сомневался, что они вообще смогут что-нибудь, кроме как предаться чрезмерно героической смерти, но идиотам, как правило, везет. То есть, имея в команде Вэй Ина, шансы на выживание значительно повышаются.       – Будь это обычная черепаха, – подхватил из своего угла Вэй У Сянь. – Я бы назвал глаза; сочленение шеи и головы; половые органы. Но до последних нам в любом случае не добраться.       – С глазами тоже вряд ли получится – мы можем ослепить ее, но этим, скорее всего, только разозлим, – Цзинь Цзысюань все еще не мог поверить, что они на полном серьезе обсуждают убийство твари, с которой не справились несколько сотен куда более опытных и подготовленных заклинателей, чем они. – Добраться до мозга у нас не выйдет при всем желании – диаметр глазного яблока не позволит.       Вопроса, как добраться до самого глаза, ни один из них не поднимал, считая ответ слишком очевидным, чтобы позориться, озвучивая его вслух. От бежавших адептов Цишань Вэнь им в «наследство» досталось несколько десятков – точнее сказать сложно – луков и куча брошенных впопыхах стрел. Привязать талисманы к древку стрелы и активировать дистанционно точечным воздействием ци – слишком просто для тех, кто считается первыми учениками Великих Орденов. Особенно, если попасть нужно по огромной черепахе.       Хотя для некоторых представителей Ордена Гу Су Лань это, похоже, невыполнимая задача.       – Значит, нужно попасть в стык шеи и головы, где самая тонкая броня и нежная кожа, – не стал спорить Вэй Ин. – Теоретически, на это может даже хватить наших трех талисманов…       –…Нет, – перебил его Цзинь Цзысюань. – Сомневаюсь. Тремя у нас получится ее ранить, но чтобы убить – придется напичкать глотку под завязку. Нам же, по сути, нужно оторвать голову.       Впервые с момента попадания в столь неоднозначную ситуацию Вэй Ин почувствовал себя несколько неуверенно. Впрочем, через пару мгновений он заставил себя прогнать это чувство и самодовольно улыбнуться. Неуверенным он может себя чувствовать, раздвигая перед мужчиной ноги (хотя Лань Чжань его, в общем-то, и не спрашивал), а тут ситуация ничего подобного не требует, так что и смысла беспокоиться тоже нет. Они победят и выберутся отсюда. Иначе и быть не может.       – Ну, в принципе, мы можем попытаться в достаточной степени ранить ее, чтобы она отвлеклась от нас, и проплыть мимо, – тем не менее, вариант развития событий он предложил неуверенно.       – Кроме вероятности, что она, беснуясь, зашибет нас случайно или закупорит своим телом тоннель, есть еще тот факт, что я не умею ориентироваться в мутной воде, – обжег его раздраженным взглядом Цзинь Цзысюань.       – Тебе не угодишь, – возмутился Вэй Ин не слишком искренне. – То ты возмущаешься, что я ничего не предлагаю, то бесишься, что я открываю рот!       – Потому что ты несешь дичь! – провозгласил наследник Ордена Лань Лин Цзинь и горделиво фыркнул, задрав к потолку нос.       …третий и четвертый дни они собирали стрелы, проверяли на целостность луки и рисовали на обрывках нижних одежд взрыв-печати, прерываясь на восстанавливающие духовные силы медитации. В общей сумме у них получился арсенал из сотни стрел, тридцати луков, полтора десятка печатей и дюжины тавро, которые они, как ни старались, не смогли придумать, как использовать, однако на всякий случай держали под руками. Потом они еще немного поспорили о тактике, поскольку ситуация усугублялась все еще не затянувшимися ранениями. У обоих пострадали руки, что автоматически влияло на качество стрельбы, но Вэй Ин в рейтинге стрелков своего поколения занимал первое место, что несколько увеличивало его ценность, как стрелка. С другой стороны, у Цзинь Цзысюаня была сломана нога, что значительно уменьшало его ценность, как приманки. Точнее, слишком сильно ее преувеличивала, возводя в ранг смертника, тем более, что Вэй Ин, выросший в долине озер и рек, априори плавал лучше.       Спустя несколько кэ громогласных воплей роли оказались распределены, а все события, происходящие в дальнейшем, для обоих юношей сплелись в мутный калейдоскоп рефлексов, чувств и затаенного страха. Смешались в единую какофонию крики разъяренной Сюань У и грохот раскрошенных в пыль сталактитов, воздух наполнился запахами демонической крови и гнилой человеческой плоти, а картинка перед глазами и вовсе сложилась в обрывочную мозаику воспоминаний. Думать юношам было некогда (а по заверениям их родителей, и нечем), так что обоим пришлось положиться на волю случая, удачу и скудный уровень собственного мастерства.       Пока Цзинь Цзысюань бешеной белкой метался по скользкому берегу подземного озера, планомерно расходуя всю сотню заготовленных стрел, Вэй Ин из чистого упрямства хватался за призрачную надежду выжить, заключенную в рукоятке найденного на дне озера проклятого меча, пропитанного темной энергией так сильно, что у его обладателя перед глазами расплывались черно-алые круги, заслоняя собой реальность.       Впрочем, смотреть в глотке Сюань У все равно было решительно не на что, так что Вэй Ин остался не в обиде. Ему с головой хватало всех остальных обволакивающих тело впечатлений: например, жара от влажных склизких стенок монструозного горла, которое хотелось обозвать кишкой, но в то же время язык не поворачивался, потому что выбраться из горла шанс еще был, а вот из кишки бронированной водоплавающей черепахи – решительно нет. Лучше все же быть правдивым перед самим собой и именовать вещи своими именами. То есть, признавать, что вот этот вот ритмично сокращающийся мясной мешок, в котором трудно и жарко дышать, а носки сапог скользят по мягкой эластичной поверхности, ни за что не цепляясь и ни во что не упираясь, скорее всего, его могила. Цзинь Цзысюань, если сам выживет, вряд ли будет спасать своего несостоявшегося шурина из недр поверженной (если повезет) демонической черепахи-переростка. Шансы выбраться из передряги стремительно падали к отрицательным значениям, но просто так сдаваться Вэй Ин намерен не был. В конце концов, он же еще жив и даже относительно здоров, а значит, может побороться. Главное – пытаться не расшатывать меч, крепко застрявший в том самом «нежном месте сочленения головы и шеи», иначе выпавшую из раны сталь обратно он уже не загонит и заскользит вниз по пищеводу демона за милую душу, уткнувшись носом в пульсирующие жаром стенки и прощаясь на ходу с жизнью. Пока что ему везло (видимо, мироздание таким способом извинялось за то, что оставило его один на один с Цзинь Цзысюанем на целых четыре дня) и меч, по всей видимости, застрял, не способный разрезать жесткую плоть твари даже под весом девяноста килограммов мышц, волос и многослойных одежд. Это было хорошо.       Но в один далеко не прекрасный момент Вэй Ин определенно потеряет сознание от духоты и сладковатого гнилостного запаха нечищенных черепахово-демонических зубов. И это было плохо.       По крайней мере, Сюань У относилась к тому виду черепах, которые не имели слюнных желез. Это, опять же, было хорошо, потому что поток вонючей слюны себе на голову Вэй У Сянь не пережил бы морально.       Но слюну с успехом заменяла кровь, из раненой шеи стекающая прямо за пазуху юному заклинателю, что не прибавляло ему ни хорошего настроения, ни физических сил. И это было феерически плохо.       В сумме ситуация выглядела отвратно даже с точки зрения затуманенного измотанного разума Вэй Ина, чувствующего, как горячая оскверненная кровь затекает куда-то ему в штаны и отчаянно молящего Небеса, чтобы у Цзинь Цзысюаня все получилось и ему не пришлось в таком состоянии проторчать половину суток.       На периферии сознания мелькнула и тут же пропала ядовитая мысль: «Кажется, теперь я знаю, что должен чувствовать, когда мне желают залезть обратно в утробу матери».       А потом по лезвию меча до руки Вэй Ина донеслись сразу два мощных импульса духовной энергии, сотрясших взревевшую пуще прежнего тварь. Вэй У Сяня ощутимо тряхнуло – он аж зубами клацнул, сбрасывая охватившую сознание удушающую муть, – впечатало спиной в заднюю стенку горла (хотя «зад» и «перед» в его ситуации становились глубоко субъективными понятиями) и на этом весь подвиг чуть было не закончился, если бы в последний момент Вэй Ин не сомкнул ослабленные пальцы плотнее, намертво стискивая рукоять меча одним из тех хватов, которые не ослабляются даже после смерти. Красная пелена темной энергии чуть спала перед глазами, уступив место кромешной темноте демонического внутреннего мира, а уши заложило от особо мощного воя, прошившей тело Сюань У дополнительной волной вибраций. Вэй Ин мысленно чертыхнулся, проклиная своего «напарника» на все лады и едва удерживаясь, чтобы не начать подвывать жертве их произвола.       По крайней мере, на самый-самый крайний случай, если он все-таки не удержится и провалится в желудок твари, или если Цзинь Цзысюань не сможет справиться с возложенной на него задачей и шансов выжить не останется в принципе, Вэй У Сянь все же сможет подпортить демонической твари жизнь. В рукаве ханьфу ждал своего часа последний козырь – прощальный, так сказать, подарок, который обеспечит Сюань У в худшем случае несварение желудка, а в лучшем – язву. Взрыв-печать. Одна-единственная, драгоценная, взятая на всякий случай, Вэй Ин изначально не планировал ее даже доставать. Но если уж другого выбора не останется, он заставит тварь пострадать… если, конечно, печать не успеет испортиться, пропитавшись демонической кровью, так активно льющейся за шиворот и в штаны. Можно было бы, в принципе, поднатужиться и использовать ее прямо сейчас – например, подпихнув в рану под лезвие меча или сбросив вниз по пищеводу, но первый вариант гарантировал взрывную волну прямо в лицо, а второй – разъяренное бешенство обожженной, но не так уж сильно и раненой твари, что вряд ли обрадует оставшегося снаружи Цзинь Цзысюаня. Оставалось терпеть, держаться за рукоять клинка и надеяться, что Павлин способен на большее, чем защищать невинных дев от всяческих козлов.       Тем временем сам Цзинь Цзысюань, скрываясь в тени дальнего сталагмита и задумчиво щурясь, оценивал ущерб. В принципе, запущенные прямо в рану на шее две стрелы со взрыв-печатями со своей задачей справились очень даже неплохо – к запахам сырости и крови добавился аромат жареного черепашьего мяса, а тонкий слой нежной кожи покрылся некрасивой черной корочкой. Плюс подбитый глаз (одна из стрел взорвалась прямо в центре узкого вертикального зрачка, и теперь злющая Черепаха была слепа на один глаз, сейчас медленными, но уверенными толчками вытекающий из глазницы). С данными результатами определенно можно было работать – в запасе оставалось больше полусотни обычных стрел и восемь с повязанными на них взрыв-печатями. Еще один талисман «на всякий случай» лежал в рукаве наследника Лань Лин Цзинь, один сгинул вместе с Вэй У Сянем, итого разведка боем израсходовала пять талисманов. Отлично.       Теперь, когда у Цзинь Цзысюаня на руках были точные сведения о прочности шкуры Сюань У, ее слепой зоне плюс первичное наблюдение за ее повадками при ранении, он представлял, что именно нужно сделать, чтобы абстрактный план «я ее выманю, а потом мы ее убьем, целясь в единственное слабое место, до которого смогли додуматься» превратился в более чем конкретный.       Выманивал Вэй Ин, конечно, отменно, ничего не скажешь. А еще что-то бухтел про то, что он плавает лучше, идиот. Но чего уж теперь, что вышло, то и вышло. Нужно разгребать последствия.       Решиться на безумный план труда не составило – не безумнее любого другого его решения за последние сутки, да и действовать необходимо было быстро, пока к нажитым кровью разведданным не прибавилась информация о скорости регенерации демонической твари. Цзинь Цзысюань кратко вздохнул, разгоняя по меридианам энергию ци, и выкинул себе под ноги лук, после чего резво сорвался с места, взбегая на вершину соседнего сталагмита и с него перепрыгивая на сталактит, чтобы, повисев на нем несколько мгновений, спрыгнуть прямо на макушку беснующейся от боли Сюань У. Ноги заскользили по гладкой коже, и если бы не вовремя выпущенная через ступни ци, лететь бы юноше прямо в воду, что с такой высоты вполне могло бы стать его последним полетом. В очередной раз Цзинь Цзысюань пожалел об отсутствии нормального заклинательского меча – тот, который он отобрал у бросившихся наутек Вэней, пришлось отдать Цзян Чэну перед их уходом. На поверхности, да еще и с миссией привести помощь, ему меч сослужит куда лучшую службу, чем занятому эффектным самоубийством наследнику клана Цзинь.       Сюань У, обожженная и наполовину ослепленная, все же заметила лишний груз и со все силы мотнула огромной головой, пытаясь сбросить досадную помеху. Цзинь Цзысюань рефлекторно рухнул на колени, пальцами цепляясь за едва заметные выступы-морщинки на гладкой шкуре и скривился от прострелившей ногу боли. Все же, для подобных акробатических приемов он недостаточно восстановился. Но выбора не было и Цзинь Цзысюань, переждав самую острую обжигающую вспышку протеста своего организма и перебросив самодельный колчан со стрелами на сторону больной ноги, скатился с макушки Черепахи Губительницы, как по горке, используя в качестве стопора собственную здоровую ногу и обернутую куском ткани руку. Спустя один чжан и одну паническую атаку носок сапога соскользнул с жесткой шкуры, на мгновение упершись в мягкую эластичную плоть, а спустя еще половину чжана и долю мяо, Цзинь Цзысюань уже цеплялся пропитанными ци пальцами за складку грубой кожи на краю им же оставленного ожога. Сюань У обиженно взревела от прошившей нежный участок светлой ци и поступила так, как поступает любое водоплавающее животное в опасной ситуации – со всей силы мотнув головой (обоих юношей тряхнуло следом за ней и впечатало друг в друга. Но они, разделенные плотью и кровью черепашьей шеи, никогда не узнали, насколько близко находились в тот момент), с диким демоническим воем ушла под воду, чтобы несколькими мяо позже взметнуть мощную шею почти к потолку и встряхнуться, как кошка.       Мокрый до нитки Цзинь Цзысюань, клещом вцепившийся в шею Сюань У, даже не застонал – элементарно не хватило воздуха в прилипших к ребрам легких, а онемевшая от падения плашмя в воду спина не добавляла физических и моральных сил для проявления недовольства. Юноша открыл зажмуренные глаза, ошалело посмотрел на кончик лезвия меча, торчащего рядом с его виском изнутри Черепахи, чертыхнулся и, прежде чем демон повторит свой звериный способ избавляться от паразитов, недрогнувшей рукой достал из колчана, на скорую руку сделанном из плотного подола золотого верхнего ханьфу, сразу три стрелы с завязанными на древке тканевыми талисманами. А потом, размахнувшись, всадил их все в нежную плоть рядом с торчащим клинком, мысленно молясь небесам, чтобы после «купания» кровавые иероглифы остались в рабочем состоянии. Сюань У заверещала – из ушей по линии челюсти Цзинь Цзысюаня прокатилось что-то теплое, а звуки будто бы поутихли, словно юноша отгородился от них потоком ци. Не обращая на это ни малейшего внимания – думать некогда, анализировать некогда, он не продержится долго в таком положении, – Цзинь Цзысюань вытащил следующие три стрелы. Одна из них выскользнула из дрогнувших пальцев, устремившись куда-то вниз, и юноша запретил себе думать, вгоняя оставшиеся две рядом с предыдущими. В колчане осталось еще три. Хорошо, что он заранее отсортировал обычные стрелы и те, на которые повязал взрыв- печати. Хорошо, что он не настолько безрассуден, как сгинувший в желудке твари Вэй У Сянь.       Когда он предлагал скормить Сюань У наглого «напарника», он совершенно не ожидал, что его слова воспримут всерьез. Вэй Ин – странный. Был. Скорее всего, уже мертвый. Жаль идиота, но себя жальче.       Оставшиеся стрелы он воткнуть не успел, проиграв в расторопности Черепахе. Та, почти обезумев от боли снаружи и изнутри своего тела, неспособная добраться лапами или челюстями до зудящего места, неспособная даже нормально сдвинуться с места, чтобы почесать шею о так неудобно висящие сталактиты, вновь решила уйти под воду, чтобы спрятать голову в панцирь и попытаться отделаться от боли хотя бы так. Не боем, так побегом – какая-то часть Сюань У все еще не была демонизирована полностью, в решающий момент проиграв звериной сути.       И это ее, вероятно, спасло бы. Цзинь Цзысюань, не сумев удержаться, вниз головой полетел куда-то в сторону, едва удерживая сознание на грани яви. Стрелы выпали у него из руки, полыхнув белыми клочками ткани. Все, на что оставалось сил изможденного схваткой и ранениями наследника Ордена Лань Лин Цзинь – это активировать пять достигших своей цели печатей, зло и с какой-то обреченной безнадежностью надеясь, что силы взрыва хватит хотя бы на то, чтобы клинок выпал из раны вовнутрь глотки Сюань У и встал там поперек заместо вероломного Вэй У Сяня, чьей святой обязанностью стало отравить Черепаху своей порченой кровью.       Чего Цзинь Цзысюань не знал, так это того, что Вэй Ин помирать не собирался, подбадривая себя мыслями о том, что член в заднице все равно был страшнее и больнее, чем ма-а-аленькое приключение в горле огромной демонической черепахи. Возможно, Цзян Чэн прав и его система ценностей несколько покорежена после обучения в Гу Су Лань, а то и с рождения, если верить Мадам Юй, но зачем сдаваться, если можно еще немного попортить кому-нибудь жизнь своей излишне жизнерадостной физиономией?       …однажды такая точка зрения приведет к тому, что гостящий в Хуаньхуа Учитель назовет его не зверем, а тварью. Живучей паскудной неблагодарной тварью. Ло Бинхэ будет долго смеяться, в одной руке сжимая рукоять благостно-обожравшегося Синьмо, а второй поглаживая новую обсидианово-черную флейту.       Но до встречи с Учителем оставались десятилетия, а пока Вэй Ин, еще не получивший имени Ло Бинхэ, усилием воли сбросил с сознания кроваво-черную муть, локтем свободной от меча руки закрывая лицо от обдавшей его волны жгучего пламени, впечатавшей его в заднюю стенку горла Сюань У. Потом низ и верх начали меняться местами, откуда-то хлестнула ледяная вода, едва не заставив Вэй У Сяня захлебнуться, забилась в агонии последняя здравая мысль…       А потом он проснулся на каменном полу, от макушки до пальцев ног пропитанный демонической кровью и оскверненной водой, тяжело дышащий, с ожогами на лице и груди, измотанный, полумертвый – но все-таки живой. И потому он даже не стал возмущаться, обнаружив на своей талии мужскую руку, а под боком – бессознательного Цзинь Цзысюаня, уткнувшегося благородным павлиньим клювом прямо в холодный камень. «Напарник» оказался на вид таким же мокрым и потрепанным, под ним медленно расплывалась лужа едва теплой крови, а дыхание Вэй Ин почувствовал, только приложив пальцы к запястью своего пока еще несостоявшегося, но уже крайне удачливого зятя.       – Отрыжка черепахи, – как-то раз в разгаре Аннигиляции Солнца поприветствовал Цзинь Цзысюань старого знакомого. Они впервые пересеклись после происшествия с Черепахой и, на самом деле, Цзинь Цзысюань был даже немного рад видеть Вэй У Сяня живым. – До меня доходили слухи, что ты, заслугами Вэней, сгинул месяца четыре назад.       – Павлин! – почти радостно отозвался Вэй Ин, сверкнув кровавым заревом в глазах и даже немножко порозовев щеками, перестав походить на свежий синюшный труп. – Я тебе обещаю – Вэни мной подавятся.       – Так может, сразу тебя Вэнь Жо Ханю сдадим? – высокомерно хмыкнул Цзинь Цзысюань, сложив руки на груди и задрав к синеющим небесам нос. – Чтобы ты встал ему поперек горла.       – Давай лучше подарим ему тебя, – заухмылялся Вэй У Сянь в ответ, крутанув в руках угольно-черную флейту с алой кисточкой. – Чтобы он взорвался от счастья.       Молодые люди дружно оскалились, глядя друг другу в глаза и, кажется, даже ведя какой-то безмолвный диалог, а потом так же дружно отвернулись в противоположные стороны и разошлись, не прощаясь, оставляя случайных свидетелей странного разговора в полнейшем недоумении.