Колыбельная на руинах жизни

      Самое занимательное, что Ло Бинхэ сумел обнаружить в Башне Кои, не прибегая к темным искусствам – это Цинь Су, красавицу-жену Цзинь Гуанъяо.       Стойку на ее гибкий стан и изящные черты лица Ло Бинхэ сделал мгновенно и во всех смыслах, разве что не присвистнув ей вслед. Понять не поймут, а пакость заподозрят мгновенно, потом пойди еще докажи, что ты не верблюд и просто мимо проходил. Пришлось подобрать слюни, отмахнуться от бухтящего Цзян Чэна, так и не сумевшего отловить Цзинь Лина для воспитательной беседы, и сосредоточиться на выполнении задачи. Он сюда пришел не девок портить, а вершить политику. И любимый метод решения распрей, когда можно нагнуть противника фигурально, а самую красивую сестричку из правящей семьи – буквально, тут не поможет.       Хотя-я-я-я… Никто же не помрет? Цинь Су уже явно не девственница, раз замужем и в анамнезе был ребенок, так что никто и не узнает, если он ее немного… ублажит. Естественно, к взаимному удовольствию…       Подумано – сделано. Так что после банкета, оставив Цзян Чэна вариться в политических распрях и обсуждениях непроверенных слухов, Вэй У Сянь оперативно смылся под предлогом разведывания территории. А-Чэн, конечно, вряд ли ему поверил, но отвлекся на Главу клана Яо, которому срочно понадобилось что-то с ним обсудить, и потому пустил все на самотек, больше занятый попытками вежливо отделаться от настырного «коллеги».       Однако выловить занятую Хозяйку Башни Кои удалось далеко не так быстро, как Ло Бинхэ рассчитывал. Обычно госпожи, подобные ей по статусу, заботятся о гостях. Их всегда можно увидеть то здесь, то там – они неуловимы, но всегда их кто-то видел «буквально только что». Ло Бинхэ знал правила такой охоты и с удовольствием в нее играл – выследить, увлечь, очаровать, убедить, насладиться. Иногда к алгоритму добавлялось «унести ноги от возжелавших присоединиться жен» или «убедить отца девы, что свадьбу можно сыграть хоть завтра», но вариативность мелких деталей редко влияла на основной список действий. А тут… Госпожу Цзинь никто не видел, никто не слышал, никто ничего не знает, а с какой целью интересуешься вообще, Сюань Юй?       По итогу, к вечеру Вэй У Сянь действительно разведал всю доступную для гостей территорию; без фанатизма пошарился по недоступной; обучил Цзинь Лина парочке хитрых приемчиков из техник родных Двенадцати Пиков; помедитировал над усыпанной лотосами лужей, гордо названной озерцом; проголодался; пофлиртовал с юными служанками на кухне; чуть не получил по морде от старших служанок, опознавших эту самую морду, как бастарда прошлого Главы и вспомнивших о подвигах Мо Сюань Юя на поле любовных побед (Ло Бинхэ стало обидно за сравнение с дражайшим «папочкой», хотя, если закрыть глаза и представить лицо Таньлан-цзюня, то все, в принципе, сходится); нарвался на злющего, как толпа науськанных Печатью лютых мертвецов, Цзян Чэна; сбежал от него, попутно спасая от участи стать дядиным мальчиком для битья удачно подвернувшегося Цзинь Лина; и только когда до заката оставалось около пары палочек благовоний, сумел перевести дух в неприметной беседке недалеко от Благоуханного Дворца (рядом с которым находиться ему, естественно, воспрещалось). Любовных приключений уже не очень-то и хотелось – за день Вэй Ин набегался, насмеялся, приметил парочку удобных для дальнейших планов маршрутов и, в общем-то, поуспокоился, смирившись с неуловимостью своей новой кратковременной любви.       Само собой, Цинь Су, даже не подозревая о своем внезапно приобретенном воздыхателе, поступила как истинная женщина – то есть, появилась в поле зрения Ло Бинхэ сразу же, как только он решил отправиться в отведенные им с Цзян Чэном гостевые покои и подготовиться к обыску личного кабинета Цзинь Гуанъяо. Заметался на веранде воздушный силуэт, облаченный в золотые и белоснежные одежды, мягко застучали по нефритовому настилу роскошные туфельки. Вэй Ин рефлекторно сделал стойку, предвкушающе облизнулся и направился на приступ. Немного времени до условленного часа операции у него еще было… Если не разгоняться, должно хватить, а там и о повторной встрече договориться можно.       - Госпожа Цзинь? – окликнул он ее через полкоридора, опасаясь, что чарующее видение снова скроется с глаз и придется уходить, несолоно хлебавши. Видение заметалось, словно бабочка – блики от освещенной вечерним солнцем золотой лепнины отразились от золотых же украшений в ее волосах и на мгновение ослепили Ло Бинхэ. Мужчина рефлекторно прижмурился, отгораживаясь от яркого света длинными ресницами, а когда вновь открыл глаза – перед ним стояла отстраненная и дружелюбная Госпожа Цзинь. С идеальной осанкой, благочестиво сложенными на животе руками и чуть отстраненным взглядом, она взирала на окликнувшего ее мужчину ровно так, как и положено благопристойной Хозяйке Дворца.       - Мо Сюань Юй, - поприветствовала она его, подобающе склонившись.       Если бы не отголосок паники на глубине зрачков и покрасневшие уголки глаз, Ло Бинхэ бы и не заподозрил, что что-то не так. Но у него скопился достаточно внушительный опыт общения с женщинами и, хоть он и не был знаком с Цинь Су, мог предположить, что заклинательница из благородного рода, жена уважаемого Верховного Заклинателя, вряд ли позволит себе расстроиться из-за мелочей в самом разгаре банкета. Если только это не хитрая уловка, конечно.       Но рядом никого, кроме Вэй Ина, нет – даже слуг не слышно и не видно, так что вряд ли облик готовой расплакаться невинной девы рассчитан на публику. Больше похоже, что очень даже наоборот – госпожа пыталась скрыть свое состояние, поэтому и сбежала в пустующее крыло Благоуханного Дворца.       У Ло Бинхэ упало все, что в принципе могло упасть.       Он не относил себя к той категории мужчин, которых возбуждают женские слезы. По крайней мере, если они не были от счастья или экстаза. И что теперь? Свести разговор на нет и уйти, как собирался ранее? Но он также не считал себя столь жестоким, чтобы не попытаться утешить девушку.       - Госпожа Цзинь, вы чем-то расстроены? Я могу помочь? – он смело приблизился к ней, остановившись на минимально приличном расстоянии. Неловкий взгляд глаза в глаза, простое, располагающее выражение лица, чуть приподнятые в обеспокоенной улыбке уголки губ. Не давить, не напрягать.       - Эта госпожа благодарит за проявленную заботу, однако вынуждена попросить удалиться. Прошу вас вернуться к гостям в саду, - вновь благопристойный поклон.       - Нет, - а теперь чуть больше уверенности в голосе. – Госпожа Цинь, как я могу уйти и оставить девушку страдать в одиночестве?       - Я не… - Цинь Су сделала шаг назад, прикрыв нижнюю половину лица рукавом. Ее глаза покраснели, а из груди вырвался прерывистый вздох. Тонкие губы, подведенные едва заметным перламутровым блеском, дрогнули. Девушка явно держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Это уже становилось интересным. Что произошло? Измена мужа? Государственный переворот? Испорченные закуски для завтрашнего банкета?       - Ну же, - почти промурлыкал Ло Бинхэ, сократив расстояние между ними еще на шаг. Театральным жестом вытащив из рукава распустившийся бутон пиона «Сияние среди снегов» (он не помнил, запрещено ли правилами Лань Лин Цзинь срывать тотемные цветы, но подозревал, что да), Ло Бинхэ так же театрально вставил его в волосы над ухом не успевшей отшатнуться женщины. Пальцы задержались на золотой заколке чуть больше, чем было необходимо, опалив нежную кожу ушка теплом человеческого тела. – Пусть слезы на вашем милом личике и выглядят росою на лепестках прекраснейшего из цветков, мне больно видеть их и думать, что я ничем не в силах помочь. Что случилось, госпожа? Если вас кто-то обидел – только скажите! Я вызову его на поединок и принесу вам его голову.       …стоп, это, кажется, сценарий не для воспитанных в традиционных ценностях девиц. Не то место, не тот мир и не то столетие, чтобы услаждать слух дамы россказнями о дуэли в ее честь. Впрочем, ладно, для расстроенной женщины – сойдет.       Главное, голос сделать проникновенным. Потише и послаже, как свежий клеверный мед, чтобы за мягкими интонациями и красивыми словами девушка не слышала собственных мыслей. Техника старая, как мир, и такая же рабочая.       - Что? – Цинь Су залилась краской, во все глаза уставившись на Мо Сюань Юя, а потом в ужасе отшатнулась, сверкнув гневом в красивых яшмовых глазах. – Мо Сюань Юй! Ты опять за старое? Тебя выгнали из Ордена за любовный интерес ко мне и моему мужу! И сейчас, вернувшись в составе делегации Юнь Мэн Цзян, ты продолжаешь?!       На середине речи голос девушки надорвался и ее колени подкосились. Она успела жалобно всхлипнуть, прежде чем Ло Бинхэ поддержал ее под локоток, не давая упасть на колени.       Сам мужчина был раздосадован, хоть и умело скрывал это за маской искренней обеспокоенности и учтивости. Ну надо же! Запасть на женщину, на которую у прошлого хозяина тела уже были виды! Талант влипать в приключения, как говорится, не пропьешь. Ладно, и не от таких ситуаций отбрехивались.       - Все… было не так однозначно, - на ходу начал придумывать отмазку Ло Бинхэ, помогая девушке выровняться и старательно краснея, поправляя ей мантию на плечах и почти выпавший из волос цветок. Цинь Су не сопротивлялась, кажется, слишком изнеможденная событиями и собственными мыслями. Вэй Ин осторожно потянул ее в сторону беседки – нечего вести подобные разговоры на ногах посреди павильона. Не дайте небожители, еще мужа принесет. Или слуг. – Госпожа… Мне всегда нравились только вы. Вы же такая… восхитительная. Прекраснейший пион в океане цветов Ордена. Я всегда мечтал упасть к вашим ногам и прикоснуться губами хотя бы к туфельке… к краешку платья.       Девушка послушной марионеткой пару раз переставила ноги и споткнулась, отчего Ло Бинхэ, увлеченно шпарящему сладкую муть, достойную страниц дешевых любовных романов, пришлось вновь ловить ее. И больше не отпускать, ненавязчиво положив одну руку на талию девушки, а второй придерживая ее за предплечье.       - Осторожнее. Вам не здоровится? – заботливо уточнил Вэй Ин, глядя на девушку с искренней обеспокоенностью.       - Мо Сюань Юй! Не неси чушь! – от возмущения Цинь Су забыла и проблемах, и о собственной непочтительности, спустив нахалу с рук даже откровенно-непристойные прикосновения. – О… разнообразности твоих увлечений знал весь Орден. И у тебя хватает наглости…       - Я не желал опозорить вас своим вниманием, - мягко, но уверенно прервал ее Ло Бинхэ. – Если бы я пытался ухаживать лишь за вами одной, это бросило бы тень на вас, как на честную женщину. Этот недостойный не мог поступить с вами так жестоко… но не мог и сдержать себя. Поэтому предпочел прикинуться юродивым, чтобы за его чувства не пришлось держать ответственность вам.       Только бы не спросила, стоило ли оно места в Ордене… Только бы не спросила… Ответить на такое Ло Бинхэ было откровенно нечего, а придуманные на ходу отмазки едва тянули на романтичность, не говоря уже о логичности.       - К тому же, - попытался он заранее сбить ее с не оформившейся мысли. – Не было ни единого повода сомневаться в вашей любви к супругу. Как и его к вам. Мои чувства не принесли бы вам счастья, а огорчить вас… Для меня не было бы преступления ужаснее.       Лю Минъянь поставила бы троечку за артистичность, но половину гарема он примерно так и собрал, так что кто бы мог его винить в слащавости произнесенных слов?       Несколько шажков они молчали. Вэй Ин немного свернул в сторону, направляясь не к той беседке, которую присмотрел изначально, а немного другой, замеченной случайно. Крохотное строение, вмещающее в себя не более двух людей, по самую крышу утопало в ухоженных изумрудных кустарниках и одним боком прижималось к стене, огораживающей внутренний дворцовой комплекс. Такие уединенные беседочки обычно использовались для тайных свиданий – это, определенно, судьба – и Ло Бинхэ действительно благословил свои опыт и внимательность за то, что он сумел заметить это чудо.       - Что же изменилось теперь? – прошелестела едва слышно Цинь Су, краснея и сжимая ладонь в кулак. Она чувствовала себя… странно. Голос Сюань Юя обволакивал ее, пленял и заставлял забыться. Теплая мужская ладонь на талии грела сквозь несколько слоев ткани – и стоило бы назвать наглеца бесстыдником, влепить пощечину и отправиться в свои покои, но изможденное сознание не хотело думать ни о чем, кроме завораживающих переливов мужского голоса над ухом и поразительного ощущения защищенности напополам с комфортом. Словно демон, Мо Сюань Юй влиял на нее обезоруживающе.       Или она просто не хотела думать ни о чем другом, чуть ли не зубами вцепившись в подвернувшуюся возможность отвлечься. Она даже пропустила мимо ушей фразу про супруга, хотя именно он – тот, о ком она должна сейчас думать.       - Вы плачете, А-Су, - Ло Бинхэ с тихим вздохом остановился и повернулся лицом к спутнице, нежно заглядывая ей в глаза. Убрав ладонь с талии девушки, он погладил ее щеку, едва касаясь нежной кожи самыми кончиками пальцев. Теперь – улыбнуться нежно-нежно, с пониманием и малой толикой сочувствия, и можно считать, что дело в шляпе. Отвлечь Цинь Су от переживаний оказалось не так уж сложно – похоже, случайно выбранная тактика «ошеломить тактильными ощущениями и фразочками на грани пристойности», оказалась на диво удачной. – Если муж позволил своей жене лить слезы от горя, то разве может он считаться ей достойным спутником?       Подцепив подбородок девушки на сгиб указательного пальца, он заставил ее приподнять голову. Теперь немного властности…       - А-Су, позвольте мне хотя бы на один вечер стать подходящим для вас мужчиной. Обещаю, как только солнце скроется за горизонтом и истлеют две палочки благовоний, я верну вас вашему возлюбленному супругу, - если он придет позже, Цзян Чэн оторвет ему голову, но немного задержаться все же можно.       Взгляд Цинь Су заволокло пеленой. Не похоть, но что-то достаточно близкое к ней. Внезапно вспыхнувший огонек страсти, смешанный с отчаянным желанием забыться, довериться согревающим ее сильным рукам. Она всего лишь женщина – слабая, романтичная женщина, полюбившая мужчину, спасшего ее в войне. И оказавшегося злостным обманщиком.       Так ли плохо она поступит, если оступится намеренно? Ее честь и так втоптана в самую паршивую, самую низменную грязь, и ничего ведь не случится, если позволить себе почувствовать себя любимой еще один раз… один единственный, последний раз, когда терять уже нечего…       Ло Бинхэ мысленно поздравил себя с победой, склоняясь к губам покоренной девы для первого, самого невинного поцелуя. Дальше – дело техники, а уж в ней Ло Бинхэ сомневаться не приходилось никогда. Сладкое дыхание Цинь Су уже коснулось его щеки, когда в затуманенное сознание уставшей Госпожи Цзинь, весь предшествующий месяц занятой подготовкой к Совету Кланов, а последние пару часов пытающейся собрать по осколкам свой мир, закралась трезвая мысль.       Мо Сюань Юй – сын Цзинь Гуань Шаня. То есть, единокровный брат Цзинь Гуанъяо. Ее деверь. И так же ее единокровный брат.       Отвратительно.       - Нет! – женщина резко отшатнулась, жалобно вскрикивая и отпихивая от себя резко опротивевшего ей мужчину. От неожиданности тот отпустил ее, позволяя выскользнуть из цепкой хватки и ринуться в ближайшие кусты, где Цинь Су рухнула на колени, из последних сил сдерживая рвотный порыв. – Нет…       Она всхлипнула, содрогнувшись всем телом.       Что ж это за семейка такая? Нет, что она такое, если так реагирует на родную кровь? Первый раз еще можно объяснить незнанием, но сейчас… сейчас… Может, проблема не в А-Яо, а в ней? Нет, в них обоих. И в Сюань Юе, его ведь тоже… Их всех… Их всех тянет совершить эту мерзость, за которую смертной казни не жалко!       На этой мысли Цинь Су все же вывернуло.       Ло Бинхэ, честно и откровенно перепуганный ее реакцией (вот уже чего-чего не бывало, а тошнило девушек от него в первый раз!), уже стоял на коленях рядом с ней, придерживая ее волосы и побелевшими губами шепча какие-то глупости, которых и сам не слышал. Девушка в его руках содрогнулась еще раз, избавляясь от всего съеденного за день, и отчаянно зарыдала, закрывая лицо рукавами дорогой мантии.       Вэй Ин вздохнул чуть более облегченно – с плачущими девицами справляться легче, чем с теми, которых от тебя тошнит. Вытащив из рукава флягу с чистой водой, он насильно впихнул ее в руки рыдающей женщины.       - Вот. Прополоскайте, - практически приказал он, успокаивающе поглаживая Цинь Су одной рукой по спине. Та послушно вцепилась в флягу, рывком ее откупоривая. Дождавшись, пока Цинь Су очистит рот и напьется, Вэй Ин легко подхватил на руки рефлекторно вцепившуюся ему в шею женщину и внес ее в недалекую беседку, аккуратно опуская на подушки. Сам же осторожно устроился рядом, доставая из рукава платок и предлагая его бледной зареванной Цинь Су.       - Я настолько противен вам, А-Су? – спросил он огорченно, когда тонкие пальчики забрали у него отрезок ткани и приложили к влажным щекам, раскрашенным лихорадочным румянцем.       - Да, - тихо прошелестели ему ответ, убив наповал мужское либидо. –Нельзя… Противно…       - Только потому, что вы замужем? – если она снова скажет «да» - он начнет ее уважать за стойкость принципов и верность супругу. Даже его собственные жены в большинстве своем пренебрегали супружеской верностью. Включая Ша Хуалин, его любовь и мать его наследника – правда, та чужим мужчинам предпочитала сестричек по гарему, так что Ло Бинхэ искренне сомневался, можно ли считать это изменой и винить демоницу во всех грехах.       Цинь Су разразилась водопадом слез. Что она должна сказать? Имеет ли она право говорить правду чужаку, изгнанному из одного Ордена и примкнувшего к политически-дружественному другому? Но ведь он… имеет право знать, если его чувства искренни, не так ли? Иначе будет слишком жестоко и нечестно. Ведь если… если он правда пошел на все те гнусности из желания уберечь ее от репутации падшей женщины… Разве она не из тех же принципов согласилась на добрачную связь с мужчиной, чье положение не шло ни в какое сравнение с ее? Разве может она судить чувства Мо Сюань Юя, если сама оказалась на том же месте?       - Ты… Сюань Юй, ты… - начала она и тут же запнулась, не отвечая на заданный мужчиной вопрос. Ло Бинхэ придвинулся ближе, перехватывая ее ладонь и поднося тонкие пальчики к губам, опаляя их легким поцелуем.       - А-Су, что происходит? Расскажите мне – я попробую помочь. Обещаю, что все, произошедшее в этой беседке, останется только между нами, - задушевно произнес он, заглядывая в заплаканные глаза верным щеночком. С большими серыми глазами Сюань Юя эффект должен быть еще лучше, чем с вишневыми очами Ло Бинхэ. Больше невинности, больше слепого обожания – спасибо Бин-мэю, который демонстрирует такое поведение каждый раз, когда оказывается в поле зрения Шэнь-шифу, чем перманентно бесит всех, исключая самого Шэнь-шифу.       - По-поклянись, - потребовала она, вырвав наконец руку из чужой хватки и крепко прижав ее к груди.       - Клянусь перед Небесами, А-Су, что ни словом, ни делом не выдам твоих тайн без твоего на то позволения, - с легким сердцем соврал Ло Бинхэ, добавив во взгляд искристой нежности. Игра начинала ему потихоньку надоедать, но не бросать же дело на полпути. Раз взялся, нужно довести дело до конца и взять свой приз. В принципе, перебороть отвращение госпожи тоже может быть приятным развлечением, но если она будет слишком уж противиться…       Итог заранее известен.       - Я – незаконнорожденная дочь Цзинь Гуань Шаня, - решившись, милая Цинь Су произнесла на выдохе, комкая в руках края рукавов.       Ло Бинхэ моргнул, пытаясь вспомнить, в чем подвох.       - Я не знала, правда, - новый водопад слез полился из красивых глаз. – Я не… я не…       А, точно, Мо Сюань Юй тоже сын прошлого Главы Ордена – вспомнил наконец Ло Бинхэ и на его лице отразилось понимание. Его нынешнее тело – единокровный брат Госпожи Цзинь. Он подкатил к своей сестре.       И правда, неприятненько.       Так, стоп.       Подождите.       Гуанъяо же тоже…       Понимание на лице Мо Сюань Юя сменилось шоком. Лянфан-цзюнь женат на собственной сестре? Вот это новости! Цзян Чэну должно понравиться.       Цинь Су заплакала горше, в приступе слабости падая на грудь сидящего рядом мужчины и крепко вцепляясь тонкими пальчиками в отвороты его черного ханьфу. Ло Бинхэ автоматически приобнял ее за плечи, осмысливая новую информацию.       - Ты уверена? – ничего лучше он придумать не смог. – Разве ты не дочь Главы Ордена Лаолин Цинь?       - Я… я тоже так думала, - прошептала Цинь Су. – Но сегодня днем я получила письмо, и теперь… теперь я не знаю, как мне жить с таким позором, А-Юй!       -…Ты поверила какому-то письму? – стараясь не допустить в голосе обреченного негодования, уточнил Ло Бинхэ. Игра приобрела весьма занимательные оттенки и то, что он планировал сделать развлечением на пару часов, внезапно приобрело глубокий смысл и далекоидущую выгоду. Если, конечно, сказанное Цинь Су – правда и эту правду возможно доказать. Как интересно все, однако, складывается.       Так вот, о письме. Только полные дуры безоговорочно верят подброшенной на порог бумажке, значит, по логике, были какие-то аргументы в пользу правдивости писульки. Гербовая бумага? Личная печать автора? След ци?       - А-Су, - Ло Бинхэ нежно погладил горько рыдающую женщину по плечам и спине, поправляя волосы. – А-Су, могу ли я увидеть это письмо?       - Зачем? – растерялась женщина, наскоро осушив слезы и внутренне обмирая. Не совершила ли она ошибку?       - Потому что это странно, - честно признался Ло Бинхэ и дернул себя за смоляную прядь волос. – Тебе не кажется, что это может быть подставой? Никаких предпосылок, вроде бы, раньше не было… Откуда автор письма может знать о таких секретах? А даже если это правда… почему именно сейчас? Вы женаты лет десять. Как-то уже поздно ворошить грязное белье, тебе не кажется?       Разумные речи успокаивали. Цинь Су затихла, вслушиваясь в мужской голос над своей головой.       - И, что важнее, - продолжал размышлять вслух Ло Бинхэ. – Если это правда, то знает ли Лянфань-цзюнь?       - Я собиралась идти к нему, - со вздохом вынуждена была признать Цинь Су, наконец отстраняясь от такого удобного жаркого тела. Женщина рвано выдохнула, коря себя за несдержанность и испытывая искреннюю благодарность к Сюань Юю, который не стал высмеивать ее или шантажировать. – Хотела спросить напрямую. Наш… наш сын…       - Тшшш, - Ло Бинхэ накрыл пальцем ее уста, прерывая фразу. – Не мучай себя раньше времени. Еще ничего не доказано, так что все, надуманное тобой, может оказаться только фантазией.       - Да… Да, ты прав, - Цинь Су едва не засветилась изнутри. Как хорошо, что она все же доверилась Сюань Юю! Хотя сомневаться в истинности информации почти не приходилось, действительно не стоило решать все впопыхах.       - Покажешь мне письмо? – в голосе Сюань Юя звучало невинное, почти детское любопытство, и Цинь Су, слишком глубоко погруженная в свои мысли, не стала задумываться еще и о мотивах его интереса. Она достала из рукава несколько смятых листов бумаги и безбоязненно протянула их своему деверю. Брату. Ох, сложно.       Ло Бинхэ принял улику с благодарным полупоклоном и быстро пробежался взглядом по тексту. Почерк непримечательный, самый обычный и не слишком изысканный. Бумага средней ценовой категории, чернила, кажется, тоже. Ни печатей, ни имени отправителя, ни следа посторонней ци – только сомнительной ценности информация о совершенном семейкой Цзинь прелюбодеянии.       Значит, либо что-то было на конверте (что очень сильно вряд ли), либо достоверность сведений заверял тот, кто это письмо передавал из рук в руки Госпоже Цзинь.       Ну, или Цинь Су дура. В принципе, вполне логичный вариант, учитывая ее доверчивость, но стоит проверить и предыдущий. Но этим пусть занимается Цзян Чэн, у него не может не быть шпионов в Башне Кои – вот пусть и выясняет, кто, куда и как отлавливать.       Вэй Ин вернул письмо заметно расслабившейся женщине (толку от той писульки…) и сделал вид, что задумался.       - Вот что я тебе могу сказать, А-Су, - «сделал вывод» Ло Бинхэ. – Правда это или ложь – доказательств нет. Так что торопиться и обвинять Главу Цзинь не стоит… Конечно, тебе нужно с ним поговорить. Но на трезвую голову, а не под влиянием эмоций. Истерика тут не поможет – если между вами имел место инцест… То, извини за прямоту. Он уже произошел. И, полагаю, не единожды, так что смысла посыпать голову пеплом уже нет.       - Он… он не прикасался ко мне после свадьбы, - призналась Цинь Су, постепенно успокаиваясь. Мо Сюань Юй произносил правильные слова, вселяя в ее разоренную душу уверенность и спокойствие. Таким же был А-Яо – уверенным, праведным. Ее муж – сильный и смелый человек, который уважает ее и любит. Действительно, стоит посоветоваться с ним прежде, чем делать выводы.       - Вот как, - значит, скорее всего, все он прекрасно знал. Отлично, значит, и доказательств много не потребуется – достаточно будет сделать вид, что они у них есть.       – Что ж, об этом тебе тоже стоит поговорить с ним. Завтра, после вечернего банкета.       - Почему так поздно? – встрепенулась Цинь Су. Ло Бинхэ собрал мозги в кучку.       - Потому что сегодня тебе нужно отдохнуть и все обдумать. Завтра с утра – заседание Глав Кланов… Не стоит срывать Совет, А-Су – возможно, именно это и было целью злоумышленников. Твой супруг – Верховный Заклинатель, так или иначе, а в произошедшем замешана политика. Кто-то хочет подставить Гуанъяо… и тут уже неважно, правду тебе сообщили или нет. Сам факт подобного развития событий выбьет его из колеи. Лучше не играть на руку тому, кто это все устроил.       …И дать время нам с А-Чэном вмешаться в этот расчудеснейший расклад.       Не зная, что еще сказать, Ло Бинхэ скорбно замолчал. Здесь главное не переиграть, чтобы Цинь Су не засомневалась в его искренних намерениях и не побежала к своему драгоценному А-Яо, портить только-только вырисовавшийся в голове план.       - Сюань Юй, тебе… стоит уйти, - прервала молчание Цинь Су, более-менее взяв себя, наконец, в руки. – У тебя нет доступа в Благоуханный Дворец… но я не буду спрашивать, что ты здесь делаешь. Ко мне приходил, да?       Ло Бинхэ со всей возможной искренностью подтвердил наивное предположение прекрасной девы и засобирался на выход. Спрятал в рукава флягу и платок, чтобы не оставлять за собой улик, рассыпался в сладких комплиментах, напоследок забалтывая неудавшуюся любовницу. Мимоходом пообещал взять под контроль собственные чувства и больше никогда не надоедать «восхитительнейшему из цветков» своим нечестивым вниманием, и, напоследок еще разок посоветовав хорошенько отдохнуть, прежде чем закатывать грандиозный скандал, бодренько свалил в сторону гостевых покоев.       Цинь Су долго смотрела ему в след, теребя в руках подаренный мужчиной цветок.